«Игра началась»

Что-то в его голосе заставило её насторожиться. Прежнее очарование начинало раздражать. Даже тревожить. В каждом его слове чувствовалась сила — не показная, но внутренняя, та, что подтачивает чужую уверенность, как волны — камень.

— Игра только начинается, — произнесла она безупречно ровным тоном. — Не стоит торопить события.

— Стоит замешкаться — и атаку начнёте вы. А я бы предпочёл избежать такого поворота.

— Вы считаете меня достойной соперницей? Мне лестно, — её голос звучал легко, но взгляд оставался внимательным.

— Мне ли не знать, на что способны женщины, точно знающие, чего хотят. Не ждите поблажек только потому, что вы — леди.

Аннет слегка склонила голову и, не отвечая сразу, начала неторопливо обходить его, словно оценивая.

— Мистер Уэнтворт, этот спор для нас с вами не имеет никакого смысла, ведь выигрыш достанется тем, кто делал ставки. И всё же позвольте узнать: лично вам — есть за что бороться?

Он на секунду задержал взгляд на её лице, будто обдумывая ответ. А потом вдруг улыбнулся и протянул руку:

— Позвольте пригласить вас на танец.

Слегка оторопев, Аннет вскинула на него глаза: столь бестактно перехватывать инициативу — это уже верх заносчивости. Он не стал дожидаться ответа, обнял её за талию и, взяв за руку, неторопливо повёл под музыку, доносившуюся с другого берега.

Обычно, танцуя, джентльмен замечает аромат духов партнёрши: у молодых девушек, как правило, — сладкие цветочные ноты, зрелые дамы отдают предпочтение цитрусу и амбровым композициям. Но сейчас Уэнтворт уловил запах шоколада.

— Я заметил одну интересную особенность, — произнёс он, глядя прямо на неё. — Когда кто-то медленно ходит вокруг, создаётся ощущение, будто тебя опутывают невидимыми нитями. Поэтому я предпочитаю видеть собеседника перед собой.

— Боитесь оказаться в плену? Или получить удар в спину?

— Если удар нанесён искусно, он может попасть прямиком в сердце, мисс Уолкер.

Оба на секунду замолчали. Воздух между ними будто сгустился.

— Вы не ответили на мой вопрос, сэр, — мягко, но настойчиво напомнила она.

— Честно говоря, для меня этот спор имеет смысл. На кону — моя земля. Леди Рихтгофен давно ею не владеет.

— Вот как?.. — её брови чуть приподнялись, хотя тон остался невозмутим.

— Но, признаюсь, сама идея пари привлекает меня гораздо больше, нежели трофей. Состязание всегда интереснее сухой выгоды.

— То есть вами движет не жадность, а азарт?