Глава 13. Возвращение

Она начала слышать их через три дня.

Сначала — только ночью. Лёгкий шорох за стеной, который можно было принять за мышей или старые трубы. Потом — днём. Шёпот, неразборчивый, но настойчивый, как комар над ухом. Элинор включала музыку на полную громкость — шёпот пробивался сквозь басы.

— Ты тоже это слышишь? — спросила она у Адриана на четвёртый день.

— Тишину? — переспросил он. — Я слышу только тишину. И иногда — колыбельную. Но только когда один.

Они поменялись. Или дом поменял их. Адриан почти перестал спать, но шёпот ушёл от него. Элинор спала по десять часов — и просыпалась с криком, потому что во сне коридор стал длиннее, а фигура в конце повернулась.

Теперь у неё были глаза.

Глаза Софи.

Пустые, белые, без радужки, но её. Элинор узнала разрез, ресницы, родинку под левым глазом.

— Дом забрал её не полностью, — сказал Адриан, когда она рассказала. — Он оставил её лицо себе. И теперь показывает тебе.

— Зачем?

— Чтобы ты вернулась. Ты, не я. Ты ему нужна.

— Почему мне?

— Потому что ты можешь писать. Дом хочет, чтобы его история вышла наружу. Чтобы люди знали. Боялись. Приходили. — он помолчал. — Дом не хочет жертв. Он хочет паломников.

Элинор закрыла лицо руками.

— Я не вернусь, — сказала она твёрдо. — Я не поведу туда никого.

— Ты уже повела. Себя. И Софи. И меня. — Адриан встал, подошёл к окну. — Мы все паломники, Элинор. Просто не знали этого.

---

Софи сбежала из реабилитационного центра в субботу вечером.

Она не взяла вещи. Не оставила записки. Просто вышла через чёрный ход, когда медсестра отвлеклась на звонок. Охранник заметил её через двадцать минут, но бежать не стал — она шла медленно, босиком по асфальту, и улыбалась.

Её нашли через три часа на автостанции. Она сидела на скамейке, сжимая в руках билет до того самого района, где стоял дом.

— Мне нужно домой, — сказала она полицейскому. — Меня ждут.

— Кто ждёт?

— Моя семья. — Она улыбнулась шире. — Стены. Голоса. Они скучали.

Её вернули в центр. Усыпили уколом. Привязали к кровати.

Элинор приехала на следующее утро.

Софи лежала на спине, с открытыми глазами, и шевелила губами. Без звука. Но Элинор поняла, что она говорит.

«Вернись. Вернись. Вернись.»

— Это не она, — сказал Адриан, стоя в дверях. — Это дом говорит её ртом.

— Я знаю.

— Мы должны уехать. Сейчас. И никогда не возвращаться сюда.

— А Софи?

— Софи потеряна. Ты не можешь её спасти. Ты можешь только спасти себя.

Элинор посмотрела на подругу. На её бледное лицо. На губы, шепчущие одно и то же слово. На руки, пристёгнутые к кровати.

— Я не оставлю её, — сказала она.