7

— О Боже, о Боже, о Боже.

— Я часто это слышу.

И я сожалею обо всём.

Сойер запрокидывает голову и смеётся, когда я бросаю на него свирепый взгляд. Он пришёл ко мне домой всего пять минут назад, а я уже готова расторгнуть наше соглашение.

Фальшивые отношения с Сойером Джеймсом. О чем, черт возьми, я только думала?

— Ты не помогаешь, — рычу я и сердито ставлю галочки в своем списке дел, проводя по доске пальцем от задачи к задаче. — А если ты здесь не для того, чтобы помогать, то тебя вообще не должно здесь быть.

Навести порядок в доме. Сделано.

Приготовить только настоящие китайские блюда по рецептам моей бабушки. Сделано.

Бесцеремонно продемонстрировать свою награду за организацию большинства благотворительных мероприятий в этом году в надежде произвести на них впечатление. Сделано.

Достать уродливую золотую рыбку-фамильную реликвию, которая, как утверждает моя мама, принесет мне удачу. Сделано.

Выпрыгнуть из окна, когда они доберутся сюда. В планах.

— Это серьёзно, — произносит низкий голос, растягивая слова, мне на ухо, и слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. — Как моя девушка, я не могу допустить, чтобы ты пострадала.

Я чуть не роняю маркер. Это первый раз, когда Сойер назвал меня на букву "д", и я разрываюсь между желанием забиться в угол или истерически расхохотаться ему в лицо. Я отталкиваю его, прежде чем у меня появляется возможность сделать и то, и другое.

— Я не твоя девушка.

— Конечно моя. И тебе лучше привыкнуть к этому, иначе у мистера и миссис Дэвис возникнет куча вопросов.

Я ненавижу, когда он прав. Они будут здесь через несколько минут, а я все еще отрицаю договоренность, на которую согласилась.

— Хорошо, — уступаю я и поворачиваюсь к нему лицом. Я быстро оглядываю его. Он, как всегда, одет соответствующе роли. Брюки застегнуты на все пуговицы, волосы идеально зачесаны назад — он определенно выглядит впечатляюще и собранно. — Только не называй меня своей девушкой слишком часто. Я все еще учусь сдерживать желание блевать.

— А еще говорят, что романтика умерла. — Он щиплет меня за нос, глаза его блестят.— Сойер и Харпер, не дают этому случиться.

— Повзрослей, — я закатываю глаза, в ужасе от того, что на моем лице появляется легкая улыбка. — Такое поведение не приветствуется в присутствии моих родителей.

Он пятится назад, пока не садится на мою кровать и не опирается на ладони. Я напоминаю себе, что нужно сжечь эти простыни, как только он уйдет.

— Не волнуйся об этом, Динь. — Он обводит взглядом мое тело, отчего мой простой белый сарафан внезапно кажется мне гораздо менее консервативным. С таким же успехом я могла бы сейчас вообще ничего не надевать. — Я приберегу такое поведение на то время, когда их не будет рядом.

— Ты можешь держать его при себе, вот что ты можешь сделать, — хмурюсь я, отчаянно игнорируя то, как мои волосы встают дыбом.

Вот что происходит, когда ты три года обходишься без секса. Потому что иначе я бы ни за что не отреагировала на его страстные слова. Хотелось бы думать, что я не в таком отчаянии. Просто иссушена и бездействую. Да, это работает.

— Сосредоточься, — напоминаю я ему и себе. — Какая у нас история любви?

— Детка, — стонет он. — Сколько раз мы будем это повторять?

— Столько раз, сколько я попрошу, приятель. Я не рискую допустить никаких ошибок. Это важно.

Последняя фраза случайно прозвучала тише. Почти умоляюще. Сойер, должно быть, догадывается, потому что он хмурится, прежде чем сесть прямо, верный признак того, что он переходит к делу.

— По большей части мы придерживаемся правды. Мы познакомились на работе, некоторое время работали бок о бок и со временем заинтересовались друг другом. — Он делает паузу, словно вспоминая, и постукивает себя по подбородку. — Я пригласил тебя на свидание, ты была в отчаянии от того, что к тебе подошёл мужчина твоей мечты, мы встретились, и я подарил тебе лучший секс в твоей жизни, и теперь у тебя на полке есть мое изображение.

