13

Ощущение горения - вот что меня будит, и я делаю глубокий вдох, приходя в себя.

Боже, что, черт возьми, за температура в этой квартире? Одеяло, которое на мне, промокло от пота. И когда, черт возьми, я вообще успела укрыться одеялом и заснуть, если уж на то пошло?

— Ш-ш-ш, — успокаивает мягкий голос. Мгновение спустя холодная рука ложится мне на лоб, и я облегченно выдыхаю, цепляясь за это ощущение. — Сядь, детка.

— Ммм?

Я рассержена. Совершенно сбита с толку. Я даже не пошевелилась, пока чья-то рука не скользнула мне под спину и не подтолкнула меня, чтобы я смогла сесть. И тут я чувствую, как кто-то щипает меня за спину, и я вздрагиваю. Я заснула на диване, не так ли?

— Вот.

На улице темно, все лампы выключены, поэтому я ничего не вижу, только чувствую, как мне протягивают стакан воды и кладут в рот две таблетки. Я глотаю их, и стону от комка в горле, который ощущаю, когда сглатываю. Ненавижу болеть.

— Слишком жарко, — бормочу я и сбрасываю одеяло. — Всё болит.

— Хочешь в свою постель? — Спрашивает голос.

— Ммм.

У меня в голове туман. Я дезориентирована, мне жарко, мне больно, и я просто хочу в свою постель.

— Давай, детка, — шепчет голос, когда руки подхватывают меня, чтобы поднять. Я прижимаюсь к теплому телу, которое уверенно движется, наслаждаясь тем, какое оно твердое и крепкое. Я чувствую себя маленькой и защищенной. Я сильнее прижимаюсь к нему и чувствую, как его руки сжимаются вокруг меня. — Ты будешь в порядке.

И я верю в это. Настолько, что я даже стону, когда меня усаживают, и цепляюсь за рубашку, чтобы они не отпускали.

— Нет, — бормочу я. — Останься.

— Мне пора, детка. Уже поздно.

— Пожалуйста, — ною я. 

Следует пауза, вздох, а затем движение, когда место рядом со мной опускается, простыни шуршат, а затем тепло возвращается, окутывая меня и притягивая к груди, в которую я с радостью утыкаюсь лицом.

Я делаю глубокий вдох. Боже, какой приятный запах. Если это сон, я не хочу просыпаться. Никогда в жизни. Особенно когда я чувствую, как чья-то рука медленно проводит вверх и вниз по моей спине, иногда гладит по волосам, иногда даже сжимает мою ногу. У меня мурашки по всему телу от этих собственнических прикосновений. Ко мне никогда так не прикасались.

Я сказала, что ненавижу болеть? Потому что, думаю, беру свои слова обратно.

***

Я моргаю, просыпаясь, и вздрагиваю, испытывая чувство дежавю. Только разве в первый раз не было намного лучше, потому что, клянусь, меня обнимало и ласкало горячее тело, или это были просто лекарства и мое бесконечное одиночество снова?

Я смотрю налево, но рядом со мной никого нет, как я и предполагала. Нет никаких признаков того, что здесь когда-либо кто-то был. Пока я не наклоняюсь, не вдыхаю и не улавливаю аромат того же одеколона, который определенно ощущала прошлой ночью. Неужели я не узнаю этот аромат?

— Что ты делаешь?

— Ааааа!

Я с грохотом падаю лицом вниз, и мое одеяло оказывается на мне. Мило.

Это Сойер. Это Сойер сейчас входит в комнату, и это Сойер прошлой ночью обнимал меня, потому что я умоляла его, и не переставала вдыхать его запах, и тереться о него, как кошка во время течки, а теперь он поймал меня на том, что я нюхаю его долбаную половину кровати.

— Динь? — Я слышу его приглушенный голос, звук приближающихся шагов. — Ты в порядке?

