ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ГЛАВА
!Примечание от автора
Я думая над тем, чтобы создать телеграмм канал и добавить книге плей-лист.
Если это нужно — отпишитесь в комментариях :))
Балетный зал пах ланолином, потом и старым деревом. Хоть внешне зал для солисток совсем не отличался — тренироваться здесь было совсем по другому. Я была здесь абсолютно одна, точнее только с Елизаветой Сергеевной, из-за чего еле слышная болтовня, мелкие смешки или тяжелые вздохи исчезли. Раньше, в зале для кордебалета и корифеек на полу в углах лежали черные, бледно-розовые или белые сумки, бутылки для воды, в которых некоторые наливали сок, косметически с таблетками и пластырями. Этого здесь ничего не было — мои вещи остались в личной гримерке, ключи от которой мне выдали на следующий день после спектакля. Лишь моя бутылка воды и ключи с завязанной белой ленточкой, — чтобы не потеряла и не перепутала, — лежали на подоконнике.
Я подошла к станку. Положила руки на деревянную перекладину и начала делать плие. Всё было как обычно, но в то же время иначе. Я чувствовала, как тело слушается меня, как мышцы работают по-новому — мягче, точнее.
Дверь открылась, и в зал вошла Елизавета Сергеевна. Она была без указки — в этот раз она держала в руках ноты.
— Я смотрю, вы уже начали, — сказала она, и в голосе её послышалась та особенная интонация, которую я слышала только на индивидуальных репетициях. — Приостановись, нужно тебя представить.
За ней вошел мужчина лет сорока, не меньше, в оливковой рубашке в бордовую полоску.
— Здравствуйте, — поприветствовал он, поправляя круглые очки, — раз уж теперь вы солистка, с вами должен работать концертмейстер. Это я, Леонид Михайлов.
— Приятно познакомиться, Леонид.
Елизавета Сергеевна протянула ему ноты, а после указала на пианино в углу зала.
Леонид Михайлов кивнул и направился к пианино, стоящему в углу зала. Он сел за инструмент, провёл пальцами по клавишам, пробуя звук, и я услышала, как первые ноты разливаются по залу — мягкие, тёплые, почти бархатные.
Концертмейстер — это не просто человек, который играет музыку. Это тот, кто чувствует твой танец, кто дышит с тобой в одном ритме. Я смотрела на Леонида Михайлова и думала о том, что теперь у меня есть не только своя гримёрка, но и свой музыкант.
— Ну что, Голицская, — сказала Елизавета Сергеевна, вставая в центр зала. — Покажи, чему ты научилась за эти дни. Леонид, начинайте с адажио.