— Ты задница! — Я швыряю Сойеру в лицо одну из пищащих игрушек Мао. Он, вероятно, в любую секунду почувствует это и примчится мстить. — Будь настоящим! Мои родители...

— Я знаю, Динь. — Сойер подбрасывает скрипучий мячик в руках, приходя в себя. — Я просто пытаюсь немного развеселить тебя. Ты слишком напряжена.

Я скрещиваю руки на груди, защищаясь. 

— Нет. Я даже не думаю о том, что они будут здесь ровно через три минуты. Кто считает?

— Определенно не ты, — поддакивает он мне. Это не смешно. — Не то чтобы мне нужны были эти три минуты. Мы встретились в офисе, я пригласил тебя на свидание, и с тех пор мы вместе. Мы работаем в разных отделах, так что это не совсем непрофессионально. Я не живу с тобой потому, что ты порядочная девушка, которая хочет сохранить семью. Мы говорили о браке и детях, но ждем, пока я найду другую работу, чтобы не возник конфликт интересов. Это оправдание должно отвлечь твоих родителей, пока они не уйдут.

Я чувствую, как тяжесть сваливается с моих плеч, напряжение спадает и уступает место облегчению. Пока что у него все хорошо. Думаю, немного веры в него не помешает.

— И еще, да, мой член определенно самый большой из всех, с которыми ты когда-либо работала. Просто на случай, если это всплывет.

Неважно.

Я прищуриваюсь, глядя на него, стараясь не смотреть на ту самую анатомическую часть, которую он только что назвал. Мне не нужны доказательства. Нисколько. Насколько я знаю, он мог бы носить гипс на пенисе напоказ. Единственный реальный способ узнать это - потрогать его, с технической точки зрения.

Но ЗАЧЕМ тебе понадобилось прикасаться к нему, Харпер?!

Довольная улыбка Сойера становится шире, его глаза неотрывно смотрят на меня. Он использует свои маленькие злые способности, чтобы читать мои мысли, не так ли? Вместо этого я отчаянно пытаюсь представить свою бабушку обнаженной. Я знаю, как это выглядит. Семилетний ребенок никогда не забудет, как выглядит его голая бабушка.

— Что у тебя с лицом, Динь? У тебя запор?

Так вот что происходит, когда на ум приходят отвисшие сиськи и соски, соприкасающиеся с пупком. Зафиксирую.

— Да, из-за того, что ты весь день валяешь дурака. Почему ты всегда говоришь неподобающие вещи?

— Что? — Он невинно моргает. — Не было никаких правил, запрещающих мне флиртовать с моей девушкой.

У меня в животе учащается пульс, и моя маленькая распутная подружка исполняет танец предательства. Ей действительно нужно немного подкрепиться после окончания сделки. Не думаю, что вибраторы ей подходят.

— Тогда считай это одним из правил.

— Ну же, детка. Какой мужчина не будет постоянно флиртовать или приударять за своей женщиной?

— Вообще-то, много кто. Это не такая редкость, как ты думаешь.

Он качает головой, как будто искренне обеспокоен. 

— Они чертовски глупы. Я произвожу на тебя впечатление человека, который чертовски глуп, Динь?

Я ёрзаю, не в силах успокоиться после его слов. Возможно, это у меня в голове, но то, как он смотрит на меня, создает впечатление, что он спрашивает искренне. Как будто мое мнение имеет значение или что-то в этом роде.

— Нет, — наконец уступаю я, хотя и чувствую себя немного неловко. Сойер пристально смотрит на меня, и я с трудом сглатываю. — Ты умный парень, Сойер. И хороший, который никогда не перестанет пытаться помочь людям, которых любишь.

Я не хотела признавать ничего из этого. Нисколько. Я отступаю еще на шаг, пытаясь увеличить дистанцию между нами. Это становится слишком реальным.

Но в этом нету никакого смысла, потому что Сойер встает и направляется прямо ко мне. Я задерживаю дыхание, когда он подходит настолько близко, что я могу разглядеть легкое ореховое кольцо вокруг его зрачка, прежде чем оно меняется зеленым, как мох. У него действительно красивые глаза.

— Не стоит приписывать мне необходимого. — Он внимательно изучает моё лицо. Я стараюсь не уступать, опасаясь, что он найдет то, что ищет. — Это меньшее, чего ты заслуживаешь, слышишь меня, Динь?

Ммм, ого.