— Нет! — Я кричу и хватаю одеяло, зарываюсь поглубже и заворачиваюсь в него, как в буррито, чтобы он не смог проникнуть внутрь. Я собираюсь остаться здесь и задохнуться. — Уходи!

— Ты вообще можешь дышать?

— Я в порядке. Просто уходи.

— Зачем? — В его голосе слышится смех. — Ты пытаешься скрыть от меня свой утренний стояк?

Я ненавижу его.

Я ненавижу его больше, чем Мао ненавидит пылесос и детей, вместе взятых, и это о чем-то говорит.

— Уходи.

— Ты уверена, что не хочешь сначала выпустить пар рукой?

— Сойер! — Кричу я.

Моя выдержка иссякает, и я выглядываю из-под одеяла, свирепо глядя на него.

Он стоит надо мной, скрестив руки и широко расставив ноги, и мне хорошо виден его пенис. Не то чтобы это имело какое-то значение. Просто он все еще в своих вчерашних спортивных штанах, и выпуклость под ними о многом говорит мне.

Сойер склоняет голову набок. 

— Или, может быть, хочешь помочь мне?

Я тут же загораюсь и взрываюсь, как машина в конце клишированного боевика.

— Ты отвратителен, — хмурюсь я. — Кто ты, десятиклассник?

Он смеется.

— Бедняжка Динь, — он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Его руки обхватывают мои подмышки, и он поднимает меня. Я ничего не могу поделать, кроме как моргать от того, как жестоко со мной обошлись, и убеждать себя, что мне это не понравилось. Это не так, ясно? — По крайней мере, мы справились с самыми тяжелыми проявлениями гриппа.

Я замечаю, что он прав, и сглатываю слюну, чтобы убедиться в этом. Все еще немного болит, но уже не так сильно, как вчера. Я также больше не ощущаю духоты и головной боли. Я бы сказала, что мы определенно преодолели худшее.

— Что, черт возьми, ты положил в этот суп?

— Любовь — Он делает пальцами сердечко, которое я смахиваю, вызывая новый смешок. — Я вышел, чтобы купить тебе еще лекарств. 

— Верно. — Я вспоминаю обо всем, что он сделал с тех пор, как приехал сюда вчера, и не могу не смягчиться, глядя на свои ноги. — Спасибо. Снова. Я действительно...спасибо.

— Без проблем. — Он смотрит на часы, затем показывает мне время. — До работы еще час. Встретимся там?

Работа.

О, черт. Я работаю.

Я взрослый человек с ответственностью, который практически живет от зарплаты до зарплаты, потому что я работаю.

— Благотворительность, — выдыхаю я, осознав это, и паника обливает меня, как ледяной водой. — Я не репетировала свою речь. Не делала заметок. Я просто набросала идеи, прежде чем свалиться от гриппа. Сойер, что, черт возьми, мне делать?

— Расслабься, — перебивает он, хватая меня за плечи. Этот жест заставляет нас встретиться взглядами. — Готовься. Я переоденусь, вернусь сюда и отвезу нас, чтобы ты могла поработать в машине. Сначала я рассмотрю финансовый план, чтобы выиграть для тебя немного времени, а потом ты выступишь со своим докладом.

— У меня на все это не будет времени!

— Будет. Просто составь общий план, преобразуй его в слайды и используй свои заметки для презентации. Я знаю, что тебе нравится писать всю презентацию целиком, но придется ограничиться краткими пояснениями. У тебя все получится.

Черт, черт, черт. Не то чтобы у меня были идеи получше или даже время. План Сойера сработает.

— Ладно, — киваю я, и в груди у меня что-то сжимается. — Твою мать. Ладно.

— Это Мейс, — мягко напоминает он мне. — Он не будет к тебе строг. Он просто хочет знать, что ты знаешь, что делаешь. Изложение этого на бумаге - не самое важное.

