Глава 10. Воронка
К полудню, когда они наконец-то достигли цели и вернулись в лагерь, тот выглядел как забытая декорация чужого спектакля: провисшие растяжки тента, угли кострища, в которых серого пепла было больше, чем живого жара, брезентовое укрытие, уставшее держать форму под тяжестью накопленной влаги. Воздух сохранял густоту, но лишился привычной тропической воды - странная, неестественная сухость оседала на зубах, словно кто-то насыпал в рот мелкой муки.
Дэн опустился рядом с остывающим кострищем и осторожно закатал рукав рубашки. Повязка на предплечье потемнела пятнами, хирургический шов тянул - не привычным нытьём, а тонким, металлическим звоном, как туго натянутую струну, которую задели мимо нот.
- Снимай бинты, - сказала Анна. И это «снимай» прозвучало не как врачебный приказ - как ключ, который открывает дверь без стука.
Она ловко разрезала потемневший бинт медицинскими ножницами и, не сморщившись от вида раны, промыла её кипячёной водой - не ласково, но профессионально правильно. Дэн резко втянул воздух, попытался натянуть привычную улыбку:
- Ты прикасаешься так бережно, будто шьёшь новый кожаный чехол на заказ. Индивидуальный пошив для особого клиента.
- Индивидуальный подход - значит, пациент ещё живой, - сухо ответила Анна и, едва заметно приподняв бровь, добавила: - Обезболивания не будет. Ясная голова сейчас важнее комфорта. Держи зубы.
Он держался - не показным геройством, а просто сжатыми пальцами. Пот выступил на лбу крупными каплями. Агнесс молча протянула кружку тёплой воды, но Дэн качнул головой и прошептал хрипло: «Потом, когда закончит». Анна наложила свежую повязку, но оставила крошечный «карман» в верхнем слое бинта, на уровне запястья.
- Что это за конструкция? - с подозрением спросил Фрай.
- Внешний фильтр-индикатор, - сухо объяснила она. - Посмотрим, как оседает серебристая пыль на живой ткани. Безопасно для пациента. Информативно для нас.
- Интерес к науке разменяем на человеческую жизнь - я это запомню, - проворчал Дэн, но улыбка всё же попыталась проскрести по его лицу. Не получилась. Вышел болезненный оскал.
Сэм тем временем развёл на краю потухшего кострища свежие угли - не для приготовления пищи, а для изготовления защитных фильтров. Угля требовалось много, но некрупными кусками. Он методично дробил его тыльной стороной ножа, как лекарство для крупного животного - терпеливо, до состояния мелкого порошка. Константин принёс из укрытия три пластиковые канистры и один литровый флакон от моющего средства - тщательно вымытые, пустые. Показал план: