XXXVI

Тишина в спальне длилась несколько минут, наполненная лишь их дыханием и далеким криком горной птицы за окном. Рита лежала, уставившись в деревянную стену, чувствуя тепло его тела за своей спиной. Каждый нерв был натянут, ожидая его движения, его прикосновения, которое, она знала, последует. Оно всегда следовало.

И оно последовало.

Она почувствовала, как матрас слегка прогнулся. Он двигался медленно, осторожно, словно боясь спугнуть дикое животное. Затем — легкое, почти невесомое прикосновение к ее волосам. Его пальцы, шершавые и теплые, коснулись одной пряди, лежавшей на подушке.

Рефлекс сработал мгновенно. Она резко дернула головой, отстраняясь.
— Не надо.

Его рука замерла в воздухе, затем медленно опустилась.
— Прости.

В его голосе не было ни раздражения, ни вызова. Было... принятие. Как будто он ожидал этого и не обижался.

Они снова лежали в тишине. Но на этот раз она была иной. Не враждебной, а... неловкой. Наполненной невысказанными словами и смутными чувствами, которые Рита отказывалась признавать.

Он нарушил молчание первым, но не словом, а действием. Он осторожно, явно преодолевая боль, повернулся на бок, чтобы лежать к ней лицом. Она чувствовала его взгляд на своей спине, тяжелый и задумчивый.

— Больно? — спросил он тихо.

Она не ответила. Не потому, что не хотела, а потому что не знала, что ответить. Да, все тело ныло, мышцы горели, в висках стучало. Но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с хаосом внутри.

— Мне «Призрак» принес обезболивающее, — продолжил он, не настаивая на ответе. — И тебе оставил, на тумбочке. Сильное. Должно помочь.

Она молча кивнула, все еще не поворачиваясь.

— Рита... — он произнес ее имя не как вызов, а как констатацию факта. Как будто пробуя его на вкус после долгой разлуки. — Мы должны поговорить. О Лоренце.

Это заставило ее повернуться. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела. Она оказалась снова лицом к лицу с ним. В утреннем свете, пробивавшемся сквозь ставни, он выглядел еще более изможденным. Тень щетины на щеках, глубокие морщины у глаз. Но в его взгляде была прежняя, стальная решимость.

— Что говорить? — ее голос был хриплым. — Ты видел его. Ты слышал.

— Я видел сумасшедшего ученого в его лаборатории. Но я не слышал всего. Что он тебе сказал? Каждый момент, каждое слово важно.