XLV

Команда «Призрака» вышла на след доктора Вернера. Анализ финансовых потоков и данных перехвата указал на частную клинику в Баварии, затерянную в Альпах. Информация была сырой, но перспективной. Рита и Руслан провели всю ночь в его кабинете, сверяя карты, данные спутникового наблюдения и отчёты разведки.

— Похоже на правду, — наконец заключила Рита, откидываясь на спинку кресла. Глаза горели усталостью, но в них читался азарт охотника. — Слишком чисто, чтобы быть случайностью. Идеальное место, чтобы спрятать учёного и проводить нелегальные исследования.

Руслан смотрел на неё через стол, заваленный распечатками. В его взгляде была не только профессиональная оценка, но и тёплое, глубокое восхищение.
— Согласен. Пора готовить операцию. Но не сейчас. Сейчас — спать, моя грозная.

Она фыркнула, но встала. Адреналин постепенно отступал, сменяясь приятной мышечной усталостью. Они плечом к плечу поднялись по лестнице в спальную зону. В коридоре, у двери в её комнату, она остановилась.

— Завтра с утра начнём планирование, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Нужно...

Он не дал ей договорить. Всё произошло быстро и естественно. Он сделал шаг вперёд, его рука мягко коснулась её щеки, а губы нашли её губы.

Это не был грубый или требовательный поцелуй. Скорее, нежный, вопрошающий. Полный всей той невысказанной нежности, что копилась в нём неделями. Он пахл дорогим виски, дорогим мылом и просто... собой. Тем запахом, который стал для неё синонимом безопасности.

И это сломало её.

Её тело напряглось в одну секунду, превратившись из усталой, но расслабленной женщины в сжатую пружину. Мозг, уже отключивший боевой режим, с ревом запустил все системы тревоги. Доверие, шаткое и новорождённое, рассыпалось в прах, уступая место старому, знакомому ужасу — ужасу потери контроля, ужасу принадлежности другому.

Она рванулась назад, как ошпаренная. Её спина с силой ударилась о косяк двери. Дыхание перехватило.

— Не трогай меня! — её голос прозвучал не криком, а низким, хриплым шипением, полным чистейшей ярости.

Руслан замер, его рука повисла в воздухе. На его лице застыло непонимание, быстро сменившееся холодной ясностью. Он видел её глаза. В них не было ни смущения, ни растерянности. Только плоская, мёртвая сталь и обещание боли.

— Рита... — он начал, опуская руку.

— Молчать! — она выпрямилась, и её фигура, казалось, выросла в темноте коридора. Каждый мускул был напряжён до предела. — Ты что, вообще не понял? Все эти «солнышки», «радости»... Это не даёт тебе права!