Глава №15. Пар
В оранжерее стало невыносимо. К утру холод пробрался под кожу, и Рут поняла, что, если пролежит еще час, её просто вывезут отсюда вместе с мусором. В «честной гнили» не было романтики, когда от голода начинает тошнить желчью, а пальцы на ногах перестают шевелиться. Ей стало плевать на эстетику своего падения. Ей просто нужно было согреться.
Город встретил её вонью бензина и грязным снегом, который больше походил на серую кашу. Рут шла, шаркая сбитыми ботинками, и не смотрела по сторонам. Её больше не пугали камеры. Если какая-то сволочь по ту сторону экрана хочет смотреть на её грязный затылок — пусть смотрит. Это стало фоновым шумом, не важнее гула машин.
Запах хлорки и дешевого щелочного мыла она почувствовала за два квартала. Он перебивал всё: и запах гнилых овощей из помойки, и вонь выхлопов. Рут увидела ржавую дверь, ведущую в подвал пятиэтажки. Над дверью болталась вывеска, на которой едва читалось «прачечная». Из щелей валил густой, тяжелый пар, от которого на асфальте образовалась склизкая корка льда.
Рут спустилась вниз. Лестница была липкой, а стены покрыты слоем серой плесени, которая жировала в постоянной влажности. Внизу было жарко. Этот жар ударил в лицо, заставляя кожу чесаться. В центре подвала, среди ревущих старых машин, стояла старуха. У неё были белесые, выцветшие глаза — катаракта превратила их в два мутных пятна. Она не смотрела на Рут, она просто встряхивала мокрое белье с таким звуком, будто хлестала кого-то плетью.
— Че надо? — хрипло спросила старуха, не оборачиваясь.— Работа, — коротко ответила Рут. Её голос скрипел, как несмазанная петля. — греться надо.
Старуха наконец повернула голову, вдыхая воздух ноздрями.— Пахнешь как дохлая кошка в канаве. Раздевайся. Куртку в бак, сама к центрифуге. Паспорта не надо, мне на него насрать. Будешь просто девицей. Тут слов нет, тут только пар.
Рут разделась до майки, не стесняясь своей худобы и порезанных рук. Ей было всё равно. Она подошла к огромному железному баку, откуда воняло кипятком и грязным человеческим потом. Работа была тупой и тяжелой. Нужно было вытаскивать тяжелые, разбухшие от воды простыни, от которых ломило поясницу, и перекидывать их в сушилку. Пар мгновенно облепил её тело, смешиваясь с её собственным потом. Через час она перестала чувствовать пальцы — они просто стали красными, распухшими кусками плоти.