17

Я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, когда смотрю на Сойера. Выражение его лица такое же стоическое, но я вижу дальше этого.

Я вижу морщинки усталости у него под глазами. Я вижу в них отблеск поражения. Я вижу грустную и измученную версию улыбчивого, смеющегося и кокетливого парня, с которым я работала последние два года. Я вижу своего друга, которого победили, и это больно видеть. Это несправедливо и жестоко.

Я должна что-то сделать.

— Мы не говорим о разводе, — бросаю я в ответ твёрдым и ровным голосом.

Что-то переполняет меня. Не знаю, что именно, но это заставляет меня чувствовать, что я могла бы надрать задницу этой девушке и позавтракать в тот же час.

— Ваше ранее заключенное соглашение о раздельном проживании больше не действует в свете последней информации, миссис Джеймс.

Ее холодная ухмылка сползает с лица, и яростные глаза наконец-то смотрят на меня, когда она спрашивает.

— Что? Какой информации?

— Может быть, мы ошибаемся, — пожимаю я плечами, пропуская ее вопрос мимо ушей, чтобы увидеть, как она немного поеживается. Она этого заслуживает.

— Может быть, вы сможете прояснить для нас. Давайте не будем торопиться.

— О чем вы говорите? — Её голос остается холодным и твердым, но, если я не ошибаюсь, в нем тоже проскальзывает сомнение.

— Я хочу услышать вашу версию, — почти щебечу я. — Не могли бы вы рассказать мне о том, что произошло в Вегасе? И, миссис Джеймс, это серьёзно. Будьте уверены, на этот раз то, что произошло в Вегасе, там не останется.

Она выпрямляется, переводя взгляд с меня на него. 

— Я не сделала ничего плохого. Мы встретились в казино, выпили вместе, провели бурную ночь и по обоюдному согласию решили пожениться. Взаимно. Мы думали, что мы родственные души. У нас с ним одинаковые имена, так что кто бы отказался? А потом он попытался развестись со мной, но я любила его и люблю до сих пор, а он хочет забрать все деньги с собой и оставить меня ни с чем.

Примерно на середине ее объяснения на её глаза навернулись слезы. Крупные, жирные, крокодиловы слезы, которые она деликатно вытерла уголком розовой салфетки, которую достала из сумочки. Она шмыгает носом, прикрывая глаза рукой, и извиняется за то, что сорвалась.

Боже мой. Просто чудо, что я не прыснула со смеху. Сойер вздыхает и закрывает лицо руками, втягивая голову в плечи. Как я понимаю? Он тоже старается не рассмеяться.

— Не торопитесь, миссис Джеймс, — предлагаю я, как я надеюсь, успокаивающим голосом. Именно так сказал бы профессионал, верно?

— Спасибо, — надувает губы она, протягивая руку через стол, чтобы накрыть мою ладонь своей. — И, пожалуйста, зовите меня Сэй. Как женщина женщину, хорошо?

Было бы неуместно сказать, что из-за нее мне стыдно быть одной из них? Я молча киваю, сдерживая улыбку, чтобы она не соскользнула с моего лица.

— Хорошо, Сэй, — соглашаюсь я, и она сияет, добившись своего.

Моя улыбка растягивается, когда я похлопываю ее по руке.

— Спасибо вам за вашу честность и подтверждение вашего недействительного брака.

О, да. Я пошла другим путём.

Сойер вскидывает голову. Сэй перестает улыбаться. Я внутренне хихикаю. Это весело. Стоит ли мне зарабатывать этим на жизнь? Это было бы безумием, верно?

К тому же, я скорее докажу неправоту своих родителей, чем попытаюсь добиться собственного счастья. Это запутанно, но это правда. Поэтому я прекращаю недолгую внутреннюю борьбу "может, мне стоило стать юристом".

— Простите? — Переключатель снова щелкает, и Сэй снова прищуривает на меня свои ледяные глаза, убирая руки. — Вы пропустили ту часть, где я сказала, что мы по обоюдному согласию поженились?

