Глава 5. След крови
Машина едет медленно. Слишком.
Я сижу на заднем сиденье, руки свободны — пока. Это плохой знак. Когда человека действительно считают виновным, его фиксируют сразу. А сейчас меня не держат. Меня показывают. Камеры, вопросы, заголовки — всё это часть процедуры.
Меня не арестовали.
Меня выставили.
В окне отражается город. Размытый, дрожащий, чужой. Я ловлю своё отражение — лицо спокойное, даже слишком. Так смотрят люди, которые уже поняли правила игры и просто ждут следующего хода.
Телефон молчит.
Он всегда молчит после удачного хода.
В участке пахнет антисептиком и дешёвым кофе. Меня проводят по коридору, усаживают в комнату для допросов. Стол. Стул. Камера в углу. Всё стандартно, почти скучно. Если не считать того, что на другом конце города кто-то уже умирает.
Я это чувствую.
Детектив заходит без спешки. Мужчина лет пятидесяти, с лицом человека, который слишком часто видел, как уверенные в себе ломаются. Он садится напротив, кладёт папку на стол, не открывает сразу.
— Эйден Кроу, — говорит он спокойно. — Вы понимаете, почему вы здесь?
— Потому что кому-то нужен удобный виновный, — отвечаю я.
Он смотрит внимательно. Не раздражается. Не улыбается.
— Потому что вы были рядом с каждым местом преступления, — говорит он. — Потому что у нас есть предмет с вашими отпечатками. Потому что у вас есть мотив.
— Какой? — спрашиваю я.
Он наклоняется чуть ближе.
— Прошлое.
Я киваю.
— Тогда вы знаете, что я не убивал.
— Я знаю, — отвечает он. — Но знают ли это остальные?
Вот она. Трещина.
— Где она? — спрашиваю я.
— Кто? — приподнимает бровь детектив.
— Следующая жертва.
Пауза.
Он не отвечает сразу. Значит, уже есть информация.
— Сегодня утром, — говорит он наконец, — найдено тело. За городом. Заброшенный склад.
Я закрываю глаза на секунду.
— Он ускорился.
— Вы знаете, кто «он»? — спрашивает детектив.
— Лучше, чем вы, — отвечаю я.
Он вздыхает, открывает папку. Фотографии. Много крови. Слишком много даже для того, кто хочет показать жестокость.
Тело привязано к металлическому стулу. Руки вывернуты. Пальцы сломаны. Горло не перерезано — разорвано. Будто ножом, но не один раз. Долго. Методично.
— Это уже не спектакль, — говорю я. — Это сообщение.
— Кому? — спрашивает детектив.
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Мне.
Он кладёт передо мной ещё одну фотографию.
Лицо.
И я узнаю его сразу.
— Ты знаешь его? — спрашивает он.
Я сглатываю.
— Да.
— Откуда?
— Он был там, — говорю я тихо. — В ту ночь.
Детектив замирает.
— Косвенно?
— Очень, — отвечаю я. — Он дал нам ключи. Просто ключи. Мы не говорили, зачем. Он не спрашивал.