КРОВЬ НА ЛАДОНИ
Сон не приходил. Я пролежала всю ночь, глядя в потолок, перебирая в голове его слова и слова Энрика. «Твой труп будет согревать мою постель». «Ты тоже в прицеле». Два приговора. Я выбирала третий — месть. Но для этого нужно было пережить сегодняшнее утро.
Душ я приняла ледяной — чтобы очнуться. В гардеробной, которую мне выделили, висели платья. Лёгкие, дорогие, идеально моего размера. Он знал всё. Даже это. Я выбрала простое, песочного цвета — не для него, для себя. Чтобы чувствовать хоть каплю нормальности.
В столовой застала троих. Винченцо пил кофе, его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном. Энрик листал газету. Луки не было — только пустой стул во главе стола.
Мои шаги прозвучали громче, чем хотелось. Винченцо поднял голову. У него были красные глаза — он явно не спал. Или спал мало.
— Ты, — сказал он негромко, но с таким напором, что я инстинктивно остановилась.
Он встал. Стул заскрежетал по камню. Я не успела среагировать — он оказался рядом за два шага. Ладонь ударила по щеке наотмашь. Звонко. В ушах зашумело.
— Клятвы здесь дают раз в жизни, — его голос дрожал от ярости. — Как перед алтарём. Ты своим враньём выставила дона шутом. Ты понимаешь, что ты наделала?
Вторая пощечина пришлась в скулу, и меня качнуло. Я успела схватиться за край стола, чтобы не упасть. В глазах защипало, но я не дала слезам выступить. Сжала зубы, сжала пальцами столешницу так, что побелели костяшки.
— Винченцо, basta. — Энрик поднялся из-за стола. — Она женщина. Ты слаб, если поднимаешь на неё руку.
Винченцо тяжело дышал, глядя на меня. Я медленно, стараясь не показывать дрожь, села на свободный стул. Взяла салфетку. Вытерла уголок губ — кажется, из носа пошла кровь.
И тогда я услышала его голос.
— Следующий, кто тронет её, — Лука стоял в дверях, опираясь плечом о косяк, — лишится руки.
Винченцо замер. Энрик тоже — с салфеткой в руке. Лука говорил негромко, почти лениво, но в этой тишине каждое слово весило тонну.
— Трогать моё, — он выделил последнее слово, — карается смертью. Неважно, кто это делает.
Он не смотрел на меня. Он вообще смотрел в пространство мимо всех нас. И я поняла: он не защищает меня. Он метит территорию. Как собака, которая рычит на другую, если та приближается к её миске.
Я опустила глаза в тарелку. Руки под столом сжимались в кулаки.
Он сел во главе стола, взял чашку, отпил кофе. Молчание тянулось так долго, что я начала считать удары пульса. Потом он поставил чашку и, даже не повернув головы в мою сторону, бросил:
— Вставай. Идёшь со мной.