Это очень волнующие слова. Зачем ему это говорить? И почему он смотрит на меня так, словно я последний кусок торта на витрине, а он диабетик?

Наше маленькое противостояние резко обрывается, когда раздаётся стук в дверь. Три удара, каждый с одинаковым интервалом во времени, и каждый с одинаковой силой. Технически безупречный удар, как в учебнике. 

Кончики моих пальцев холодеют, и я прижимаю их к ладони. Это также скрывает легкую дрожь, которая уже началась. Мне кажется, или в комнате внезапно кончился кислород?

Вот что я получаю за то, что здесь нет никаких растений. Я бы прямо сейчас с удовольствием уткнулась в них лицом. Я слышала, что бамбуковые пальмы улучшают качество воздуха.

— Динь. — Сойер машет рукой у меня перед носом, возвращая меня в настоящее. — Ты тут?

— Бамбуковые пальмы, — слабо пищу я.

В любое другое время растерянность на его лице была бы смешной. 

— Э-э...типа растения?

О чём я говорю? Я качаю головой как в прямом, так и в переносном смысле, прежде чем выдавить из себя, как я надеюсь, правдоподобную улыбку.

— Неважно. Пошли. — Я направляюсь к двери, прежде чем он успевает сказать что-нибудь ещё.

По пути я мысленно перебираю все основные моменты, которые я высказала вчера.

Отвечай прямо и по существу. Не позволяй им подорвать твой успех. Будь уверена в себе.

Я делаю последний глубокий вдох, прежде чем открыть дверь. У меня перехватывает дыхание при виде родителей, терпеливо стоящих в коридоре. Мой папа стоит прямо, заложив руки за спину, одетый в безупречный дизайнерский костюм. Мама такая же безупречная, с головы до ног одета в фирменную одежду и излучает абсолютную уверенность. Когда она снимает солнцезащитные очки, её взгляд сразу же устремляется на Сойера, даже не касаясь меня. Я стараюсь не сдуваться на месте.

— Мэй Дэвис, — моя мать протягивает руку, прищурив глаза. — Я наконец узнаю имя мужчины, с которым встречается моя дочь?

Я бросаю взгляд на Сойера. Если он и потрясён или нервничает, то не подаёт виду. Он держится прямо и уверенно, как немногие в присутствии моей матери.

— Сойер Джеймс, — доносится его пронзительно-учтивый тон. — Приятно познакомиться. Мы приносим извинения за секретность наших отношений, но конфиденциальность была необходима из-за работы.

Я почти слышу, как фыркает моя мама, которая слишком встревожена, чтобы произнести это вслух.

— Готовка кофе и закрытие счетов?

Я закрываю глаза с тихим стоном. Мило, мам. Как насчёт того, чтоб использовать те манеры, которым, по твоему настоянию, я должна была научиться еще до того, как научилась ходить. Вот тебе и лицемерие, верно?

— Поиск талантливых игроков с миллионными контрактами, чтобы у вас была возможность получить работу, — не задумываясь, отвечает Сойер. — Я имею в виду, кто ещё будет платить вам большие деньги, когда одна из самых крупных клиентур юристов-состоит из профессиональных спортсменов, верно? Но ваше предположение было справедливым.

Ого.

Я прикусываю язык, чтобы челюсть не упала на землю, прямо рядом с блестящими мамиными "Джимми Чу". Они слегка постукивают друг о друга - верный признак того, что она зашипит, как змея, и отправит тебя в огненные глубины ада.

Кислая гримаса на её лице только усиливает мою панику, и я тяну Сойера обратно за руку. Почему, чёрт возьми, он такой твёрдый? Я никогда раньше не видела, чтобы этот мудак ходил в спортзал. Напряженную тишину нарушает мой неловкий смех.

— Я очень рада вас видеть, — выдавливаю я из себя невнятную попытку. Я слишком сильно прикусила язык. Он определенно распух, и из-за него мой голос звучит как ругательство. Фантастика. — Пожалуйста, входите.

Папа заходит внутрь первым. Он младший из них двоих, но в нём всегда было столько же снобизма. Тем не менее, я его единственная дочь и ребёнок в семье, так что у нас странная и почти вынужденная связь.

— Харпер. — Он быстро обнимает меня, хлопает по спине, прежде чем отстраниться. — Рад тебя видеть.

