23

— Где Сойер? 

Я замираю, уткнувшись в свою кружку, в ответ на мамин вопрос, интересно, на мне всё ещё маска оргазма или что-то в этом роде, потому что почему это первое, что она спрашивает, как только заходит на кухню?

— Э-э...принимает душ? — Я больше спрашиваю, чем рассказываю.

Она ставит на прилавок несколько сумок и указывает на них.

— У меня есть кое-что для вас обоих. Я отдам, как только он выйдет.

— О, — я моргаю и заглядываю в пакеты.

Нет ни малейшего представления о том, что это, кроме того, что на них крупными буквами написаны названия брендов.

— Это выглядит дорого.

Мама вздыхает, снимает пальто и наклоняется, чтобы погладить Мао, который крутится у ее ног. Думаю, теперь они поладили.

— Просто скажи, что ты благодарна, Харпер. Не зря их называют подарками.

Она права. Я морщусь и тихо говорю. — Спасибо, мам.

— Не за что. — Она берет Мао на руки, и он, к моему большому удивлению, позволяет ей это. Она смотрит на него сверху вниз, когда говорит. — Я думаю, это будет очень хорошо смотреться на тебе. То, что я подобрала.

Она купила мне что-то из одежды? И тут я вспоминаю сообщение, которое она прислала до того, как я отвлеклась на руки и язык Сойера и все, что было между ними. Я снова вздрагиваю и вся наполняюсь теплом, очень надеясь, что не изображу свой оргазм.

— Я забыла прислать фотографию того, что я должна надеть, — перефразирую я ее сообщение, качая головой из-за своей забывчивости. — Мне очень жаль.

— Все в порядке, — говорит она ласковым голосом, но, вероятно, потому, что разговаривает с Мао, поглаживая его подбородок. Он громко мурлычет. Когда она смотрит на меня, ее голос становится нормальным. — Не стесняйся носить то, что выбрала сама, но это платье действительно потрясающее. Ты...действительно будешь в нем хорошо смотреться.

Два комплимента друг за другом? Должно быть, ей действительно нравится, как она выбрала платье. Я в этом не сомневаюсь. Сьерра не шутила, когда предположила, что я унаследовала свое чувство стиля от матери. Это появилось в результате многолетних игр с переодеваниями в ее шкафу, когда дома никого не было, кроме меня и моего воображения. Даже сейчас в ее гардеробе нет ничего, что я бы не украла, если бы представился шанс.

— Я надену его, — решаю я вслух, и мама с надеждой смотрит мне в глаза, проверяя, достаточно ли у меня ума, чтобы поверить в это. — Какое бы ты ни выбрала. С удовольствием.

Она кивает, снова глядя на Мао. Я, должно быть, представляю довольное выражение ее лица. 

— Замечательно.

В какой день я проснулась?

Входит папа, держа в одной руке оставшиеся пакеты с покупками, а в другой - ярко-розовую коробку. Он поднимает ее с сияющей улыбкой. 

— Свежие пончики.

Что такого в том, что отцы и их язык любви чрезмерно кормить вас?

Я со смешком качаю головой. Такие моменты, как этот, напоминают мне, почему я до сих пор испытываю безусловную любовь к своим родителям. Ты цепляешься за хорошие воспоминания, что всегда находишь оправдание плохим. Потому что именно это происходит с людьми, которых ты любишь больше всего на свете: хорошее - это невыносимо хорошо, а плохое - это невыносимо плохо.

Папа подходит ко мне и целует в макушку.

— И еще, милая, наши коллеги хотели встретиться с нами сегодня за ужином, так что вам с Сойером, возможно, придется уехать пораньше.

Я киваю еще до того, как он заканчивает.

— Все в порядке. Я все равно собиралась уехать сегодня из-за Мао.

— Тебе действительно следует чаще водить его с собой, — перебивает мама. Мао уже давно вырвался из ее объятий, но по-прежнему сидит у ее ног. — Он такой хороший мальчик.

