15

Она ушла, а я все ещё некоторое время ждал, пока шок меня отпустит, пока сердце перестанет биться, как ненормальное. Я всё ещё стоял на месте, когда по улице пронеслась скорая или полицейская машина с сиреной. Звук медленно затих, и это заставило меня сделать шаги в сторону лестницы. На секунду я даже задумался, стоит ли бежать, но нет, с Мишей это не пройдёт. Это была дешёвая попытка Ангелики заставить меня испугаться, я это прекрасно понял.

Вздохнув, я прислонился к ближайшей стене. Блять, похоже, мне ничего не остаётся, как отдать весь контроль надо собой Мише. Русский был чертовски убедителен. Он говорил правильные слова, и сказанное им уже проникло прямо в сердце и, что ещё ужаснее, затронуло чувство, от которого я давным-давно отрёкся и не думал искать. На плечи навалилась усталость от того, что я совершенно не понимал, что со мной творилось. Одно дело просто хотеть его физически, открыв для себя шикарный секс без комплексов, но почему образ Миши отзывался трепетной тяжестью там, где никому до него не было места? Я отчаянно ругал себя за эту слабость и желание ему поверить, а разум кричал, что ему ни в коем случае нельзя доверять. Впрочем, хрен с ним, с разумом, сейчас я поверил, что он действительно позаботится обо мне. Пусть я его почти и не знал, но всё-таки рискнул отбросить осторожность и отдаться своим желаниям - на данный момент мне хотелось лишь брать от Миши то, что он предлагал, не ища компромиссов.

В зеркале на стене спальни, богато обрамлённом и чересчур большом, отражалась стоящая напротив кровать с мягкими подушками и стёганым одеялом, большой ковёр и мягкие кресла. Всё в комнате было в чёрных тонах, начиная от мебели и заканчивая постельными принадлежностями. Изящное, дорогое, откровенно подходящее русскому. Всё было нетронутым и новым.

Разбитый и уставший, я сбросил халат, дополз до кровати и заснул мёртвым сном человека, которого топтали тяжёлыми сапогами в течение нескольких часов. Мне не снились ни хорошие сны, ни кошмары, но где-то посередине ночи я почувствовал, что меня обняли крепкие руки. Я повернулся под толстым одеялом и уткнулся в Мишину грудь, глубоко вдыхая его запах и приоткрыв отяжелевшие веки, сонно проговорил:

- Нам нужно о многом поговорить. Например, об Ангелике.

Я с усилием улыбнулся.

- Кажется, она в тебя влюблена...

Ощущая, как напряглось его тело, я понял, что ляпнул что-то не то. Миша провёл кончиком пальца по моей щеке, но этого, видимо, было мало: он крепче обнял меня, и его губы застыли на моих волосах.

- Где ты был? - прошептал я.

- На банкете в честь помолвки, - ответил он. - Спи, Кристиан.

Эти сказанные негромко слова заставили мои веки вновь сомкнуться. Может, он и обещал, что этот дом станет моим, но правила в нём устанавливать снова буду не я.

Первое, что я ощутил, просыпаясь, - это возбуждённый член Миши, который упирался в моё бедро. Открыв глаза, я улыбнулся. Сильные, крепкие руки всё ещё обнимали меня, и события вчерашнего дня тут же всплыли в памяти, но я почему-то больше не чувствовал тревоги. Молча рассматривая спящего мужчину, я понимал, что до сих пор не мог свыкнуться с тем фактом, что он вторгся в мою жизнь и поставил всё с ног на голову. Полный пиздец.

Невозможно было отказать себе в удовольствии ещё раз пройтись взглядом по его необычным волосам, красивому лицу, широким плечам и рельефным бицепсам. При свете наступившего утра расслабленный русский был просто неотразим. Мой взгляд блуждал по его рукам, потом спустился ниже, и вдруг мне стало кое-что интересно. Я легонько толкнул его, и Миша сонно перевернулся на спину. Нырнув под одеяло, я терялся в ощущениях... потому что ни разу не брал в рот у кого-то, кроме Тима. Миша уже доказал мне, что был в этом охеренно хорош или я был не на столько искушён, так как чаще оказывался по другую сторону. Чаще? Ха. Скорее всегда.

Я снова убедился, что природа не поскупилась, одарив Мишу впечатляющим размером. Где, спрашивается, справедливость? Ладно, мысленно разрушив свои барьеры, я решил встряхнуть свой мир: то, что казалось мне раньше "лучшим минетом", захотелось поднять до уровня "охуительный".

Я провёл языком по всей длине члена, нежно коснулся губами головки и взял его в рот как можно глубже. Обхватив пальцами основание, я начал ласкать, посасывать и ритмично двигаться. Издав сдавленный стон, Миша сбросил с нас одеяло, заставив поднять на него глаза. Он сладко улыбнулся и скользнул рукой в мои волосы, пропуская их через пальцы, а потом надавил на затылок, прижимая голову к себе.

- Что же ты вытворяешь, большие глазки...