— Я тебя тоже, папа. — Отчасти я искренна в этом. С другой стороны, мне всё ещё горько, что он ни разу за всю мою жизнь не заступился за меня, особенно в отношении моей матери.

— Сойер, не так ли? — Спрашивает он, и двое мужчин пожимают друг другу руки. Папа переводит взгляд на часы, которые носит Сойер, и на его лице мелькает интерес — Настоящие?

— Подержанные, — беззаботно отвечает Сойер, явно не стыдясь признаться в этом.
Он ни разу не отвёл взгляда от папы, даже когда тот неодобрительно нахмурился и отвернулся. Мои родители, леди и джентльмены.

— Дэйв.

В этот момент настроение Сойера резко меняется, и на его лице появляется что-то похожее на ликование.

— Дэйв Дэвис?

— Да. — Мой отец явно не понимает внезапного веселья Сойера. Он слишком увлечён осмотром моей квартиры и полностью обходит нас стороной.

— И день становится намного лучше, — шепчет он мне, шевеля бровями. Я поджимаю губы и с трудом сдерживаю смех. — Почему ты не сказала мне, что твой отец является ходячим детским стишком?

— Прекрати, — шепчу я в ответ и, фыркнув, отталкиваю его.

— Харпер.

Я сразу же снова становлюсь ребёнком, и любые признаки веселья пресекаются моей матерью, которая настаивала, что я должна быть серьезной и воспитанной. Инстинктивно я выпрямляюсь и чувствую себя идиоткой из-за этого. Сколько мне лет, пять?

Нет, просто травмирована.

Большое спасибо моему подсознанию за то, что оно всегда напоминает мне, почему я сломлена и неуверенна в себе. 

— Привет, мам. — Торопясь не обращать внимания на свои разрушительные мысли, я обнимаю ее.

Мы с мамой крепко обнимаемся.

Мы обнимаемся после долгих лет, мы обе выросли и стали способными, и это так неловко, как я и думала. К тому же уже слишком поздно отступать.

Мама слегка напрягается, кладёт руку мне на плечо, чтобы погладить, прежде чем отодвинуть меня назад. Не размыкая объятий ни на секунду. Хм. Это мило. Мне нравится думать, что я прекрасно справляюсь с неприятием из-за моих отношений с матерью. Вдохновляет, не правда ли?

— Прости, — начинаю я, задыхаясь от смеха. Затем я замечаю, как Сойер с любопытством переводит взгляд с меня на нее, и понимаю, как, должно быть, плохо выглядит то, что я извиняюсь перед своей матерью за то, что обняла её. Я быстро исправляюсь. — Прости, что мы так долго не виделись. Как дела, мам?

— Что ж, — она кивает, быстро и по существу. Это все, что я успеваю услышать, прежде чем она переключает своё внимание на Сойера. — Может, сразу перейдем к ужину? В конце концов, нам о многом нужно поговорить.

Почему, ну почему в её устах все звучит так холодно? Однажды зимой в Нью-Йорке у меня был секс по-быстрому на заднем сиденье машины, и там было теплее, чем сейчас. Мне даже пришлось обдувать пенис парня горячим воздухом, потому что он был слишком холодным и не затвердевал. Можно ли сказать, что я веду очаровательную жизнь?

— Я полагаю, это не для меня? Ваша дочь только что спросила, как у вас дела, и, естественно, я подумал, что вы хотите пообщаться именно с ней.

О, Боже мой.

Хорошо, что Сойер выбрал именно этот момент, чтобы обнять меня, потому что я чуть не падаю от его реакции.

Боже, он ненавидит меня, не так ли? Единственный раз, когда я действительно хочу, чтобы он сыграл откровенно милого обаятельного джентльмена, это когда он решает вместо этого стать придурком. 

Мама даже не дрогнула, вместо этого выдавив из себя улыбку, которая выглядит так же привлекательно, как коробка с гвоздями.

— Я ценю твою заботу, молодой человек, но мы не знаем друг друга, и поэтому ты не имеешь реального представления о моих отношениях с дочерью. Я надеюсь, ты в состоянии понять, что именно поэтому мы здесь?

Не дожидаясь ответа, она проходит мимо нас и присоединяется к моему отцу. Эти двое заняты тем, что внимательно осматривают мой дом. Я прекрасно понимаю, что сейчас у них время судить Харпер, поэтому я пользуюсь случаем, чтобы чуть ли не затолкать Сойера на кухню и скрыться с глаз долой.

