part 4

Чужая комната

Ты проснулась от тишины.

Это было странно - проснуться не от звука, а от его отсутствия. В твоём прежнем доме тишины не существовало. Скрипели половицы, гудел старый холодильник на кухне, мать вечно ворчала то на отца, то на соседей, то на тебя. Отец включал телевизор на полную громкость, потому что почти оглох на одной стройке, где работал без наушников. Улица за окном гудела машинами, лаяли собаки, орали дети. В том доме нельзя было побыть одной. В том доме ты всегда была на виду, и при этом - совершенно невидимой.

Здесь - иначе.

Ты лежала, не открывая глаз, и прислушивалась. Ничего. Вообще ничего. Только где-то далеко, может быть, в коридоре или на первом этаже, едва слышно тикали часы. Те самые, с маятником, из его кабинета? Нет, эти звучали иначе. Мягче. Будто дом дышал в такт их ходу.

Ты открыла глаза.

Солнце уже пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, и по комнате плыли золотые полосы света. Пылинки танцевали в них, медленно кружась в своём бесконечном, бесцельном вальсе. Высокий потолок с лепниной по углам, люстра поменьше, чем в холле, но всё равно слишком дорогая для человека, который никогда не видел ничего дороже старого комода с облезлой краской. Стены - светло-серые, и это было неожиданно. Ты ожидала, что весь дом будет выдержан в тёмных, мрачных тонах, как кабинет и коридор. Но здесь, в этой комнате, было почти... уютно? Или это слово не подходило?

Ты села на кровати. Та не скрипнула.

Белоснежное постельное бельё сбилось за ночь в уродливый комок. Ты плохо спала. Постоянно просыпалась, прислушиваясь к шагам за дверью. Один раз - или тебе показалось? - шаги остановились прямо у твоей комнаты. Ты замерла, боясь дышать, но через минуту они возобновились и стихли где-то в глубине дома. Пэйтон? Охрана? А может, экономка, которую ты ещё не видела? Ты не знала. И от этого было только страшнее.

Шёлковый халат и ночная сорочка так и лежали на кресле у окна - нетронутые. Ты вчера даже не переоделась. Просто рухнула поверх покрывала в том же платье, в котором тебя выставили на сцену аукциона. Теперь оно помялось и пахло чужой машиной, чужим кондиционером, чужим миром. И ещё - страхом. Хотя, может, страх пах не от платья. Может, он пах от тебя самой.

Ты спустила ноги на пол. Паркет - тёмный, отполированный до блеска. Но холодный. Холодно было везде. Ты уже начинала думать, что сам Пэйтон Мурмаер сделан из льда, и его холод просачивается сквозь стены, пол, потолок, добирается до каждой комнаты, до каждого угла. Ледяной вирус. Ледяная империя.