Глава №6. Стекло
Рут замерла, глядя на дверную ручку, которая продолжала медленно опускаться. Звук металла, трущегося о металл, казался громче грома в этой тесной коробке. Она перевела взгляд на монитор — фигура на экране уже взялась за дверь. Реальность и пиксели слились в одну точку, и в ней не было места для спасения.
Она не закричала. Голос давно высох и превратился в пепел. Вместо этого Рут бросилась к двери и навалилась на неё всем телом, чувствуя спиной ледяной холод железа. Она защелкнула задвижку в тот самый миг, когда с той стороны последовал резкий, сильный толчок. Фургон качнулся, заскрипели старые рессоры.
— Уходи, — прошептала она в закрытую дверь, и её дыхание оставило мутное пятно на грязной краске.
Ответа не было. Только тихий, вкрадчивый скрежет ногтей по стеклу маленького окошка. Рут медленно обернулась. Пленка, которую она сорвала, свисала лохмотьями, и через узкую щель на неё смотрел глаз. Он был неестественно большим, лишенным ресниц, как будто приклеенным к стеклу с той стороны. Этот глаз не моргал. Он просто фиксировал её, как объектив старой камеры.
Внутри Рут что-то лопнуло. Это был не страх, а ярость человека, которому не дали спокойно догнить в своем углу. Она схватила тяжелый системный блок, стоявший на столе. Провода натянулись и с треском вылетели из гнезд. Мониторы погасли, погружая фургон в серый, грязный полумрак рассвета.
Она замахнулась и со всей силы швырнула кусок железа в окно.
Звук разбитого стекла был ослепительным. Острые прозрачные брызги разлетелись по фургону, вонзаясь в матрас, в её босые ноги, в обрывки черной пленки. Рут вскрикнула, чувствуя, как по лодыжке потекло что-то теплое и липкое. Она подскочила к разбитому окну, сжимая в руке самый крупный осколок, готовая резать любого, кто попытается просунуть руку внутрь.
Но снаружи снова никого не было. Только ветер свистел в разбитой раме, принося запах гари и мокрого бетона. На земле под окном лежали лишь осколки и сухая трава. Фигура исчезла, как помеха на битой пленке. Рут стояла, тяжело дыша, и смотрела на свою руку. На ладони, сжатой вокруг осколка стекла, расцветал красный, живой цветок. Она смотрела на свою кровь и впервые за долгое время чувствовала, что этот кадр — настоящий.