Глава №11. Стерильность
Дом Норы был похож на огромную хирургическую лампу, вывернутую наизнанку. Белые стены, стеклянные перегородки и полное отсутствие углов, за которыми можно было бы спрятаться. Рут шла за ней по мягкому ворсу ковра, оставляя за собой грязные, бурые следы от морской воды и крови. Она специально не вытирала ноги — это был её единственный способ заявить о том, что она всё ещё жива и всё ещё может портить.
— Здесь слишком светло, — прошептала Рут, жмурясь от яркости, которая резала глаза сильнее, чем её старые мониторы.
Нора обернулась, скидывая на ходу белое пальто. Под ним оказалось тонкое платье цвета стали. Она выглядела частью этого интерьера, такой же безупречной и пустой внутри.
— Свет помогает видеть детали, которые в темноте кажутся неважными, — Нора подошла к стене, которая на самом деле оказалась огромным встроенным экраном.
Она нажала на скрытую панель, и стена ожила. Рут застыла, чувствуя, как сердце начинает колотиться о рёбра, словно пойманная в банку муха. На экране замелькали тысячи кадров. Это была огромная база данных, бесконечный архив человеческой боли. Но это были не те видео, которые Рут моделировала на работе.
Это были скрытые записи из квартир. Тысячи людей, которые не знали, что за ними наблюдают. Кто-то плакал в ванной, кто-то резал себе вены в темноте, кто-то просто часами смотрел в одну точку, как это делала Рут.
— Ты коллекционируешь это? — Рут сделала шаг назад, нащупывая в кармане ножницы. — Ты... Ты одна из них? Тех, кто платит за право подглядывать за чужой смертью?
Нора подошла к ней почти вплотную. От неё пахло ландышами и чем-то металлическим, как от свежей раны. Она протянула руку и коснулась изуродованной пряди волос Рут.
— Я не подглядываю за смертью. Я коллекционирую моменты, когда человек окончательно ломается. Это искусство, и ты в моей коллекции — жемчужина. Я видела, как ты стригла эти волосы. Я видела, как ты пила гниль. Я хочу увидеть твой финал.
Рут почувствовала, как липкий страх сменяется ледяной яростью. Она поняла, что её не спасли. Её просто перенесли в другой «кадр», подороже и почище, чтобы её разрушение выглядело более эстетично.
— Я не буду играть по твоим правилам, — прошипела рут, сильнее сжимая металл в кармане.
— Ты уже играешь, — улыбнулась Нора. — Ты ведь зашла в этот дом.