Он прав. Оглядываясь назад, я понимаю, что он прав. Это не меняет того факта, что я работаю наилучшим образом, когда все организовано и улажено заранее, но мне придется делать все, что в моих силах, из того, что в моих силах. Я киваю, как я надеюсь, довольно уверенно, и Сойер еще раз сжимает мои плечи, прежде чем уйти, пообещав, что вернется через полчаса.

Итак, я приступаю к делу. Я глажу одежду, которую заранее приготовила для выступления, надеваю ее, чищу зубы, умываюсь и накладываю тот макияж, на который у меня есть время. Сойер возвращается к тому времени, когда я готовлю еду для Мао, и мы выбегаем из дома, направляясь вниз к его машине.

Я открываю свой ноутбук, даже не успев пристегнуться, и Сойер вздыхает, протягивая руку, чтобы пристегнуть меня. Если бы я не была так погружена в написание своего плана, я бы заметила, как костяшки его пальцев касаются моего бедра, когда он пристегивает ремень безопасности. Но я этого не замечаю.

— Поешь, — командует Сойер и указывает на подставки для стаканов у консоли.

Я бросаю взгляд, потом еще раз, когда наконец замечаю. 

— Мой обычный заказ.

Тут он заводит мотор, и если бы я не знала его лучше, то могла бы поклясться, что кончики его ушей покраснели. Возможно, это из-за холода.

— Я бы приехал раньше, если бы знал, что ты сможешь без этого обойтись.

У меня что-то сжимается в груди. Я не знаю, что сказать, что подумать, поэтому я ошеломленно бормочу "спасибо" и потягиваю свой латте, продолжая работать. Остаток пути мы молчим.

Этот момент проходит довольно легко, особенно когда мы приступаем к работе и Сойер паркуется, а я только заканчиваю наброски. Вот тогда-то и начинается настоящая паника.

Я начинаю что-то бессвязно бормотать и ныть себе под нос, пока мы собираем свои вещи и легкой трусцой бежим к зданию. К тому времени, как мы добираемся до лифта и поднимаемся наверх, я уже начинаю просить прощения у своих предков. 

— С тобой все будет в порядке, — решает Сойер. Я все еще подпрыгиваю, как будто в любую секунду могу наделать в штаны. Честно? Я могла бы.

— О, правда? Заглянул в будущее, отец Время?

— С тобой все будет хорошо, Динь.

— И откуда ты это знаешь?

— Потому что я так сказал. — Двери лифта открываются, и Сойер выбирает этот момент, чтобы от души шлепнуть меня по заднице. У меня отвисает челюсть. — Пойдем.

— Что... — я карабкаюсь за ним, изо всех сил пытаясь натянуть сапоги на каблуках. Каждый день я расплачиваюсь за то, что выгляжу мило. — Ты не шлепнул меня по заднице...

— Нет, я шлепнул тебя по заднице, потому что в этой узкой юбочке, которая на тебе, ты выглядишь потрясающе. Это запрещено?

— Запрещено, — шипя, повторяю я. — Возьми свои слова обратно.

И тут мои ноги чуть не подпрыгивают и не падают, когда рука Сойера снова касается моей задницы, на этот раз слегка успокаивающе поглаживая ее.

— Вот так? — Лукаво спрашивает он.

Я отталкиваю его локтем и заворачиваю за угол к своему кабинету, а он направляется прямиком в зал заседаний. Его смех преследует меня всю дорогу.

— Извращенец! — Кричу я ему вслед.

— За работу! — Он кричит в ответ.

Дверь моего кабинета закрывается за мной, и я прислоняюсь к ней с тяжелым вздохом. Это длится, наверное, секунды три, прежде чем мои губы неохотно растягиваются в улыбке, а затем еще более неохотном смешке. Черт возьми, Сойер.

***

— Начинайте.

