22

Руки на мне. Везде.

Ласкающие. Захватывающие. Чувствующие.

Из моего горла вырывается низкий стон, давление в животе нарастает. Я вся горю, и пульс у меня неровный, причем во многих местах. На груди, животе, между ног. Этого слишком много, но все же недостаточно.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Мои бедра двигаются сами по себе. Они соприкасаются, потому что между ними что-то есть. Что-то, что заставляет меня трепетать, заставляет меня потеть, заставляет меня...

— Динь, — раздается скрежет.

Сойер.

Я резко открываю глаза.

Я сразу же закрываю их снова, когда дневной свет падает на них слишком сильно. Когда я снова открываю их через пару секунд, то постепенно улавливаю окружающее. Звукоусилитель, мой телефон, жужжащий на прикроватном столике, Мао, громко мяукающий за дверью, дверью, которая ведет в комнату для гостей моих родителей, в комнату для гостей, в которой я сплю...с Сойером. 

Святое дерьмо. Это был сон, не так ли? Но я вспотела, как будто это было наяву, пульс участился, как будто это было наяву, одеяло туго натянуто между ног, как будто это было наяву. Но это было не так. Мне снились очень реальные сны о моем очень фальшивом парне, из-за которого я в последнее время чувствую себя очень грязной. Это не входило в мои планы.

— Динь.

Я замираю.

Ладно, это было на самом деле.

Я определенно слышала это во сне, но я только что услышала это и в реальной жизни, а это значит...

Медленно, осторожно, крайне неохотно я поворачиваю голову только для того, чтобы мое сердце ушло в пятки, когда мои подозрения подтверждаются. Сойер уже проснулся.
Похоже, он уже давно не спал, а это значит, что он звал меня раньше. Раньше, когда я стонала и извивалась во сне, как лишенная секса шлюха, какой я, в сущности, и являюсь. И судя по тому, как он смотрит на меня — пристально, стиснув зубы, тяжело дыша? Он все это слышал и видел.

Мой телефон снова звонит, и я быстро отворачиваюсь, не обращая внимания на его горячий взгляд, сверлящий меня сзади. Может быть, есть шанс, что он не знает. Только если я не называла его по имени или что-то в этом роде. О Боже, пожалуйста, не говорите мне, что я называла его по имени?

Мои руки дрожат, когда я включаю телефон и нажимаю на текстовые уведомления, отправленные пару минут назад. Я перечитываю их три раза, прежде чем они действительно доходят до меня, мои мысли все еще мучительно заняты пристальным взглядом Сойера, который ощущается как физическое прикосновение. Как долго он уже так на меня смотрит?

Мама: Пошли со своим отцом за нашими костюмами для аукциона.

Мама: Пришли фотографию того, что на тебе будет надето. Возможно, мне придется подобрать что-нибудь и для тебя.

Папа: Накормил Мао. Он дремлет. Вернемся через пару часов!

— Эм...— Я сглатываю, борясь с сухостью в горле, не уверенная, из-за того ли, что только что проснулась, или из-за переполняющих меня нервов. — Мама с папой ушли за покупками. Пойдем завтракать.

— Динь.

Мне кажется, или это прозвучало требовательнее, чем обычно?

Я бросаю на него еще один взгляд, и у меня перехватывает дыхание. Черт, он хорошо выглядит. Его волосы растрепаны, выражение лица сонное, и в какой-то момент ночью он снял рубашку, чтобы я могла точно увидеть, насколько хорошо он заботится о своем теле. Предупреждение о спойлере: очень хорошо.

— Я не спал последний час, — говорит он, как будто это должно мне о чем-то говорить. И так оно и есть. Мой желудок сжимается от осознания, когда он продолжает. — Встал, почистил зубы, вернулся в постель и ждал, пока ты встанешь, но ты не вставала. Знаешь, что произошло вместо этого?

Почему? Почему я?

— Ты приготовил мне кофе? — Весело спрашиваю я, притворяясь, что не собираюсь наложить в штаны от этой конфронтации, которой он явно не боится. Это делает нас одним целым.

Мой пульс отдается в ушах, когда я внезапно оказываюсь на спине, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что Сойер прижал меня к кровати, его руки прижимают мои, а сам он нависает надо мной. Что только что произошло? Я задерживаю дыхание, когда он наклоняет свое лицо к моему, наблюдая за мной с таким яростным выражением, которого я никогда раньше не видела. Только не на нем.