— Будучи пьяными, — заканчиваю я за нее и показываю страницы из учебника, которые я скопировала, распечатала и выделила. Я указываю на неоново-желтые полосы. 

— Ни один из вас не был в трезвом состоянии. На самом деле в Вегасе есть закон, запрещающий браки по пьяни. Я даже взяла на себя смелость позвонить в часовню, где ваш священник совершал обряд бракосочетания, но там не было никаких свидетельств того, что там работает кто-то с таким именем. Даже если вас не обманули, остаётся в силе тот факт, что вы оба были пьяны, так что да, миссис Джеймс. Ваш брак незаконен.

Воцаряется оглушительная тишина. Сэй открывает и закрывает рот, как рыба в воде, и я без колебаний откидываюсь назад и наблюдаю, как она придумывает способ выпутаться из этого. Она не станет.

— И что? — Её голос становится пронзительным. — Мы просто два человека, у которых нет никаких связей, и мы идем каждый своим путем?

— Не совсем, — честно отвечаю я. — Вы рассматривали это как законный брак и, следовательно, подписали важные документы. Следовательно, вам потребуется аннулирование брака, а не развод, чтобы официально развестись.

— И ты не можешь претендовать на мое имущество или доходы в случае расторжения брака, что означает, что ты растратила мои деньги. Не свои, — вставляет Сойер язвительным тоном. Я чувствую, как в нем нарастает гнев. — И после расторжения брака ты не получишь ни цента. Если только ты не согласишься пойти со мной на компромисс. И я предлагаю тебе это сделать.

— Достаточно, мистер Джеймс, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Я слегка расширяю глаза, предупреждая его, и он выдыхает, снова отводя взгляд. Я поворачиваюсь к Сэй, которая, нахмурив брови, явно пытается осмыслить всё, что ей говорят. 

— Но он прав. Итак, вы можете сказать нам, как вы хотите поступить. Конечно, мистер Джеймс в буквальном смысле слова не должен вам ни цента, поэтому в ваших же интересах не просить многого. Если вы будете настаивать, то можете вообще ничего не получить.

Звук открывающейся двери - единственный слышимый звук. Теперь, когда наша перепалка утихла, в ресторане стало намного тише и напряжённее. Надеюсь, это означает, что всё подходит к концу. Я складываю руки и терпеливо жду, говоря себе, что всё почти закончилось, и тогда я смогу смотреть вперёд и притворяться, что этого никогда не было.

— Расторжение брака? — Наконец спрашивает Сэв.

— Верно.

— Расторжение брака, — повторяет она, откидываясь на спинку стула и медленно кивая головой. — Расторжение брака.

— Черт возьми, Сэй, — снова выходит из себя Сойер. — Перестань тянуть время. Если ты не попытаешься пойти на компромисс, то, блядь, обещаю тебе, ты не получишь от меня и десяти долларов. Решай.

— Нет, — возражает она и приподнимает бровь.

Мне кажется, или на ее лице действительно появилось...облегчение? Я что-то пропустила за последние тридцать секунд?

— Пусть суд решает.

— Мы не будем обращаться с этим в суд, Сэй. В этом-то все и дело. Я готов дать тебе денег, в то время как ты рискуешь вообще ничего не получить.

И тут она смеется. Смеется. Нечто среднее между хихиканьем и гоготом, которое выглядит довольно устрашающе.

Почему мне кажется, что в этот момент злодей разворачивается в своем кожаном кресле, поглаживая любимую кошку, и собирается раскрыть все свои коварные планы? У меня такое чувство, что я должна быть обеспокоена.

— Все еще не любишь суд? — Она надувает губы. — Бедный Сойер. Жаль, что у тебя больше нет выбора.

— Что? — Он требует. В этом я с ним согласна, и мы оба недоверчиво смотрим на Сэй. — Что ты хочешь этим сказать?