По команде Мейсона я делаю глубокий вдох и крепче сжимаю свои заметки. В них указаны основные моменты того, что я должна обсудить сегодня, но я знаю, что они мне не нужны. Я увлечена тем, что придумала, и точно знаю, как это преподнести. Я использую их как якорь и как нечто, на что можно направить всю свою нервную энергию, крепко сжимая в руках.

— Аукцион, — сразу перехожу к делу.

Мейсон перестает что-то писать и поднимает взгляд, его глаза темнеют. Ему не нравится эта идея, и, поскольку я его знаю, я также знаю почему.

— Такого еще никто не делал, — я подхожу ближе, затаив дыхание, и пытаюсь справиться с нервами, когда его унылое выражение лица не исчезает. — По крайней мере, не тогда, когда мы были в SFPM, вот почему это мероприятие будет соперничать с их благотворительностью. Это просто еще один гала-концерт. Я проверила их Инстаграм.

Мейсон откладывает ручку и складывает руки, пригвоздив меня к месту неподвижным взглядом.

— Есть причина, по которой мы никогда не делали этого раньше, мисс Дэвис. Из-за всех этих торгов и артефактов, заполнители остаются незамеченными. Наша компания работает только первый год, поэтому мы не можем позволить, чтобы за нами следили все аукционисты. Мы должны быть в центре внимания этой благотворительной организации.

— Не всегда можно не заметить участников аукциона.

— Но иногда. Когда вы в последний раз были на аукционе, и вас не отвлекали огромные суммы денег, которые вы выбрасывали, и все эти невиданные ранее предметы, и когда вы уходили, вспоминая, зачем вы там были? Или ради кого вы там были? Мой ответ - нет.

У меня было предчувствие, что этот спор всплывет. Но у меня также есть причина поддержать его, и я изо всех сил пытаюсь высказать его сейчас. Взгляды всех присутствующих, обращенные на меня из-за отказа Мейсона, тоже не помогают. Я крепче сжимаю свои карты.

— Вы упустили кое-что из виду, — говорит Сойер, и я благодарна ему, потому что все взгляды устремляются на него, и я действительно могу дышать. Он встречается со мной взглядом и решительно кивает, что говорит о том, что я должна это сделать. — Это больше, чем просто аукцион.

Это верно. Это. Мейсон говорит "нет", потому что он еще не знает, что это такое. А это значит, что я не потерпела неудачу, и я ничего не испортила, и у меня нет причин волноваться. Мне просто нужно продолжать.

— Верно, — я сглатываю, пытаясь избавиться от стеснения в груди. — Мы объединим аукцион с социальными сетями для максимальной информированности.

Возможно, это моя надежда, но, клянусь, в глазах Мейсона мелькнул интерес.

— Что это значит?

Я просматриваю свои карточки с подсказками, просматривая все пункты, которые я записала ранее. Для меня это выглядит как беспорядочная каша, но я пытаюсь сосредоточиться, начиная с первой строчки в моем списке.

— Хорошо, — я выдыхаю, берясь за дело. — Маркетинг прошел долгий путь. То, как мы делали это раньше, не обязательно соответствует тому, как мы делаем это сейчас. Раньше аукционы были именно такими, люди приходили, чтобы потратить свои деньги на то, что им, вероятно, не нужно, и, возможно, приходили от имени других покупателей. Но что, если мы привлечем к этому делу людей со всего мира?

Я кивком указываю на Сойера, который сидит наготове у ноутбука, и он нажимает клавишу, чтобы вывести несколько слайдов на большой экран.

— Мы не ограничиваем аукцион только своим кругом участников. Почему это должны быть только богатые люди или люди, имеющие связи в спортивной индустрии? Поэтому мы расширяемся, продавая билеты для участия в аукционе онлайн. Участники аукциона могут смотреть прямую трансляцию и делать свои ставки онлайн. Между тем, даже можно смотреть прямую трансляцию бесплатно, чтобы зрители могли почувствовать себя частью чего-то важного, даже если у них нет кучи денег.