— Ты стонала, — хрипло шепчет он, как будто узнал секрет, который я от него скрывала. И, возможно, так оно и есть. — Ты звала меня. Я подумал, что это дурной сон, но потом ты начала тереться об одеяло, повторяя мое имя снова и снова. Я хочу знать, почему.

Хорошо. Я признаю, что это довольно плохо. Но я все равно попытаюсь выбраться из этого.

Я нервно смеюсь.

— Забавная история. Мне приснилась коробка с пирожными, которую я назвала "Сойер", и они были действительно вкусными...

— Я, блядь, не шучу, Динь. Скажи мне.

— Ну, сначала мне нужно почистить зубы...

— К черту все это.

— Это говоришь ты, который почистил зубы раньше меня.

— Ты звала меня по имени, Динь. Я услышал тебя. И я не собираюсь уходить от этого.

Возможно, я не смогу выбраться из этого. Паника нарастает, подливая масла в огонь, и я пытаюсь ответить ему. Часть меня хочет поддаться желанию, которое снедает меня уже несколько недель, но большая часть меня понимает, что все будет по-другому, если я это сделаю. И я не знаю, соглашусь ли я с этим.

— Сойер...

— Я тебе снился? — Он требует. Он отчаянно ищет моего взгляда. — Почему? Почему ты так думаешь обо мне, когда снова и снова настаиваешь, что мы просто друзья? Кто я для тебя, Динь?

— Сойер, — снова пытаюсь я, понизив голос до шепота.

— Скажи мне, что я с тобой делал, — шепчет он в ответ, опуская голову, пока его губы не касаются моего уха. От неожиданного прикосновения по моему телу пробегает дрожь, и он улыбается, касаясь моей кожи. — Я прикасался к тебе, не так ли? Скажи мне, где именно.

Держи себя в руках, Харпер. Я изо всех сил стараюсь бороться с этим.

— Это было не так...ты не...

— Здесь? — Бормочет он, отпуская одну мою руку и скользя ею вверх по моему телу, пока его большой палец не достигает нижней части моей груди. Я слегка задыхаюсь. — Или выше?

Я не должна. Я действительно не должна. Но затем Сойер прижимается ко мне всем телом, и я чувствую его, твердого и большого, рядом со мной. И это невероятное ощущение. Я теряю всю свою сдержанность, выдыхая.

— Выше.

Он снова двигается и не останавливается, пока не сжимает мой сосок большим и указательным пальцами. Мой вздох переходит в стон, и я таю в его объятиях. 

— Вот так?

Я яростно киваю, выгибаясь навстречу ему. Он понимает намек и обхватывает ладонями всю мою грудь, прежде чем нежно сжать. Он был прав. Это действительно потрясающее чувство, когда он может обнимать меня всю, играть со мной всей, так легко. Я никогда не была так благодарна за свою маленькую грудь.

— Где еще? — Он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня за ухом. Боже, какие у него мягкие губы. Я таю еще больше.

— Ниже, — хнычу я. Я сдаюсь. Я больше не контролирую себя, и мне все равно.

— Насколько ниже? — Бормочет он, покрывая поцелуями мою шею. Я откидываю голову на подушку, чтобы предоставить ему лучший доступ. — Ты имеешь в виду свою киску?

О Боже. Мой желудок сжимается от напряжения. Так что, очевидно, Сойер не боится грязных разговоров. Приятно это слышать. Я так возбуждена от желания, что могу только кивать, не в силах сформулировать ответ. В любом случае, я не настолько храбрая. Я никогда не встречалась с мужчинами, которые только и делали, что хрюкали и качались, так что для меня это неизведанная территория.

Сойер перемещает руку с моей груди внутрь шорт, не останавливаясь, пока его палец не касается верхней части моей промежности. Все мое тело содрогается от этого ощущения, а Сойер стонет, как от боли.

— Блядь, детка, — шипит он и опускает руку до конца. Громкий стон вырывается из меня, когда он вводит в меня один палец. — Моя девочка такая чертовски влажная для меня, не так ли?