Она удовлетворенно вздыхает, достает из сумочки компактное зеркальце и открывает его, чтобы осмотреть себя.

Она является воплощением беззаботности, когда объясняет.

— У меня много подруг, у которых были расторгнуты браки, дорогой. Хочешь что-нибудь о них узнать? Тебе нужно представить своё дело в суде, потому что они должны подтвердить, что в первую очередь сделало брак недействительным. На самом деле, ты можешь попросить адвоката по бракоразводным процессам официально оформить твой развод во внесудебном порядке, но не можешь сделать то же самое в случае расторжения брака. На самом деле развестись проще, но если ты хочешь расторгнуть брак, подай на меня в суд, малыш.

Что?

Этого не может быть. Это, должно быть, какая-то ошибка. Я уверена в этом. Я потратила время на изучение и поиск лазеек и использовала все свои прошлые знания, чтобы разобраться с этим, и я была уверена, что аннулирование - это выход. Я была очень, очень уверена.

Осознание того, что я, возможно, только усугубила ситуацию для Сойера, обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Я едва могу дышать, и мне становится еще тяжелее, когда я заставляю себя взглянуть на него и вижу, что он бледен, охваченный паникой. Он не шутил — суд пугает его. По какой-то причине одна мысль об этом вызывает у него тошноту.

И вот почему я знаю, что у меня нет ни малейшего шанса убедить его передать это дело судье, как я намеревалась сделать в ту секунду, когда Сэй открыла рот. Пути назад нет.

Все кончено. Я потерпела неудачу.

— Маловероятно, что суд вернет вам хоть что-то из денег мистера Джеймса, — пытаюсь я, хватаясь за соломинку и изо всех сил пытаясь все исправить. — Мы - ваш лучший шанс получить хоть что-то от этого расставания.

— Слишком поздно, — вздыхает она. — Это просто ужасно, не так ли? Сойер мог бы отдать мне свои сбережения, добиться от меня развода, и нам никогда не пришлось бы обсуждать это где-то за пределами офиса. Но теперь, когда это расторжение брака...Прости, малыш. Я думаю, мы соберемся снова, когда ты будешь готов выступить перед судьей. А до тех пор, я думаю, ты останешься со мной.

У меня внутри всё сжимается, когда она встаёт, надевает солнцезащитные очки и собирает свои вещи. Но это чувство усиливается, когда она подходит к нам и наклоняется, обхватывает лицо Сойера и прижимает их губы друг к другу. Сойер тоже не отстраняется. Он не закрывает глаза и никак не отвечает взаимностью, но остается на месте и продолжает позволять ей целовать себя. Я смотрю, как она целует его, и я...Я...

Я отвожу взгляд, потому что мне больно. Это не должно быть больно.

— Пока, малыш, — шепчет Сэй, но все равно достаточно громко, чтобы я услышала. — Давай не будем ссориться, ладно? Приходи как-нибудь ко мне в гости. Мы можем трахаться, как раньше, любить, как раньше. Я всегда буду рядом.

И я думаю, это правда. Что бы ни случилось, Сэй всегда будет частью его жизни. Она знает его лучше, чем я, она из тех женщин, к которым тянутся все мужчины, и именно поэтому она жена Сойера. Она всегда будет рядом.

Так что же я здесь делаю?

У меня комок в горле, когда я смотрю, как она выходит из ресторана, садится в свою машину и радостно уезжает.

Я сделала это.

Я дала ей больше возможностей для борьбы с Сойером, хотя должна была быть его щитом и защищать его. Моя мама была права — я всегда буду терпеть неудачи и буду ограничена, не так ли? Я никогда не буду делать достаточно и не буду такой, как все.

— Прости. — Теперь моя очередь шептать. Я ошеломлена, разочарована и чувствую себя чертовски виноватой. — Мне очень жаль, Сойер. Я...я всё испортила.