— О-о-о, — говорит папа уголком рта. — Сейчас она попросит другую кошку и сделает вид, что позаботится о ней.

Мама, прищурившись, игриво смотрит на нас.

— Я прекрасно заботилась о наших предыдущих кошках, большое спасибо.

— Кто кормил Мао вчера вечером и сегодня утром?

— И все же он хочет ко мне, не так ли?

Я закатываю глаза, слушая их перебранку.

— Если я буду чаще приводить Мао, вы, ребята, заключите перемирие?

— Договорились, — говорят они одновременно, и мы втроем разражаемся смехом.

Мы все еще смеемся, когда входит Сойер, и у меня перехватывает дыхание при виде него. Он только что принял душ, пряди мокрых волос падают ему на лоб, он переоделся. Его глаза тут же встречаются с моими, и на его губах появляется загадочная улыбка.

На тех же губах, которые час назад пожирали твои.

— Доброе утро, — объявляет он, направляясь прямо ко мне.

Это не совсем новость, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, потому что мы должны играть какую-то роль, но я не думаю, что мы больше играем, и у меня паранойя, это заметно.

— Как всем спалось?

— Это мы должны спросить тебя об этом, — выпрямляется мама, и в ее тоне появляется некоторая серьезность. — Ты в порядке с приготовлениями?

— Более чем, — кивает Сойер. — Спасибо за гостеприимство.

— Спасибо, что подвинул наш столик на аукционе, — отвечает мама, и я вопросительно смотрю на него через плечо. Когда он успел это сделать? — Я ценю этот жест.

— Это было самое малое, что я мог сделать после... — он замолкает, вероятно, не желая вдаваться в подробности. Это разумное решение. — С удовольствием, миссис Дэвис.

Мама сдержанно кивает в ответ на напоминание и пододвигает к нему один и пакетов, лежащих на прилавке. — Это для тебя. Я была бы признательна, если бы ты примерил прямо сейчас, на случай, если потребуется внести коррективы.

Сойер вопросительно смотрит на меня, и я подталкиваю его локтем. Это совершенно не укладывается в голове, но если я чему и научилась у своих родителей, так это ценить хорошее, ожидая, что плохое все еще не за горами. Я уверена, что скоро мы снова поссоримся, но пока нам это не нужно, и это само по себе победа.

— Я помогу тебе, — предлагает папа и указывает на лестницу.

Сойер хватает пакет и следует за ним.

— Весьма признателен, Дэйв Дэвис.

Папа вздыхает, а я прикрываю рот рукой, чтобы не рассмеяться, когда они выходят из кухни. Я ловлю взгляд мамы и замечаю, что она тоже поджимает губы.

— Он это терпеть не может, — сообщает она мне.

Я пожимаю плечами.

— И он знает.

Мама качает головой, и мы на мгновение замолкаем. Она бросает взгляд в ту сторону, куда ушли мужчины, прежде чем снова опустить взгляд на прилавок.

— Ты могла бы выбрать гораздо худший вариант, чем он, — говорит она, имея в виду, как я полагаю, Сойера. — Но ты этого не сделала. 

Понимая, что таким образом она выражает мне свое одобрение, я глубоко выдыхаю. Святое дерьмо. Мы сделали это.

Мы убедили мою маму, что мы действительно вместе, и, более того, она считает, что он - хороший выбор. Это именно то, что я намеревалась сделать до приезда родителей, но на самом деле я не думала, что это сработает.

— Спасибо, — тихо отвечаю я, боясь, что она передумает.

Она постукивает ключами по столу, все еще пристально глядя на него. Я стараюсь не шевелиться. Почему у меня такое чувство, что она пытается мне что-то сказать?

— Сегодня утром мне позвонил Майкл Грант. — Увидев мое непонимающее выражение лица, она поясняет. — Декан из Калифорнийского университета в Гастингсе.

Мое лицо вытягивается. Блядь.