И от этого я становлюсь только еще более влажной. Такой влажной, что Сойер может вытащить палец и вернуться сразу с двумя, растягивая меня наилучшим образом. Я чувствую острую боль, потому что прошло уже много времени, но я так возбуждена, что это длится не дольше пары секунд. После этого я обнаруживаю, что бесстыдно трусь о его руку.

— Вот так, — подбадривает он, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Его глаза прищурены и напряжены, губы приоткрыты, открывая вид на его жесткие брюки. Я не могу поверить, что он делает это со мной. Что мы на самом деле делаем это прямо сейчас. — Это то, о чем ты мечтала?

— Да, — признаю я. Это именно то, о чем я мечтала. И теперь это происходит на самом деле. Это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой, поэтому я закрываю глаза и погружаюсь в него, теряясь в его прикосновениях, прежде чем успеваю убедить себя избавиться от них. — Да.

— Да? — Его большой палец скользит вверх и вниз, пока не находит мой клитор, круговыми движениями поглаживая его. — Моя девочка хочет кончить?

У меня немеют колени. Честно говоря, я не могу сказать, из-за того, что он играет с моим клитором, как будто делал это миллион раз до этого, или из-за того, что он продолжает называть меня своей девочкой. Может, я и не такая, но, судя по тому, как реагирует мое тело, я думаю, что хочу быть такой.

— Пожалуйста.

— Тогда скажи мне, как. То, что я делаю, нормально или тебе нужно что-то еще?

Легкое замешательство пробивается сквозь вожделение, и я открываю глаза. Он что, серьезно только что спросил, как доставить мне удовольствие, вместо того чтобы делать то, что, по его мнению, сработает? Либо я все еще сплю, либо встречалась не с теми мужчинами, потому что раньше со мной такого никогда не случалось.

— Ммм...— Я колеблюсь, слишком хорошо осознавая тот факт, что на самом деле я никогда не говорила вслух, что мне нужно для достижения оргазма, даже если это должно быть стандартным.

Сойер нежно проводит большим пальцем по моей ладони той рукой, которая все еще держит мою у меня над головой. От этого прикосновения я таю еще больше, и он улыбается так, словно именно этого и добивался.

— Тут нечего стесняться, — уверяет он меня. — Это для тебя. Никому из нас не пойдет на пользу, если ты позволишь мне растирать тебя, пока ты не возбудишься, и тебе придется притворяться, чтобы выпутаться из этого. Я хочу, чтобы у тебя был хороший оргазм даже больше, чем ты сама, поверь мне.

— Это...что-то новенькое, — осторожно решаю я. После его слов мое смущение немного рассеивается. Кажется, он действительно так думает, не говоря уже о том, что я так близка к краю, что мне уже нужно расслабиться. Я выпаливаю это прежде, чем успеваю отговорить себя. — Мне нужны более легкие прикосновения. Я сейчас слишком чувствительна.

Он смягчает свои прикосновения, применяя твердое, но нежное давление, от которого у меня вырывается приятный и тихий стон. Так намного лучше.

Раньше это было слишком возбуждающе и ошеломляюще. Это было приятно, но иногда бывает так хорошо, что ты не можешь мысленно восполнить это. Ваш разум не может сказать вам, чего хочет ваше тело, и оргазм женщины скорее ментальный, чем физический.

— Ты хочешь, чтобы это продолжалось все время? — Спрашивает он.

Я качаю головой.

— Когда я буду близка к оргазму, мне понадобится сильнее.

— Хорошо, — хвалит он меня. Его пристальный взгляд пробегает по моему лицу, внимательно наблюдая за мной. — Что еще?

— В остальном все отлично, — говорю я ему, затаив дыхание, немного смущенно, мои щеки горят, когда я встречаюсь с ним взглядом. Его глаза темнеют, когда он продолжает блуждать по мне взглядом.

— Вот тебе и правила, — шепчет он.

— Ты сказал, что они тебе не нужны, — шепчу я в ответ, напоминая ему о том, что он сказал мне прошлой ночью.

— Никогда этого не делал. — Он задевает меня за живое, и я задыхаюсь, наблюдая, как его глаза темнеют от одобрения. — Можно, я нарушу ещё одно?

— Да, — с трудом выдавливаю я, когда он опускает голову до конца и делает глубокий вдох, прижимая свой рот к моему.

О Боже.

