Глава 9. Голос из бетона

Элинор вернулась в квартиру и застала Адриана на полу.

Он сидел, привалившись спиной к стене — той самой, серой, с шёпотом, — и смотрел в пустоту. В руках он держал детскую фотографию. Выцветшую, мятую, будто её долго носили в кармане.

— Где ты это нашёл? — спросила Элинор, садясь рядом.

— В тайной комнате. Когда ты ушла в паркинг, я вернулся туда. Один.

— Зачем?

— Хотел найти что-то, что вернёт память. — Он перевернул фотографию. На обороте было написано от руки: «Лилия, 6 лет. Не открывай дверь никому, кроме брата». — Я не помню, как делал эту надпись. Но это мой почерк.

Элинор взяла фотографию. Маленькая девочка с косичками и широкой улыбкой. Ничего демонического. Обычный ребёнок, который любил мороженое и боялся темноты.

— Она была обычной? — спросила она.

— Не знаю. Я не помню её голоса. Не помню, как она смеялась. Не помню, что говорила перед сном. — Адриан закрыл лицо руками. — Дом забрал всё, кроме страха. А страх говорит мне, что я чудовище.

— Ты не чудовище, — сказала Элинор твёрдо. — Чудовища не плачут над детскими фотографиями.

Он поднял голову. Глаза — красные, опухшие, но в них впервые за два года появилось что-то, кроме пустоты.

— Помоги мне вспомнить, — попросил он. — Пожалуйста. Что бы это ни стоило.

— Это может стоить нам обоим рассудка.

— Я уже потерял его. Ты — пока нет. Но если мы ничего не сделаем — потеряешь.

Она кивнула. Встала. Протянула ему руку.

— Тогда идём. В тайную комнату. Будем искать.

Они не знали, что Софи ищет их уже несколько часов — босиком, со связанными руками, в полной темноте, с одним только шёпотом за спиной.

---

Софи забыла, сколько она здесь.

Часы? Дни? Вечность? Она перестала чувствовать голод. Холод остался, но она привыкла. Как привыкают к шуму поезда над головой — сначала бесит, потом перестаёшь замечать.

Девочка с чёрными глазами сидела рядом. Всегда рядом. Говорила. Иногда — по-настоящему. Иногда — шёпотом, который смешивался с голосами стен.

— Ты помнишь своё имя? — спросила девочка в сотый раз.

— Софи, — ответила она. В тысячный.

— А фамилию?

Софи задумалась.

— Лоу? — неуверенно произнесла она. — Нет. Не Лоу. Что-то другое. Начиналось на... на «Б»? Или «П»?

— Ты забываешь, — ласково сказала девочка. — Это хорошо. Так легче.

— Что легче?

— Стать одной из нас. — Девочка провела пальцем по предплечью Софи. Там, где было вырезано имя. Теперь буквы стали бледнее, будто заживали. — Когда ты забудешь, кто ты, стены перестанут тебя бояться. И ты услышишь их настоящие голоса.

— А они... добрые?