— Ты что, с ума сошел? — Шепчу-шиплю я, ударяя его в грудь. Она такая же твердая, как и его бицепсы. Серьезно, когда, черт возьми, он успел их приобрести? — Ты делаешь это ради нас!

— Уверен, что твои родители опередили меня в этом вопросе, — шепотом шипит он в ответ.

— Я предупреждала тебя о них!

— Ты не говорила мне, что они маленькие помощники сатаны!

— Предупреждала!

Он прижимает палец к моему рту, чтобы я замолчала. Я не знаю, почему меня это так пугает, но внезапно у меня возникают нежелательные ощущения, что этот палец двигается совсем в другом направлении, и, черт возьми, это, наверное, именно то, из-за чего я так волнуюсь, и, боже мой, Харпер, возьми себя в руки!

В панике я отталкиваю его руку, возможно, чуть сильнее, чем следовало. Ой. Наступает пауза, и Сойер пристально смотрит на меня, Сойер моргает, его лицо из растерянного становится недоверчивым, а затем и раздражённым. Затем он шлёпает меня по руке в ответ, и у меня отвисает челюсть, когда я осознаю, что он только что меня ударил. Какой мелкий засранец!

Я отвешиваю ему ещё одну затрещину, на которую он уже готов ответить, и затем всё становится как в тумане: руки быстро шлёпают друг по другу. Всё, что я делаю, это зажмуриваю глаза и машу руками сильнее, но я не уверена, что у меня что-то получается.

— Ладно, хватит! — Сильные руки хватают меня за руки и делают их совершенно бесполезными. Мои глаза распахиваются от удивления, когда меня тянут вперёд, и я врезаюсь в твёрдое тело, встречая разъяренный взгляд Сойера. Я упоминала, что это где-то в сантиметре от моего собственного? Я сглатываю. — Мы не для того потратили часы, готовясь к этому, чтобы всё испортить за пять минут. А теперь возьми себя в руки и веди себя так, будто ты в меня влюблена, ради всего святого.

От его обвиняющего тона у меня тут же отвисает челюсть.

— Ты хочешь сказать, что проблема во мне? Это ты стреляешь колкостями в мою маму и заставляешь её думать, что мой парень - засранец!

— Не называй меня засранцем, когда твоя мать поприветствовала тебя так, словно в её обязанности входит открывать врата ада.

— Эй! — Я вырываю свою руку из его хватки, чтобы обвиняюще ткнуть в него пальцем. — Речь не о том, чтобы критиковать её поведение или пытаться его исправить. Скорее Ад замёрзнет, чем мы добьёмся этого. Главное - убедить её, что у нас всё хорошо, и отправить её веселиться по-злому.

— Уверен, что твоя мама уже оставила после себя снежную бурю в подземном мире, — хмурится он.

Клянусь, у меня дергается глаз.

— Сойер.

Он тяжело вздыхает и отпускает меня, скрещивая руки на груди. Я пользуюсь моментом, чтобы скрестить свои и отойти на шаг назад, чтобы обозначить некоторую границу. Кое-кто был слишком обидчив, и мне это совсем не понравилось. Неа.

— И что же? — Он пожимает плечами. — Она сыплет оскорблениями, а я, по-твоему, должен просто позволить ей засунуть их мне в задницу?

Я мгновенно расплываюсь в улыбке.

— Теперь ты понял! Добро пожаловать в моё детство.

Я игнорирую его протестующие стоны и вытаскиваю его обратно, неохотно переплетая наши пальцы, как только мои родители оказываются в поле зрения и опускают глаза на наши руки.

— Всё в порядке? — Мамина бровь приподнимается, как будто она видит всё насквозь. О Боже .

Сойер в лучшей форме, чем я. Он подводит меня к креслу, прежде чем выдвинуть его для меня и усадить. Я стараюсь не захлебнуться воздухом и не упасть в обморок, когда его руки ложатся мне на плечи, нежно сжимая их.

— Всё в порядке, — отвечает он, растягивая слова, как всегда, очаровательно. Я практически слышу его самодовольную улыбку. — Просто проверяли, всё ли готово для приёма наших почётных гостей.

С таким же успехом он мог бы вытащить красный флаг и начать им провоцирующе размахивать. Я подавляю вздох, когда мама, прищурившись, смотрит на него.

Это будет долгий, очень долгий месяц.