Помните, я говорила, что иногда разум не в состоянии справиться с телом? Это все, что я испытываю, когда губы Сойера касаются моих, хотя они остаются на месте, такие же застывшие, как и мои. Это приятно, слишком приятно, и я не в силах это переварить. Я ничего не могу сделать, кроме как оставаться в его объятиях, в то время как мой разум кричит, что Сойер целует меня. Он целует меня так, словно это последнее, что он сделает в своей жизни.

— Динь, — выдыхает он мне в рот, замедляя движение большого пальца по моему клитору. — Блядь, я не хочу останавливаться. Должен ли я остановиться?

Нет.

Я выхожу из оцепенения и целую его в ответ, пока он не сделал какую-нибудь глупость, например, не отстранился. Я не хочу, чтобы он останавливался. Я никогда не хочу, чтобы он останавливался. Я просто не думала, что он когда-нибудь начнет.

— Нет, — хнычу я, прижимаясь губами к его губам. Он глухо стонет. — Пожалуйста, не надо.

Он не теряет ни секунды, приоткрывает мой рот своим и скользит языком внутрь, пока не встречается с моим собственным. Он мягкий и влажный, на вкус как мята, и от его расчетливых прикосновений по мне пробегает волна тепла. Я сжимаю пальцы в руке, которая сжимает мою, а другой рукой обнимаю его за шею, чтобы притянуть ближе и поцеловать крепче. В этот момент он начинает кружить пальцами быстрее, и я раздвигаю ноги, уже не пытаясь остановить это. Это происходит, и я хочу этого. Я хочу получить все это целиком.

Я выгибаю бедра навстречу его руке, покачивая ими вверх-вниз на двух пальцах, которые находятся внутри меня, и Сойер снова стонет. Его поцелуи ускоряются, мой рот открывается и закрывается, он втягивает мою верхнюю губу в свой рот, где его язык скользит, играет и проникает так глубоко в мой, что мне приходится шире раздвинуть челюсти, чтобы принять его. Мы оба тихо стонем, губы двигаются все быстрее и сильнее. Как нам удавалось избегать этого так долго? Почему это так приятно?

Давление между моих ног усиливается с каждым движением его пальцев, каждым круговым движением большого пальца, и я сжимаюсь всем телом, задыхаясь. 

—Я б-близка.

— Сильнее? — Сойер отстраняется от меня на достаточное время, чтобы спросить. Я киваю, и он снова погружается в меня, надавливая большим пальцем с большей силой и скоростью. Мой клитор беспорядочно пульсирует прямо перед тем, как давление ослабевает. Я готова.

Я вскрикиваю ему в рот и крепко сжимаюсь вокруг его пальцев, дергая бедрами, когда по всему моему телу пробегают разряды самого сильного оргазма, который я когда-либо испытывала. Каждая конечность немеет, пока я не перестаю чувствовать что-либо, кроме ослепляющего наслаждения. Сойер продолжает давить на мой клитор, оттягивая мой оргазм еще дольше, другой рукой он прижимает мою руку к себе и сжимает ее так, словно боится меня отпустить. Он наклоняется, целуя меня глубоко и страстно, его стоны проникают в мое горло, которое тянется навстречу его рту.

— Вот и все, — он отстраняется, прикусывая мою нижнюю губу и утыкаясь носом в мой подбородок. — Это моя работа. Просто продолжай кончать, детка.

И я это делаю. Он не унимается. Он нажимает так же сильно, но его большой палец значительно замедляется, и, прежде чем я успеваю осознать это, у меня снова сжимается живот. Это так сильно, что из меня вырываются рыдания.

— Сойер, — беспомощно кричу я, извиваясь.

— Ш-ш-ш, — его поцелуи скользят вниз по моей шее, посасывая у основания. Сердце стучит у меня в ушах, и я снова в нескольких секундах от того, чтобы кончить. — О, ты такая красивая, когда кончаешь, Динь. Пожалуйста, сделай это еще раз.

Боже, его слова. Они разливаются теплом глубоко внутри меня, вызывая неизъяснимое наслаждение, которого я никогда не испытывала, и оно мгновенно охватывает меня. Я кончаю снова, сильнее, чем раньше, и выгибаюсь навстречу Сойеру, потому что это уже слишком. Я даже не вижу, что передо мной, ничего, кроме звезд, которые усыпают мое зрение и убеждают меня, что я вот-вот потеряю сознание.

