V

Мы просидели так, наверное, целую вечность. Мамины пальцы всё ещё перебирали мои волосы, а я всё никак не могла остановить эти дурацкие слёзы — они текли сами, без моего разрешения, смывая последние остатки паники и страха.

— Ладно, — мама хлопнула ладонями по коленям и встала, — хорош реветь. А то опухнешь вся, а там, в Германии, немцы подумают, что мы тут тебя избиваем.

Я фыркнула сквозь слёзы, вытирая щёки.

— Не смешно.

— А я и не смешу. Я по делу. — Она решительным жестом включила чайник заново. — Давай-ка перезагрузимся. Новый чай, новые силы. И заодно проверим этот твой чемодан по-человечески, а не в состоянии аффекта.

— Ты же сказала, что хватит...

— Я сказала хватит паниковать. А проверить — не паниковать, а быть ответственной. Разные вещи.

Я послушно кивнула, чувствуя, как внутри отпускает окончательно. Мама умела быть такой, когда хотела — собранной, деловой, надёжной. Жаль, что хотела она этого редко.

Мы распотрошили чемодан заново. Но в этот раз спокойно, по списку, который я накарябала в телефоне неделю назад. Мама диктовала, я складывала. Носки — стопка. Тёплая кофта — сверху, чтобы достать сразу, если что. Документы — во внутренний карман рюкзака, и не смей их оттуда доставать до самой регистрации.

— А это что? — мама выудила из недр чемодана пакет с гречкой.

— Это... ну, гречка, — я пожала плечами. — Вдруг там такой нет? А я привыкла.

Мама закатила глаза, но пакет вернула на место.

— Только не корми ей немцев, они тебя не поймут.

— Буду питаться тайно, по ночам, как шпион.

— Вот-вот. Им только дай повод — подумают, что ты русская шпионка.

Мы рассмеялись. Легко, свободно, как не смеялись давно. И в этом смехе было столько всего — и прощание, и надежда, и эта странная, ни на что не похожая связь между матерью и дочерью, которая не рвётся, даже когда кажется, что всё потеряно.

Чемодан закрылся с седьмого раза. Судьба.

— Ну всё, — мама выпрямилась, уперев руки в бока. — Ты готова. Осталось только дождаться такси.

Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. Ещё два с половиной часа. Целая вечность.

— Мам, я, кажется, сейчас с ума сойду от ожидания.

— Не сойдёшь, — она подошла и чмокнула меня в макушку. — Хочешь, я позвоню Але? Пусть приедет проводить. Заодно и отвлечёшься.

Я кивнула, чувствуя благодарность, которая не помещалась в груди.

— И отцу... — начала я и осеклась. — Он звонил вчера. Сказал, что приедет в аэропорт. Я не знаю...

— Знаю, — перебила мама мягко. — Но это вы уже сами. Я в это не лезу.