Глава 10. Под кожей
Я не еду сразу.
Двигатель работает, но машина стоит. Фары упираются в кирпичную стену напротив, будто ждут команды. Я сижу, упираясь лбом в руль, и слушаю собственное дыхание.
Ровное.
Слишком ровное для человека, который только что перешёл черту.
Телефон лежит на пассажирском сиденье, экраном вверх. Чёрный. Немой. Но я знаю — это ненадолго.
Он никогда не уходит надолго, когда чувствует отклик.
Я завожу машину и выезжаю из подземной парковки. Лондон принимает меня без вопросов. Город не интересуется мотивами. Ему достаточно движения.
Я еду, не выбирая маршрут. В такие моменты тело знает лучше головы. Руки поворачивают руль автоматически. Я ловлю себя на том, что мне... спокойно.
И это пугает сильнее, чем страх.
Телефон оживает, когда я останавливаюсь на светофоре.
Сообщение.
«Ты стал быстрее.»
Я не улыбаюсь. Я читаю.
Пальцы лежат на руле, костяшки белые, но не от напряжения — от привычки.
Я отвечаю не сразу.
Сначала думаю, что он хочет услышать.
Потом — что я хочу сказать.
И выбираю второе.
«Ты слишком долго говорил один.»
Ответ приходит мгновенно.
«Я всегда говорил с тобой.»
Я хмыкаю.
«Нет. Ты говорил надо мной.»
Светофор переключается, но я не трогаюсь. За мной сигналят. Я выключаю звук машины, чтобы не отвлекал.
«Разница тонкая,» — пишет он.
«Но ты наконец её почувствовал.»
Я печатаю:
«Ты ошибся.
Я почувствовал другое.»
Пауза.
Длиннее обычного.
Он взвешивает.
«Что?»
Я смотрю на дорогу. На отражение себя в лобовом стекле. На тень, которая будто стала плотнее.
«Что ты боишься потерять контроль.»
Ответ приходит не сразу. На этот раз — почти через минуту.
«Контроль — иллюзия.»
Я смеюсь. Коротко. Без радости.
«Ты бы не писал, если бы так думал.»
Снова пауза.
Я начинаю ехать. Медленно. Как будто тяну время, давая ему пространство — или провоцируя.
Телефон вибрирует снова.
«Ты стал грубее.»
«Ты стал честнее,» — отвечаю я.
И вот здесь он меняет тактику.
Сообщение приходит длиннее. Медленнее.
«Ты знаешь, почему я выбрал тебя?»
Я не отвечаю сразу. Потому что знаю — если сейчас совру себе, он это почувствует.
«Потому что я был рядом,» — пишу я наконец.
«Нет.»
«Потому что я молчал.»
«Ближе.»
Я сжимаю руль.
«Потому что я понял.»
Три точки.
Долго.
Потом:
«Потому что ты понял — и всё равно остался.»
Вот оно.
Я чувствую, как что-то внутри меня шевелится. Не боль. Не злость. Узнавание.
«Ты не лучше других,» — пишет он.
«Ты просто честнее в своей трусости.»
Я отвечаю резко:
«Ты убиваешь людей.»
«А ты позволяешь им умирать.»
Я резко торможу. Машина останавливается у обочины. Сердце бьётся чаще — но не от страха.
От злости.