Глава 4. Нагота, от которой не скрыться.

Илья стоял, вытаращив глаза, будто сам не верил тому, что только что вырвалось из него. Грудь ходила ходуном, челюсть была сжата так,
что проступили желваки. Он не спешил отвечать. Вообще не шевелился.

Ника не отводила от него взгляда.

— Что... — она сглотнула, — что ты сейчас сказал?

Молчание давило сильнее крика. Илья всё так же стоял, смотрел на неё, будто сквозь, будто пытаясь собрать обратно то, что уже невозможно было вернуть.

— Что ты имел в виду? — голос её стал громче, жёстче, сорвался.— Что ты имел в виду, говоря о моей маме?!

И именно в этот момент дверь распахнулась.

В комнату, смеясь и перекрикивая друг друга, ввалилась компания.

Первой зашла Лида — волосы мокрые, прилипшие к щекам, на ней был растянутый свитер Сыча, который явно был ей велик.
Следом сам Сыч, ещё с каплями воды на шее, довольный, расслабленный. За ними — Молодой и Костяк, а рядом с ними две девчонки,
почти не скрываясь: нижнее бельё, громкий смех, никакого стеснения, будто мир вокруг был декорацией для их настроения.

Последним вошёл Егор.

Румяный, с мокрыми волосами, в отличном расположении духа, он что-то говорил на ходу, улыбался — и замолчал, едва поднял глаза.

Комната будто застыла.

Лида первой заметила их.

Остановилась на полушаге.

Улыбка сползла с лица.

Илья и Ника стояли слишком близко.

Слишком напряжённо.

Ника — бледная, с блеском в глазах, в которых явно стояли слёзы.

Илья — каменный, с таким взглядом, что им можно было резать.

— Ребят... — осторожно сказала Лида, — вы чего?..

Егор среагировал мгновенно.

Он рванул вперёд, даже не думая, и резко толкнул Илью в грудь.

— Ты что, мудила, ей сделал?! — рявкнул он.

Илья опешил ровно на долю секунды.

А потом — без слов, без пауз — кулак пошёл вперёд.

Глухой удар.

Егора качнуло, он отступил, едва не потеряв равновесие, но устоял.

В следующую секунду он уже бросился обратно. Кулаки, плечи, жёсткие, злые удары — без техники, без правил.

Мужская драка, где каждый бил на инстинктах.

Они сцепились, врезались в стол, что-то с грохотом упало на пол. Удар — ответный удар.

Никто не уступал.

Ни один не был слабее.

Равные в злости, равные в ярости.

— ЭЙ! — заорал Сыч, бросаясь к ним.— БЛЯДЬ, ХВАТИТ!

Костяк уже тянулся разнимать, Молодой кричал что-то пьяное и бессвязное, девчонки визжали, отскакивая к стене.

Ника стояла, прижав ладони к груди, словно пыталась удержать сердце на месте.

Шум — крики, мат, глухие удары — накрывали волной, но она будто была внутри стеклянного колпака.