Мой слух ласкали его громкие стоны, я позволял всё: ритм, глубину, грубость - ловя нереальный кайф и чувствуя, что Миша близок к оргазму. Всё это было совершенно не похоже на бездумный оральный секс с Тимом, впервые в жизни я сам получал удовольствие от того, что делал. Миша попытался отстраниться, кончая, но я жёстко вцепился в его бёдра, удерживая на месте. Тяжело переводя дыхание, я слизал с уголков рта капли его спермы и почувствовал, как он рывком подтянул меня выше, нашёл мои губы и благодарно поцеловал. Я расслабленно улёгся сверху, а Миша обхватил меня руками и прижал, утыкаясь носом в шею и обжигая дыханием. Раздвинув мускулистые ноги и согнув их в коленях, он сжал мои бёдра и положил ладони на мою задницу.

- Давай, бог минета, теперь можешь трахнуть меня, - со своей блядско-невинной улыбкой произнёс Миша.

Всё-таки хорошо, что я лежал, иначе точно бы упал от его слов. Здесь даже комментировать не стоило наши роли с Тимом в сексе. Я впал в ступор. А ещё надо было видеть глаза Миши, как эти красивые голубые льдинки загорелись осознанием моего положения.

- Ты что, был только снизу?

Я почувствовал, как залился краской, и попытался слезть с Миши, но он не позволил. Русский засмеялся и откинулся на подушку. Глаза его радостно вспыхнули, и он сжал меня ногами ещё сильнее, заставляя нервничать.

- Господи боже мой...- проговорил он, улыбаясь. - Я должен был сказать Раху спасибо за это.

Миша хрипло застонал, привлекая меня ближе и нежно касаясь губ. Я энергично замотал головой, пытаясь избавиться от жуткой неразберихи в голове, оторвал свои губы от Миши и недоверчиво уставился на него.

- Что смешного? - прошептал я.

Взгляд русского был очень нежным, и это удивило меня.

- Я буду первым у тебя.

У меня перехватило горло. Бля, я испугался и вряд ли смог это скрыть...

Движения его руки на моём члене были быстрыми и умелыми, я задышал часто и неровно, когда почувствовал, что Миша слегка сменил позу, продолжая пристально смотреть, и когда он серьёзно произнёс:

- Я хочу, чтобы такое совершенство трахнуло меня, хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать на мне.

И я понял, что всё. Мне оставалось только шумно выдохнуть.

- Сма-азка? - застенчиво спросил я.

- Возьмёшь так, - властно сказал он.

Пришлось послушаться. Кажется, мне стоило усвоить одно: даже если, занимаясь с ним сексом, я буду сверху, это всё равно ни хрена не сделает меня главным... возможно...

Я прижал его ноги к груди и провёл языком между ягодиц. Ну что ж... тогда и здесь ты будешь у меня первым. Трудно сказать, позволял ли Миша такую слишком интимную ласку другим, но судя по тому, с какой страстью он отдался этим ощущениям, - скорее всего, да.

"Смазки в нашем сексе никогда не будет," - успел подумать я. Этот человек знал толк в боли и наслаждении. Когда я входил в него, Миша требовал такого огня, что я и не думал о его дискомфорте. Кончая со мной, он издал шикарный стон, которым я был вознаграждён за свои труды.

Лёжа в объятиях Миши, я не знал, что делать с грёбаной лавиной эмоций, пробуждённых этим сексом. Мне понравилось. Более чем. По ходу, это был оргазм всей моей жизни. Это звучало до жути абсурдно. Банально, избито. Мозг услужливо подкидывал мне новые синонимы, и я ощущал себя полным идиотом, оттого что раньше не пробовал эту сторону удовольствия.

Он молча гладил мне волосы.

- Миша, сколько тебе лет?

- Двадцать девять.

Я от удивления выпучил глаза и сел. Значит, он на четыре года старше меня. Мне казалось, мы ровесники.

- Тебя это волнует? - спросил Миша, хотя по его тону можно было понять, что ему всё равно, что я думаю по этому поводу.

- Нет, не волнует, - быстро ответил я. - Кто тебе Ангелика?

- Головная боль, - наконец ответил Миша.

- Она, видимо, думает иначе, - сказал я немного саркастично.

Он откинул одеяло, натянул боксёры и встал с кровати, потом протянул мне руку. Мне пришлось подняться. Миша нежно провёл рукой по моей щеке и почти шёпотом ответил:

- Она уже поплатилась. За то, что открыла свой рот вчера.

- Что ты сделал? - прошептал я, уже представляя кучу всяких ужасов, которые он мог учинить с хрупкой девчонкой.

- Жить будет, - сухо ответил Миша.

Почему-то это "жить будет" насторожило меня. Я неохотно заткнулся. Впрочем, какого чёрта? Мне и правда насрать на неё и их отношения - своя шкура дороже.

- Ещё хочешь что-то спросить? - с интересом спросил Миша.

- Не-ет, - неуверенно пробормотал я.

- Отлично. Завтракаем и едем по магазинам.

- Зачем?

- Ты же хочешь новую куртку? Или моя тебе стала по душе?

- И ещё мне нужен телефон.

Миша меня проигнорировал. Я взял его за руку, ища внимания.

- Или верни мой, - и тут же жалостливо добавил, - пожалуйста...

- Не зли меня, большие глазки, - притворно зарычал Миша. - Я сам решу.

Бля-я... Кто бы сомневался в этом? То, что я вёл себя осторожно, будучи напуганным вначале, вовсе не означало, что теперь меня всё устраивало. Согласно кивнув, я не ответил, но просто спускать вопрос о телефоне на тормозах не собирался.