Галактики. Я вижу галактики.

Похоже, Сойер является тем, кто заставил меня увидеть их.

Он шепчет слова ободрения и похвалы, когда я кончаю в его пальцы во второй раз и стону, затаив дыхание. Это больше, чем я могу вынести, но он помогает мне это вынести. Он рядом каждую секунду, которую я едва осознаю.

— Ты даже не представляешь, как прекрасно ты сейчас выглядишь, — слышу я его хриплый голос. Я все еще хватаю ртом воздух, когда начинаю приходить в себя. — Даже не представляешь, как сильно я хотел говорить тебе это каждый день.

Может быть, это потому, что я в бреду, но это не может быть правдой, верно? Но когда мне удается открыть глаза, он смотрит на меня с искренностью, которую я не могу отрицать. У меня перехватывает дыхание, я только что сумела взять себя в руки.

— Сойер? — Это звучит неуверенно. — Что происходит?

— Я только что доказал, что гончарное дело - мое хобби. У меня хорошо работают пальцы.

Я хлопаю его по руке, вызывая у него смешок, который он прячет в изгибе моей шеи. У меня не остается выбора, кроме как рассмеяться самой, глядя в потолок. 

— Я серьезно. Это все меняет. Я имею в виду, что теперь будет? Это все еще притворство, или мы играем какую-то роль, или...

— Пойдем в душ со мной, — перебивает он, и я хмурюсь от перемены направления.

— А?

— Что, прости, — надменно поправляет он, совсем как моя мама. Маленький засранец. Он получает еще одну затрещину, на которую снова смеется. — Я серьезно. Подними свою феноменальную задницу.

— Я не...

Он перестает давить на меня, а через секунду меня рывком ставят на ноги. Я пытаюсь протестовать, но все это время меня не слышат, и меня тащат в душ против моей воли. Ну, типа того. Другая часть меня — та распутная часть между ног — тревожно пульсирует, как будто она не получила всего десять секунд назад. Я думаю, мой ненастоящий парень выпустил на волю монстра.

— Сойер, — предупреждаю я, когда он закрывает дверь ванной, сердце колотится сильнее. Мы с Сойером, в закрытом помещении, наедине, сразу после того, как я кончила. 

— Раздевайся, — приказывает он и срывает с себя пижаму, оставляя его...ни с чем.

У меня тут же пересыхает во рту, и, как я ни стараюсь, я не могу поднять глаза. Потому что либо это третья нога, либо у Сойера есть все основания полагать, что он - подарок человечеству. 

— Э-э-э... — он делает шаг ко мне, и я тут же отступаю, ударяясь о стеклянные двери душевой кабины. Я выставляю руки перед собой, чтобы не дать ему подойти ближе. — Ого. Отойди. Я маленький человек, и есть причина, по которой появляются шутки о хомяках, поедающих бананы. Это борьба с природой, ясно?

Глаза Сойера загораются весельем, когда он все равно приближается ко мне.

— Ты хочешь сказать, что не сможешь принять меня, Динь?

— Нет, если только я не хочу, чтобы моя вагина распространялась на противоположные стороны полушария.

Он хватает мои протянутые руки и прижимает их к стеклянным дверям позади меня. Очевидно, это его манера поведения, и мне нужно быть более внимательной, особенно потому, что, похоже, он будет делать это часто. Я задерживаю дыхание, пока он смотрит на меня сверху вниз с кривой улыбкой.

— Единственное, чем мы занимаемся в этом душе, это проводим утро вместе, расслабляясь. Что насчет секса? Два оргазма - это даже не та минимальная прелюдия, которую я хотел бы тебе предложить. Ты примешь меня просто великолепно.

Святое дерьмо. Это обещание, которое я когда-либо слышала, и что-то подсказывает мне, что он говорит серьезно. Я с трудом сглатываю.

— Ты хочешь сказать, что это произойдет? Мы?

Он понимающе улыбается. Я не совсем уверена в том, что он знает.

— Давай сосредоточимся на чем-нибудь одном. Теперь ты разденешься для меня?