— И как они будут способствовать благополучию нашей компании, если у них нет кучи денег? — Мейсон цитирует меня. — Или, еще лучше, почему зрители захотят это смотреть?

— А почему нет? — Я бросаю вызов. — Медиа - это огромный потребительский бренд для нашего поколения. У нас есть влиятельные люди, которые зарабатывают на жизнь видеоблогом, которые могут снять десятиминутное видео о своем заказе в кафе и собрать миллионы просмотров. Социальные сети владеют обществом.

— Но каков окончательный план действий? Как все это поможет нашей компании?

— Хороший вопрос. — Сойер понимает мою реплику и меняет слайд, прежде чем я успеваю задать вопрос. — Вот тут-то и возникает общая картина. Спонсорство.

Мейсону нравится это слово. Оно означает деньги, которые нам не нужно платить. Его взгляд заостряется.

— Продолжай.

Все остальные члены правления следуют моему примеру и наклоняются вперед на своих сиденьях. Я заинтересовала всех. Теперь все, что мне нужно сделать, это сохранить это.

— Вот что нам известно на данный момент, — начинаю я. — Мы хотим провести аукцион. Мы хотим, чтобы богатые люди вкладывали свои деньги в нашу компанию. Мы хотим, чтобы зрители со всего мира были вовлечены в это мероприятие для максимального охвата. Чем больше у нас зрителей, тем значительнее становится это мероприятие, а это значит, что богатые захотят показать себя еще больше. Итак, как нам сделать это мероприятие максимально доступным?

— Спонсорство, — первым подхватывает Мейсон, кивая, когда понимает, к чему я клоню.

— Либо вы покупаете билет, чтобы участвовать в торгах, либо используете общую ссылку, которую мы предоставляем бесплатно, но реклама будет появляться каждые пятнадцать минут. Все наши спонсоры могут прислать рекламу, которую они хотят, чтобы мы показывали во время этих перерывов. Они платят нам за то, чтобы мы показывали их рекламу и получали все просмотры в мире. Кроме того, проведение аукциона в режиме онлайн дает возможность любому человеку по всему миру подключиться к нему, а это значит, что мы можем раскрутить это дело и сделать его намного масштабнее, чем какой-то тупой маленький аукцион. Крупные сделки приносят большие деньги.

— Да, это так. — Мейсон задумчиво постукивает ручкой по столу. Я вижу, как он лихорадочно соображает. — Мы многое можем с этим сделать.

Я вступаюсь за него.

— Любители онлайн-фэнтези-спорта готовы убить за возможность понаблюдать за тем, как выставляются на аукцион спортивные товары. Любители спорта в целом, скорее всего, будут на это смотреть. Самые преданные фанаты могут даже потратить свои деньги, чтобы купить что-нибудь самим. Мы можем сделать из этого сенсацию, заявив, что в Интернете идут торги, и транслировать это на мероприятии в качестве развлечения. Я уверена, что даже участникам торгов иногда нравится быть сторонними наблюдателями.

— Это солидно. — Мейсон жестом подзывает меня. — Покажи мне схему.

Это не значит "нет". Мое сердце бешено колотится, когда я протягиваю ему небольшой документ, который я составила, содержащий всю информацию, которую, как я знала, он попросит. Он просматривает его и передает остальным членам команды. Они перешептываются между собой, а я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, ожидая ответа.

Мейсон встает и возвращает мне документ. Я получаю единственный одобрительный кивок и...

— Приступайте. У нас есть месяц, чтобы это осуществить.

Я делаю глубокий вдох.

— Это значит "да"?

— Разве я дал бы тебе разрешение двигаться дальше, если бы это было не так?

— Это "да"! — Торжествующе восклицаю я. — Я очень умная, и без меня эта компания пропала бы.

— Верно, — невозмутимо отвечает он. Он поворачивается к Сойеру. — Бюджет - это проблема. Мы уже на пределе, и тебе придется перераспределить финансы, чтобы все заработало. Если окончательный бюджет все еще не будет утвержден, я отменю его. Заставь всё сработать.