Он не отвечает. Он по-прежнему смотрит прямо перед собой, как и тогда, когда Сэй целовала его, по-прежнему неподвижен и не мигает, и я задаюсь вопросом, слышал ли он меня вообще. Поскольку он ничего не говорит, паника берет верх и сжимает мне горло, пока я едва могу дышать.

— Прости, — повторяю я. Что еще я могу сказать? — Я думала, что у меня есть ответы. Я думала, что знаю, что делаю. Мои собственные неудачи подвели тебя, и это нехорошо. Мне просто очень жаль, Сойер. Пожалуйста, не надо меня ненавидеть.

У меня перехватывает голос, глыба разрастается, и мне становится еще труднее вдыхать воздух. Это поглощает меня, усиливает панику, делает так, что я ничего не вижу, не слышу и не думаю. Это настоящее удушье, и я не знаю, как это остановить. Я не знаю, как дышать.

— Пожалуйста, — я сжимаю пальцы в кулаки. Они неконтролируемо дрожат. — Пожалуйста, не ненавидь меня. Пожалуйста, не уходи. Я знаю, что всё испортила, но клянусь, я смогу всё исправить, если ты дашь мне шанс. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

Я хотела бы быть более сильным человеком. Я хотела бы быть таким человеком, который может отложить свои чувства в сторону и позаботиться о других. Но так происходит всегда, потому что мои чувства контролируют меня, поглощают меня и бросают мне вызов на каждом шагу в моей жизни. У меня есть сильные чувства, которые невозможно не испытывать, и когда я это делаю, когда они овладевают мной, я не в состоянии справиться с ними. Я недостаточно сильна, чтобы остановить то, как глубоко они влияют на меня, до такой степени, что я не чувствую своего тела, не дышу своим воздухом и не соображаю своей головой.

Я словно заперта в теле, которое мне больше не принадлежит, и в нем я задыхаюсь. Это невозможно.

Я не помню, что произошло дальше. Я не знаю, как мы оказались из ресторана в салоне моей машины, но мы это сделали. Я едва узнаю ощущение автомобильных сидений подо мной, свой знакомый запах в этих закрытых помещениях, но этого недостаточно, чтобы вывести меня из оцепенения. Как и меня, этого недостаточно.

— Динь. — Я знаю, что это говорит Сойер. Я привыкла слышать его голос сквозь эти звуки. — Динь. Ты должна дышать, хорошо? Я никуда не уйду, так что дыши со мной. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Я никуда не уйду.

Я слышу его. Я понимаю его. Но я не могу подражать ему, как бы я ни старалась. У меня пока нет того контроля, которого я хочу, и разочарование от этого делает все еще хуже, еще тяжелее. Я просто хочу дышать.

Я снова у него на коленях, как и в прошлый раз. Мне даже в голову не приходит спросить, как он заставил меня перебраться через консоль, но как только моя грудь прижимается к его груди, как только я чувствую его ровное сердцебиение напротив моего, дышать больше не кажется таким невозможным. Если он может это сделать, то и я смогу.

— Вот и все, — утешает он. — Один вдох, один выдох. Как я. Действуй медленно.

Я понимаю, почему он так говорит. Мое дыхание становится резким и прерывистым, и оно совсем не похоже на те равномерное, которое мне нужно. Оно просто прерывистое и неровное.

— Медленнее, Динь. Глубокий вдох. Теперь глубокий выдох. — На этот раз я делаю несколько таких же вдохов, как у него, постепенно, пока мои вдохи не станут глубже и продолжительнее. Я чувствую, как его руки сжимаются вокруг меня, и мне приятно ощущать это давление. Я чувствую себя в безопасности. Он утыкается лицом мне в плечо, шепча. — Умница. Вот и моя умница. Вот и моя Динь.