Хорошо...Мне действительно нужно в душ. И моя сперма все еще скапливается у меня между ног, так что ее нужно немного смыть. Только вытирать - это отвратительно. Если что-то вытекает из твоих половых органов, ты всегда должна их мыть.

— Ладно, — уступаю я. — Отвернись.

— Ты понимаешь, что я был всего на пару пальцев в твоей киске...

— Сойер!

Он хихикает и отпускает меня. Я могу отвести руки назад и скрестить их на груди в качестве дополнительной границы.

— Я начну мыться. Присоединяйся ко мне, когда будешь готова.

Я молча киваю и уступаю дорогу Сойеру. Он открывает дверь душа и заходит внутрь, включая воду. Я пару раз оглядываюсь и убеждаюсь, что он не смотрит, прежде чем снять шорты. Когда с этим покончено, я проверяю еще раз, но на этот раз двери запотели, так что, думаю, он меня все равно не видит. Это единственная причина, по которой я тоже снимаю майку и быстро чищу зубы.

Сойер все еще стоит лицом к насадке для душа и моется под ней, когда я набираюсь смелости и сама встаю под душ, сразу же вздыхая с облегчением от тепла, исходящего от конденсата. Я пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться им, пока он стоит, отвернувшись, и капли воды легко стекают по его широкой спине и попадают в ямочки у основания позвоночника. Когда он поднимает руки, чтобы смахнуть воду с волос, его бицепсы вздуваются от этого движения. Он...идеальный.

— Было бы намного веселее, если бы ты присоединилась ко мне, — говорит он мне сквозь шум душа, не оборачиваясь.

Я подпрыгиваю от его признания и прикрываю свои части тела, понимая, что он увидит меня обнаженной. Мне следовало хорошенько подумать, верно? Я выдавливаю из себя.

— Или нет.

Конечно, он не слушает. Вместо этого он берет бутылочку с шампунем и наливает немного себе в руку, прежде чем отвернуться. Дерьмо. Возможно, это из-за горячей воды, но мое лицо вспыхивает, и я почти отвожу взгляд от смущения. Но я этого не делаю, потому что вместо того, чтобы смотреть на мое тело, как я думала, Сойер не сводит с меня глаз и поднимает руки к моей голове. Он удерживает мой взгляд и наблюдает за мной, когда начинает массировать мне кожу головы. Я напрягаюсь от его прикосновения.

— Помнишь мое обещание? — Напоминает он мне. — Это поможет тебе расслабиться. Ничего больше. Я клянусь.

Тот факт, что он ни разу не взглянул на мою грудь, сам по себе впечатляет, особенно потому, что я знаю, что по какой-то причине он её фанат.

Поэтому я медленно опускаю руки, чтобы обнажиться, и решаю отбросить все тревоги и сомнения. Его добрая улыбка помогает. Смотреть ему в глаза все еще довольно неловко, поэтому я предпочитаю смотреть прямо перед собой, на его грудь, сосредоточившись на том, как он проводит шампунем от макушки до основания моей головы. Это странно успокаивает и, что самое приятное, расслабляет. И он действительно умеет работать пальцами. Я растворяюсь в нем гораздо быстрее, чем думала.

— Вот так, — шепчет он мне в висок. Наши тела соприкасаются, и, клянусь, он напрягается, когда я вздрагиваю. Его хриплое дыхание овевает мое ухо. — Ты очень, очень красивая, Динь.

Мои глаза закрываются, и я прижимаюсь к нему всем телом, мои соски твердеют от соприкосновения. Тогда он определенно напрягается. Я улыбаюсь про себя. 

— Так говорят все. Просто знай, что я имею в виду это больше всего на свете.

Я поворачиваю голову, чтобы прижаться щекой к его груди, слыша биение его сердца, гораздо более ровное, чем мое собственное. Это одна из моих любимых черт в нем — то, что он успокаивает мое сумасбродное сердце. Сойер проводит руками от моих волос к талии и прижимает меня к себе.

— Что теперь? — Наконец спрашиваю я. — Мы все еще притворяемся?

— Нет, Динь, — мягко отвечает он. Он обхватывает мое лицо ладонями и приподнимает его, мы оба резко вдыхаем, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Оно влажное и теплое, как от душа, так и от того, как мы отдаемся ему, отдаемся друг другу. Он отстраняется и шепчет мне в губы. — Мы никогда не притворялись.