XLVI

Напряжение между ними висело в воздухе, как запах грозы перед ураганом. Они продолжали работать вместе, но их взаимодействие свелось к сухим, деловым диалогам. Руслан строго соблюдал объявленные ею границы. Ни одного лишнего слова, ни одного случайного прикосновения. Он был идеальным партнёром и идеальным сожителем — предсказуемым, надёжным и абсолютно недоступным эмоционально.

И это сводило Риту с ума.

Она ждала подвоха, скрытой мести, попытки манипуляции. Вместо этого он дал ей именно то, что она требовала — дистанцию. И теперь эта дистанция жгла её изнутри. Она привыкла к его вниманию, к его тихому, но постоянному присутствию в её личном пространстве. Теперь этого не было, и его отсутствие ощущалось острее, чем любое навязчивое внимание.

Эвелина, с которой они виделись на нейтральной территории за кофе, сразу заметила перемену.
— Что-то случилось? — спросила она, внимательно изучая лицо подруги. — Вы с Русланом поссорились?

— Нет, — буркнула Рита, отхлёбывая свой латте. — Всё нормально.

— Не ври мне, Рита. Я тебя знаю. Ты вся сквозь зубы шипишь. Что он сделал?

Рита вздохнула, отставив чашку. Эвелина была, пожалуй, единственным человеком, перед которым она могла опустить защиту.
— Он попытался меня поцеловать.

Эвелина подняла брови.
— И?..

— И я пригрозила прострелить ему колени, если он повторит попытку.

Эвелина несколько секунд молча смотрела на неё, а затем расхохоталась — громко, искренне, заливисто.
— О, боже! Бедный Руслан! Он, наверное, в полном шоке.

— Ему нечего было шокироваться, — огрызнулась Рита. — Он перешёл черту.

— Рита, дорогая, — Эвелина положила свою руку на её. — Мужчина, который в тебя влюблён, попытался поцеловать женщину, которая живёт в его доме, работает с ним бок о бок и... не отталкивает его, когда он держит её за руку. Это не переход черты. Это логичное развитие событий.

— Для обычных женщин — может быть. Для меня — нет.

— А кто ты, если не женщина? — мягко спросила Эвелина. — Робот? Киборг? Ты человек, Рита. Со всеми вытекающими. И тебе тоже нужны прикосновения, нежность... любовь.

— Мне нужна безопасность, — мрачно сказала Рита. — А его поцелуй — это угроза.

— Угроза чему? Твоему одиночеству? Твоим стенам?

Рита ничего не ответила, снова уставившись в свою чашку. Эвелина была права, и она это знала. Но признать это — значило признать свою уязвимость. А это было страшнее любой пули.

---