Мой нос покоится на его макушке, и с каждым вдохом я улавливаю его неповторимый аромат — одеколона и чего-то древесного. Чего-то насыщенного. Что бы это ни было, оно кажется знакомым, и это успокаивает, а комфорт в конечном итоге успокаивает меня. Я не уверена, сколько проходит минут, но этого достаточно, чтобы все вернулось в норму.

Я снова вижу, как мои бедра покоятся по обе стороны от него на сиденье, его руки обнимают меня за талию, а мои - за шею, мы оба прижимаемся друг к другу. Я слышу тишину, которая сопровождается только нашим медленным и ровным синхронным дыханием. Я могу думать, понимая, что, возможно, только что сделала его жизнь еще тяжелее, но именно он утешает меня.

Я этого не заслуживаю.

— Прости меня, — безнадежно говорю я ему, и слеза скатывается из уголка моего глаза и капает ему на волосы. — Я должна быть сильной прямо сейчас.

— Но ты такая, — шепчет он в ответ.

Он нежно покачивает нас из стороны в сторону, и я теряюсь в его движениях, пока он продолжает.

— Ты надрала ей задницу. Ты противостояла ей, боролась с ней и пыталась дать мне шанс на победу. Я всегда был одинок во всех своих ссорах с ней, но сегодня у меня был кто-то другой. У меня была ты. И благодаря этому я выжил.

Я решительно качаю головой, в моем голосе слышится сожаление. 

— Но мы проиграли. Я проиграла. Я должна была помочь тебе развестись с ней сегодня, а она ушла, все еще будучи замужем за тобой. Все еще тратя свои деньги. 

Он на мгновение замолкает. Я боюсь, что он согласится со всем, что я сказала.

— Она застряла в одиночестве. Я застрял с тобой. Это делает меня победителем, Динь.

Я очень надеюсь, что он не слышит, как бьется мое сердце, потому что оно только что исполнило джигу, тверк и около двухсот сальто назад. У меня пересыхает во рту, и мне приходится с трудом сглотнуть, прежде чем я могу заговорить.

— Ты как всегда, блудник, — тихо говорю я, качая головой. — Ты когда-нибудь не забывал это?

— Я бы не был твоим блудником, если бы делал это.

Моим?

На самом деле нет, но я ничего не говорю. Тупая и склонная к самосаботажу часть моего мозга хочет жить в фантазии, где Сойер на самом деле мой, а не с глупой женщиной-Сойер, но это просто бред, потому что я перескочила через множество ступеней между "просто друзьями" и тем, что, черт возьми, это должно означать.

— И что теперь? — Тихо спрашиваю я, приходя в себя. — Я бы не стала винить тебя, если бы ты больше не хотел, чтобы я в этом участвовала, так что можешь проигнорировать мой вопрос.

— Я не стану обращать внимания на то, что это было глупое заявление, — отвечает он без обиняков.

Я корчу гримасу.

— А теперь...теперь мы перейдем к тому, что находится под нашим контролем. Хочешь прийти завтра на вечеринку по случаю дня рождения Эдди?

— Что? — Я отстраняюсь, чтобы проверить, серьезно ли он. Думаю, что да. — Вечеринка по случаю дня рождения в понедельник? Кроме того, не будет ли неуместно знакомиться с твоей младшей сестрой? И я говорила о женщине-Сойер.

— Эдди говорит, что это хороший повод отослать своих друзей пораньше. Если я могу познакомиться с твоими родителями, ты можешь познакомиться с пятнадцатилетней девочкой. И больше никаких разговоров о женщинах-Сойер. Ни с кем.

Его угроза вызывает у меня улыбку. 

— Не могу поверить, что ты женился на человеке с таким же именем, как у тебя.

— Мы движемся дальше.

— Я имею в виду, ты поэтому на ней женился?

— Это было из-за виски.

— И как это работает в постели? Тебе не кажется странным выкрикивать собственное имя?

— С чего бы это? Никто не заводит меня так, как я сам.

— Ты отвратителен, — заявляю я, но, тем не менее, смеюсь.

