Глава 11. Спуск
Ночь у кромки не пришла - осела, как оседает у губ привкус соли после долгого плавания. Костёр, сведённый до смиренной жилки углей, источал ровно столько света, чтобы различать переплетения узлов и силуэты пальцев - больше означало роскошь, которой воронка не прощает живым. Маски висели над тлеющими головнями - полосы пропитанной дымом ткани, похожие на выстиранные шрамы. Угольные кассеты забились кристаллами соли; материал размок от влаги дыхания и стал бесполезен. Снизу «орган» гудел не громче далёкого трансформатора, но каждый раз, когда кто-то делал вдох, звуковая волна кратковременно подбиралась ближе - словно невидимый врач проверял, кто ещё дышит.
Фрай присел на корточки у самой кромки и методично вязал учебные восьмёрки на отрезках страховочной верёвки. Движения шли не для показа - чтобы пальцы, когда придёт решающий момент, вспомнили нужную последовательность без участия головы. Шептал, как в детстве при счёте ступенек на лестнице: «раз-два-три-узел», и этим внутренним метрономом заглушал низкое, липкое гудение из глубины. От жара углей поднимался сухой поток воздуха - непривычный для здешних мест, словно возле исполинского кондиционера старой конструкции. Губы потрескались до крови. Он машинально облизнул солёную влагу и не позволил себе ругательства: боль означала жизнь.
Сэм устроился рядом, но развернувшись спиной к обрыву. Плечи пружинили под тканью; лицо застыло каменной маской с памятью о текучей воде. Рукоять ножа на карабине покоилась под ладонью - не оружие, а убеждение, выкованное из металла. Время от времени взгляд скользил туда, где тьма уходила в сухой колодец пространства, но не опускался ниже линии горизонта. В один из таких моментов гул снизу сложился в короткую армейскую команду - не человеческий голос, но знакомые до дрожи интонации: «правый фланг - прикрыть - мальчишку вытянуть». Сэм не шелохнулся, лишь едва заметно изменил посадку корпуса. Фрай зеркально повторил его позу. Иногда присутствие рядом становится самым точным из возможных ответов.