Я должна была догадаться, что он что-нибудь скажет моей матери. И я догадываюсь, почему он позвонил.

— Он сказал, что вы просили у него карточку доступа, чтобы пользоваться их библиотекой и выписывать книги. Сказал, что это было не так давно, и спросил, не нужно ли ему оставить открытыми какие-либо места в своей программе. Что происходит, Харпер?

Я так и знала.

Может, я и умею врать своим родителям, после многих лет попыток устроить свою жизнь за их спиной, но это не значит, что мне становится легче или что это не выводит меня из себя каждый раз.

Я отвожу взгляд. Легче лгать, когда нет зрительного контакта. 

— Я помогала другу.

Не то чтобы это был лучший ответ, но единственный способ сделать ложь правдоподобной и легко запоминающейся.

— Другу? — Повторяет она. — С чем? Я действительно надеюсь, что ты не наживешь себе неприятностей, Харпер.

Но разве тебе не нравится срываться на мне, когда я это делаю? Думаю я, а потом быстро забываю об этом. Это не ссора. Еще нет. Я только предвкушаю её.

— Мама, у моего друга неприятности. У меня были предварительные знания, поэтому я решила помочь, чем смогла.

— Это очень тонкая грань, по которой можно пройти, когда дело касается закона. Если тебе действительно нужна помощь, почему бы не обратиться ко мне?

— Ты бы помогла? — Скептически спрашиваю я.

Она усмехается.

— Не нужно, чтобы я выглядела так чудовищно в твоих словах. Я работаю с полицией, и у меня есть друзья, которые знают все аспекты закона. Ты тоже когда-то работала с полицией. Конечно, ты могла бы обратиться ко мне. Это практически единственное, что у нас есть общего.

Так вот что она думает? Поэтому она так расстроилась, когда я бросила учебу? Она думала, что у нас больше не будет ничего общего? Я даже не подозревала, что это имело для нее значение.

— Мама... — начинаю я, не зная, что еще сказать.

Она делает вид, что не говорила того, что сказала.

— Итак, в чем проблема? Может быть, я смогу помочь, если ты еще не поняла.

— Не поняла, — признаюсь я, раздумывая, стоит ли вообще что-то говорить. — Это слишком запутанно. Пара хочет развестись, но один из них не хочет обращаться в суд, поэтому я предложила расторгнуть брак.

— Расторжение брака имеет гораздо больше шансов на то, что дело дойдет до суда.

— Что ж, теперь я это знаю, — вздыхаю я. — Я все испортила. Было объявлено об аннулировании брака, и теперь пути назад нет, и, похоже, придется назначить дату суда.

— Это ужасно, — соглашается она. Выражение ее лица становится задумчивым. — Конечно, у меня есть коллега, адвокат по бракоразводным процессам, так что, если ты сможешь предоставить мне всю информацию, возможно, она согласится на раздельное проживание без протокола.

— Это разрешено? — Я стараюсь не обнадеживаться.

— Разрешено? Конечно. Справедливо? Не всегда. Но если это та ситуация, когда твоему другу нужен развод для общего блага, я бы сказала, что он не должен отказываться от этой услуги.

Только нам придется. Потому что этот друг - Сойер, и если мама узнает, то все пойдет прахом. Она поймет, что все это ложь, и тогда, вероятно, никогда больше не будет со мной разговаривать. Папа тоже.

Но разве это не эгоистично? Он выполнил свою часть сделки, а ты - нет?

Это эгоистично. Сойер умирает в браке, в котором не хочет быть, его младшая сестра рискует быть разлученной с семьей, его тайна может быть раскрыта, и прямо передо мной лежит решение, как избавить его от всего этого. Но я ворчу и ною из-за чего? Что мы с родителями поссоримся и больше не будем разговаривать? Что, черт возьми, нового?

— Но почему расторжение брака? — Спрашивает мама. Я ощетиниваюсь из-за того пристального внимания, которого я никогда от нее не получала.

— Брак по пьяни, — туманно объясняю я, и мама кивает, закатывая глаза. Она, наверное, слышала это миллион раз. — Я больше сосредоточилась на том, что расторжение брака означало бы, что им не придется делить деньги или заработок, что было самой большой проблемой.

— Правильно, потому что расторжение брака никак не влияет на личные доходы.

— Именно.

— Я понимаю, о чем ты подумала, — задумчиво произносит она, выглядя так, будто обдумывает это. — Это был не самый худший подход. Ты можешь очень легко разобраться с этим, обратившись в суд.

— Я не думаю, что это подлежит обсуждению. Поверь мне, я пыталась.

— Этот твой друг преступник?

— Нет, — настаиваю я, видя, как она приподнимает бровь. — Просто...на это есть веская причина. Поверь мне на слово.

Она тяжело вздыхает, постукивая пальцами по столешнице.

— Я достаточно долго проработала юристом, чтобы знать, что иногда действительно есть причины скрываться от закона. Мы постоянно сталкиваемся с нелегальной иммиграцией, домашним насилием и практически любой другой системой, которая не в состоянии защитить беспомощных людей. Вот почему я настаиваю на том, что если ты сможешь сообщить мне подробности, я смогу передать это дело своей хорошей подруге и помочь.

— Я уверена в тебе, — соглашаюсь я. — Просто это не мне решать.

— Уверена во мне, — повторяет она, как попугай. — Но я все равно отправлю тебе контактную информацию моей подруги. Попытайся переубедить друга, Харпер. Если ты приложила достаточно усилий, чтобы вернуться в юриспруденцию, значит, это действительно важно.

— Да, — тихо признаю я и с трудом сглатываю. — Я правда старалась, мам.

— И ты можешь продолжать стараться, — настаивает она, проводя рукой по моим волосам. У меня комок в горле. Я не могу вспомнить, когда она в последний раз так делала. — Ты можешь быть безграничной, Харпер. Я знаю, что можешь.

Я хочу. Я хочу попросить ее о помощи, потому что я отчаянно хочу исправить положение Сойера, особенно после того, как все испортила. Решение прямо передо мной, и я хочу им воспользоваться, если это означает, что Сойеру больше не придется страдать.

Я должна что-то сказать. Ради Сойера.

— О чём болтаем?

И, кстати, о нём.

Я улыбаюсь, представляя, как Сойер прогуливается в новом костюме, сшитом на заказ, а папа стоит за его спиной и с гордой улыбкой стряхивает пыль с плеч. Я бы сказала, что он тоже одобряет Сойера. Мы с мамой выпрямляемся и одновременно прочищаем горло, когда наступает подходящий момент.

— Ну что ж, — многозначительно тянет мама. — Разве он не выглядит шикарно?

— Ваша жена заигрывает со мной, Дэйв Дэвис, — серьезно говорит Сойер папе.

Папа добродушно качает головой.

— Сынок, ты выглядишь так классно, что мне даже все равно.

Мама смотрит на меня, приподняв бровь. — Ты видела это, Харпер? Как твой отец отделался от меня, как от неаккуратного секунданта?

— Ведите себя прилично, — прищуриваюсь я на обоих мужчин. Они тут же выпрямляются, а мама смеется так весело, как я никогда ее не видела.

— Тебе тоже стоит примерить платье, дорогая.

— Нет, — перебивает Сойер. — Я хочу, чтобы мы все были удивлены.

Мои родители обмениваются улыбками, и папа решает.

— Это прекрасная идея.

Мое сердце сжимается еще сильнее. Из-за того, что мы с моей семьей наконец-то ладим друг с другом, Сойеру рады и он принадлежит нам, возможно, такой шанс выпадает раз в жизни, но ради него не стоит жертвовать счастьем Сойера. Я хотела бы иметь и то, и другое, но я не могу, и, думаю, знаю, какой выбор мне нужно сделать.