О.

Что ж, тогда ладно. Я люблю, когда подпирают мои мечты.

— Да, сэр, — легко растягивает слова Сойер. Он смотрит на меня и качает головой при виде моего выражения лица. — Предоставьте это мне. Я справлюсь.

— Ладно, — я стараюсь не обольщаться. — Мы что-нибудь придумаем.

Мейсон хмурится, глядя на меня.

— Проявите уверенность, мисс Дэвис. Именно я посоветовал своему брату повысить вас в должности. Если я не сомневаюсь в ваших способностях, почему вы это делаете?

Мои глаза расширяются.

— Вы просили повысить меня в должности?

— Вы слишком хороши для кабинетной работы. Он не хотел вас увольнять, потому что вы облегчали ему жизнь. У меня не было ни малейшего желания, чтобы это повлияло на нашу компанию, поэтому я потребовал, чтобы он уволил вас с должности своего личного помощника. Я надеюсь, что ваша трудовая этика будет соответствовать моему решению. Да?

— Да, — соглашаюсь я, хотя и затаив дыхание.

Я понятия не имела, что оба босса были обо мне такого высокого мнения. Я была просто Харпер. Самым незаменимым и самым разочаровывающим человеком в компании. Разве не такой меня все видели?

— Хорошо. Окончательный бюджет будет представлен на следующей неделе. Все свободны.

Мейсон и остальная команда уходят, чтобы приступить к работе, а я остаюсь стоять на месте, потрясенная всем, что только что произошло. Иногда ты сталкиваешься с таким количеством поражений, что даже не можешь осознать, когда жизнь снова дарит тебе победы.

Я смотрю на Сойера, единственного, с кем я вообще хочу разделить праздник, но он разговаривает по телефону и говорит таким тоном, который я редко от него слышу. Он тихий, раздраженный и строгий. Это нехорошо. Я ничего не могу поделать, но наблюдаю за его телефонным разговором издалека, на случай, если он захочет поговорить об этом или что-то в этом роде. Может быть, быть рядом как друг, каким он был для меня.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, когда он вешает трубку через минуту.

— Да. — Он кивает и подходит ко мне. Вздыхает. Качает головой. — Нет. Снова позвонили из банка. Прошла только половина месяца, а средства на всех моих карточках были исчерпаны. Мне нужно разобраться с этим.

Ах да. Законная жена-психопатка по-прежнему буйствует и превращает жизнь Сойера в сущий ад. Не могу поверить, что я ненадолго забыла об этом. Спасибо, что обратились ко мне за помощью, потому что я ровно ничего не предприняла по этому поводу.

— Завтра мы еще немного позанимаемся, — пытаюсь я. — Может быть, составим какой-нибудь план действий, чтобы мы могли хотя бы приблизиться к ней.

— У нас ужин, помнишь? — Напоминает он мне.

Верно. Холден и Сьерра возвращаются сегодня вечером, так что мы встретимся с ними завтра, чтобы немного пообщаться.

— Может быть, после этого?

— Да, — улыбается он, но я вижу, что он на это не купился. — Я вернусь сегодня днем, чтобы обсудить с тобой бюджет.

— Конечно, — отвечаю я, но он уже поспешно уходит.

У меня внутри все сжимается. Я прекрасно понимаю, что испытываю чувство вины, и это справедливо. Сойер сделал для меня больше, чем кто-либо когда-либо делал, и уж точно больше, чем я когда-либо ожидала от него.

Я смотрю на набросок, который я сделала для Мейсона, и который я смогла закончить только потому, что Сойер отвез меня на работу и угостил завтраком, после чего произнес вдохновляющую речь и шлепнул по заднице. Это был настоящий Сойер, но сегодня он облегчил мне жизнь.

Так что пришло время сделать то же самое.