Глава №12. Пустота
Рут стояла посреди этого сияющего белого ничто, и ей казалось, что она — единственная жирная муха, застрявшая в банке со спиртом. Нора молчала. Она застыла, как дорогая статуя из холодного пластика, и только её зрачки едва заметно расширялись, впитывая в себя вид грязной, изломанной Рут. Воздух в комнате был слишком сухим, он пах озоном и предчувствием грозы, которой здесь никогда не случится.
Рут медленно засунула руку в карман. Металл ножниц был теплым, почти родным. Она чувствовала пальцами каждую зазубрину на лезвии, каждую каплю засохшей крови, которая забилась в сочленение. На мгновение ей захотелось рвануться вперед и полоснуть по этому идеально чистому лицу, чтобы проверить, потечет ли из Норы красная, густая жидкость или только прозрачный гель.
Но вместо этого Рут разжала пальцы.
Ножницы выпали. Звук удара о кафель был оглушительным, он отрикошетил от стеклянных стен и застрял в ушах тонким писком. Рут видела, как на белой поверхности осталась крошечная царапина и рыжее пятно ржавчины.
— Ты ищешь во мне искусство, Нора, — голос Рут был хриплым, забитым песком и солью с пляжа. — А я просто хочу, чтобы от меня воняло. Чтобы у меня болел живот. Чтобы я могла закрыть глаза и знать, что меня не транслируют в чью-то гостиную под вино и сыр.
Она сделала шаг к Норе. Между ними было всего полметра, и Рут почувствовала, как её собственный запах — запах немытого тела, дешевого спирта и тины — сталкивается с ароматом ландышей. Нора не отодвинулась. В её глазах за стеклянным блеском пульсировало что-то похожее на голод.
— Давай просто останемся друзьями, Нора, — Рут произнесла это медленно, пробуя каждое слово на вкус, как горькую таблетку. — Ты ведь так долго на меня смотрела. Ты меня знаешь. А друзья не держат друг друга в клетках.
Рут подняла руку и, почти не касаясь, провела ладонью по белой стене. На стерильной поверхности растянулся длинный, неровный след от липкой грязи. Она намеренно оскверняла этот храм чистоты своим присутствием.
— Я ухожу. И не смей направлять на меня свои объективы. В следующий раз я их выгрызу.
Рут развернулась. Её ноги весили тонну. Каждый шаг по мягкому, дорогому ковру давался с трудом, словно она пробиралась сквозь болото. Морская вода в ботинках хлюпала, оставляя мокрые, бурые пятна, которые сразу впитывались в ворс, отравляя его. Она чувствовала спиной взгляд Норы — холодный, фиксирующий, оценивающий.