XXIV

Дубай пылал. Белое, беспощадное солнце плавило асфальт, заставляя воздух над раскаленными улицами дрожать марево. В кондиционированных недрах небоскреба, где располагался головной офис «Aegis Consulting», царила стерильная прохлада. Рита стояла перед панорамным окном, глядя на ослепительную панораму города. Но ее взгляд был обращен внутрь себя.

Прошло три недели. Двадцать один день абсолютной тишины со стороны Аршавина. Ни писем, ни подарков, ни скрытых посланий. Он исчез. И это исчезновение было громче любого звука. Оно стало фоном ее жизни, постоянным, давящим гулким отсутствием.

Она пыталась вернуться к нормальной работе. Провела успешные переговоры с министерством обороны ОАЭ о поставках защищенных систем связи. Заключила контракт с саудовской нефтяной корпорацией на физическую охрану их объектов. «Aegis» процветала. Но сама Рита чувствовала себя как оператор, управляющий сложным дроном на большом расстоянии. Она видела данные, отдавала команды, но связь с землей, с самой собой, была потеряна.

Ее сны стали еще более яркими и мучительными. Теперь в них не просто подносили пистолет к его виску. В них она опускала оружие. В них его пальцы не останавливались в сантиметре от ее кожи, а касались ее щеки. И она не отстранялась. А просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем и с чувством глубочайшего предательства по отношению к самой себе.

Однажды утром, просматривая свежий отчет о кибератаках на европейские банки, она наткнулась на упоминание хакерской группы «Красный Дракон». Те самые, что прикрывали Вершинского. Отчет сухо констатировал: «...группа прекратила активность после ареста своего лидера, Ли Цзяня, в Гонконге. Предполагаемая причина — утрата ключевого контракта и вмешательство третьей стороны».

Третья сторона. Аршавин. Он не просто использовал ее для нейтрализации Вершинского. Он уничтожил всю структуру, которая ему угрожала. Чисто, эффективно, без шума. Он завершил ее работу. Сделал это так, как сделала бы она сама. Это было послание. Молчаливое, но понятное: «Мы мыслим одинаково. Мы — одного поля ягоды».

В тот же день ее личный телефон, не рабочий, а тот, что был зарегистрирован на фальшивое имя и использовался для крайне редких личных звонков, завибрировал. Неизвестный номер. Она подняла трубку.

— Алло? — сказала она, голос намеренно грубым.

Несколько секунд тишины, а затем — голос. Женский. Дрожащий, испуганный.
— Рита? Это... это ты?