Рыбка

— А ну проснись, Холмс!
— Что с тобой, Одри? Проснись, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Одри, дорогая!
      Одри ворочалась в постели и отпихивалась от соседок, пытавшихся ее разбудить, тяжело дыша, будто бы задыхаясь, пытаясь урвать куски воздуха; Одри была мокрая, кудри липли к ее вискам и шее, с нее упало одеяло, и простыня выбилась и скомкалась у ног.
— Давай позовем мисс Грог. У нее припадок! О боже! Боже!
— Не... не надо. Не нужно, — сказала Одри, она дышала словно после стометровки.
— Что не нужно?
— Не зовите мисс Грог, не люблю ее.
      Одри еле встала, едва держась на ногах, она подошла к небольшому шкафчику для мелочей и взяла с полки бутылку воды. Едва помня себя, она села на свою постель. Одна из девочек облегченно вздохнула и вышла в ванную комнату, она всегда сильно переживала из-за всего на свете и ночная истерика соседки далась ей непросто. Вторая девочка осталась рядом с Одри, чтобы помочь поправить постель.
— Ты странная, Холмс, — сказала соседка, стеля простыню.
— Потому мы и дружим, Кемпбелл, — Холмс с трудом улыбнулась и подняла одеяло с пола.
— Что за кошмар тебе снился?
— Мне ничего не снилось, Энн. Это было просто страшно, я думала, что не могу дышать, и меня мотало из стороны в сторону.
      Из ванной вернулась Китти. Ее отец был известным профессором славистики и всем было ясно, откуда взялось ее милое имя, она была милой доброй девочкой, не мучила себя размышлениями о высоких материях и любила свои плотные колготки с бабочками, даже носила их с школьной формой. Со своими соседками сблизиться у нее не получилось и только вопросы чистоты комнаты объединяли ее с парой Одри и Энн.
      Мисс Холмс и герцогиня Арглай из дома Кемпбелл были, в свою очередь, «судьями рода человеческого». Учась в разных классах, подруги каждую свободную минуту проводили вдвоем, обычно за обсуждение новых догадок о вселенском устройстве. А еще их роднило частично шотландское происхождение, и будто назло оправдывая стереотип, они редко улыбались и многим казались меланхоличными. И конечно, эти многие ошибались.
— Если все устроилось, давайте спать, красавицы, — сказала Китти и сильно зевнула.
      Одри с головой нырнула под одеяло, поджав ноги, Энн прыгнула в свою кровать, Китти выключила свет и на ощупь вернулась к себе. Ночь прошла спокойно.
      День же пролетел быстро и сумбурно. Одри ходила по школе как сомнамбула, была рассеяна на уроках, и уже не только учитель химии надеялся побеседовать с мистером и миссис Холмс, но и учитель немецкого, добрый, но строгий пожилой мужчина, с предметом которого Одри не знала прежде проблем, и теперь младшая Холмс только и могла ждать конца учебного дня — когда наступало время заниматься спортом. Это было настоящее раздолье: можно было самим выбирать, будешь ли ты плавать или отправишься на фитнес. 
      Бассейн школы отремонтировали сравнительно недавно, и теперь на официальном сайте он указывался как особое преимущество этого учебного заведения. Смешно. Будто бы процент поступивших в Оксбридж и Лигу плюща был недостаточным основанием, чтобы платить за обучение здесь. Так думала Одри, но для ее мамы новый бассейн играл большую роль.
      Конечно, она думала об интересах ее дочери, младшая Холмс обожала плавать, но здешний бассейн Одри не нравился. Он не пах хлоркой и был совсем не глубокий, так что ощущение невесомости от порхания в воде пропадало, и весь смысл плавания растворялся. Но если выбирать между дрыганиями под музыку и бассейном...
      Одри раскачалась на согнутых ногах, оттолкнувшись от угла бортика, она прыгнула на метр вперед, зажав нос. Брызги разлетелись во все стороны. Дорожка бассейна была двадцать пять метров в длину, и Одри за пару движений проплывала под водой больше половины, двигаясь как лягушка и благодаря изумляющему объему легких.
      Одри всплыла у противоположного края бассейна, ухватившись за него руками. Она несколько раз глубоко выдохнула и вновь нырнула, тут же отправившись на дно. Обхватив свои колени, Одри сидела на кафеле и слушала, как бьется ее сердце. Его удары эхом отзывались где-то в голове. Кислорода было совсем не много, а потому любая мысль исчезала, не успев зародиться, и это было самое потрясающее состояние из всех возможных, если бы его не нарушали другие девочки, плавающие туда-сюда. Одри оттолкнулась от кафеля, и медленно взлетела вверх, глядя на свои ноги.
      За весь день никто в школе, — ни студенты, ни учителя, — не заметил, что Одри растеряна и взгляд ее блуждающий и абсолютно потерянный. На это обратила внимание только Энн, жаль, что встретились девочки уже за ужином. Энн сразу спросила Одри о настроении, но та ответила что-то нечленораздельное и убежала из столовой.