VII
Первые недели в Германии пролетели как один долгий, солнечный день, растянутый во времени. Я просыпалась под птичий гомон за окном, пила кофе с идеально хрустящими брецелями, которые фрау Мюллер пекла по средам (и только по средам — никаких исключений, порядок есть порядок), и бежала в школу.
Языковая школа оказалась именно такой, как я представляла — светлые классы, улыбчивые преподаватели, студенты со всего мира. Японка Юки, которая краснела каждый раз, когда её вызывали отвечать, и прятала глаза за длинной чёлкой. Бразилец Пабло, мечтающий выучить немецкий, чтобы читать Ницше в оригинале (да, я тоже не поняла этой связи, но он говорил об этом с таким огнём в глазах, что хотелось верить). Француженка Селин, которая принципиально говорила с таким акцентом, будто делала всем одолжение, снизойдя до нашего уровня.
И немцы. Настоящие, живые немцы, которые не торопились переходить на английский, стоило мне запнуться. Они ждали. Смотрели. Кивали. Давали время. К концу второй недели я перестала переводить в голове каждую фразу и просто говорила — пусть коряво, пусть с ошибками, пусть иногда путая артикли так, что выходило что-то среднее между «машина» и «любовница», — но говорила.
— Du machst Fortschritte, Thea, — сказал мне однажды преподаватель, и я чуть не расплакалась от гордости прямо в классе. Сдержалась. Но вечером, лёжа в кровати и глядя в потолок, позволила себе улыбнуться — той улыбкой, которая идёт откуда-то из глубины, где прячутся самые сокровенные победы.
По вечерам я гуляла по городу. Он и правда был как из сказки — каждый дом имел свой характер, свой цвет, свои резные ставни, будто лица у прохожих. Булочная на углу пахла так, что невозможно было пройти мимо, не купив хотя бы один кренделёк. Маленькая площадь с фонтаном, где по субботам играли уличные музыканты, и музыка разливалась по мостовым, затекала в переулки, поднималась к горам. Книжный магазинчик, где пахло старыми страницами и тишиной, и хотелось остаться там навсегда, спрятавшись между стеллажами от всего мира.
Я влюблялась в этот город с каждым днём всё сильнее. В его ритм, в его запахи, в его молчание. В то, как он принимал меня, не спрашивая, откуда я и зачем.
---