По крайней мере, на мгновение. Я отступаю, потому что мне не терпится оставить все как есть. 

— Серьезно, Сойер. Что мы будем с ней делать?

— Я не знаю, — честно отвечает он. — Возможно, у меня нет другого выбора, кроме как обратиться в суд. Не думаю, что я точно проиграю дело.

— Но ты же не хочешь идти в суд.

— Никто не хочет обращаться в суд. Я говорю, что мне, вероятно, придется это сделать, если я когда-нибудь захочу жить дальше.

Несмотря на его смелые слова, он все еще выглядит так, будто его вот-вот стошнит от одной только мысли об этом. Я не знаю, почему он хочет избежать суда и почему это так его травмирует, но я не настаиваю. Думаю, сегодня я достаточно на него надавила.

— Ладно, что ж...— я пытаюсь подобрать нужные слова. — Я буду рядом, чтобы поддержать тебя, ты же знаешь это? Если ты этого хочешь.

К нему возвращается немного юмора, и он лукаво улыбается.

— Ты флиртуешь со мной, Динь?

— Шучу.

— Мы можем это сделать.

— Будь реалистом, — я отталкиваю его и ползу обратно на свое место, пока он смеется.

Я бессмысленно тереблю руль, чтобы не смотреть на него. Кажется, мои щеки горят от одного этого предложения.

—Уходи уже.

— Ты имеешь в виду, уходи, потому что я тайно тебя возбуждаю?

— Неправильно.

— Ты права. Это уже не секрет, а скорее факт.

— Знаешь, что еще является фактом? Ты придурок.

— Какой странный способ сказать, что любишь меня.

— Вон, — я открываю двери и снова толкаю его плечом.

Он смеется, но, к счастью, тоже открывает пассажирскую дверь и выходит. Прежде чем закрыть ее, он наклоняется, чтобы посмотреть на меня.

— Помнишь наш первый ужин с твоими родителями? Как я разозлился на тебя, но ты сказала мне, что крушение поезда на самом деле было победой?

Я хмурю брови, не ожидая такого поворота в разговоре. 

— Да.

— Сегодня было что-то в этом роде. Не трать больше время на переживания по этому поводу, ладно?

Я смягчаюсь, мои плечи немного опускаются от облегчения, как будто с них сняли груз. Я бы определенно провела остаток дня, беспокоясь и подчеркивая, что я все испортила, но слова Сойера искренние. Я верю ему. И это также помогает мне поверить, что мы сегодня сделали все, что могли.

— Хорошо, — шепчу я, слегка улыбаясь в знак благодарности.

— Завтра меня не будет на работе. Я буду у мамы готовить вечеринку, так что встретимся там, хорошо?

— Сойер, нам действительно не обязательно...

— Я хочу познакомить тебя с моей семьей, Динь, — прерывает он мягким голосом. — Не могу поверить, что ты познакомилась с Сэй раньше остальных. Познакомься с моей настоящей семьей. Пожалуйста.

Познакомиться с семьей Сойера? Это выходит за рамки нашего соглашения. Все, что произошло сегодня, было правдой.

Мне действительно следовало бы проявить смекалку и отказать ему, чтобы вернуть нас в прежнее русло и избежать неприятностей, в которые мы сами себя загоняем, но я не могу. Потому что я вижу по выражению его глаз, что это много значит для него, и в какой-то момент я начала переживать о нем.

— Хорошо, — шепчу я снова.

Я не знаю, что делаю. Возможно, это неправильно, но...У меня такое чувство, будто я качусь с крутого холма и не могу заставить себя остановиться. Я даже не хочу останавливаться. Я хочу наслаждаться острыми ощущениями от спуска, даже если это означает, что я разобьюсь и покалечусь, когда достигну дна. Кого это волнует? Я больше не хочу беспокоиться о том, куда я иду.

Я просто хочу всё отпустить.