16

Мы ходили по бутикам четыре часа и накупили мне целую гору одежды. Теперь у меня появился новый внушительный гардероб. Количество пакетов было таким большим, что был забит не только багажник, но и задние сиденья машины.

Словно угадав мои мысли, Миша захотел, чтобы я купил что-то рождественское для дома, и я возложил на себя настоящую миссию, решив оторваться от многолетних запретов и набрать кучу яркой хренотени. Сначала мне было неловко, что я выбирал всё, что казалось милым, не обращая внимания на цвет, стиль и стоимость, потому что Тим долго вбивал в меня чувство вкуса, но, с другой стороны - я млел, когда Миша несколько раз сравнил меня со счастливым ребёнком. Конечно, в детстве я обожал такие походы по магазинам перед Рождеством. Мне было радостно и в то же время грустно. Но обдумывать свои ощущения было некогда - мы проходили мимо Medimax.

- Миша... - я резко остановился, - давай зайдём.

- Хочешь купить блендер?

Я удивился, а потом обиженно отвернулся от него.

- Или тебе не нравится чёрный чайник? - помолчав, спросил он.

Мудак.

Я попытался заискивающе улыбнуться и поднял на него глаза.

- Да и чайник тоже. Хочу розовый...

- А, так телефон уже не нужен? Значит, купим блендер и розовый чайник, - поддразнивал он.

- Слушай, мне нужен телефон. Как сейчас можно без него существовать? А вдруг мне нужно будет вызвать тебе скорую помощь?

- Мне?! Когда ты затрахаешь меня до смерти? - он расхохотался.

- Да тише ты, - я дёрнул его за рукав и огляделся. - Между прочим, на моём телефоне были красивые фотографии котиков, вот что обидно, - грустно добавил я.

Миша весело посмотрел на меня, в глазах его плясали бесенята, а потом он снова расхохотался. Он ржал так весело, что я не удержался и тоже засмеялся. Наконец Миша успокоился, а потом снова начал хохотать.

- Большие глазки, ты насмешил меня, - сказал он.

- Да не так уж и смешно, умереть затраханным. Если бы я знал, что такая перспектива способна тебя порадовать, я бы давно её озвучил, - улыбнулся я.

Он снова согнулся пополам, сотрясаясь от смеха. Меня искренне тронул его заразительный смех. Многие люди смотрели на нас. Одна пожилая фрау, проходя мимо, бросила неодобрительный взгляд. Я лучезарно ей улыбнулся, но смех распирал и меня изнутри.

- Идём, - с трудом выговорил Миша.

Он взял меня за руку и повёл в Medimax.

Без сил я забрался на переднее сиденье и прикрыл глаза. В нашем шопинге не было привычных едких замечаний и недовольных взглядов, которые Тим часто бросал на меня, где бы мы ни были. Мне было привычно молча быть рядом и как можно реже открывать рот. Я был просто красивым мальчиком при нём, как стильная сумка Lagerfeld - идеальный аксессуар, дополняющий безупречный образ. Миша же, наоборот, был заботлив, добр и внимательно слушал меня, много смешил - к этому я был совсем не готов. Честно говоря, я и правда поверил его словам о том, что он будет самим собой только со мной.

Я повернулся к водительскому сиденью, где Миша открывал коробку с новым телефоном. Он достал его и несколько минут что-то настраивал.

- Держи. Мой номер в быстром наборе под единицей. Под двойкой - номер Ильи. Если я не ответил, звони ему и говори всё, что хотел сказать мне. Понял?

Я послушно кивнул, взял в руки телефон, а потом, сдвинув брови, посмотрел на экран.

- Кто такой Ильи?

- Илья. Ты видел его в зелёном доме.

- Правая рука твоего отца? - испуганно спросил я.

- Нет, - отрезал Миша.

Понятно... Значит, тот стильный мужчина, который привёз еду и говорил с Мишей по-русски.

- Давай где-нибудь пообедаем, - мягко перевёл тему Миша.

Я согласно кивнул головой.

По дороге к ресторану мы заехали в мясную лавку и Миша что-то купил на ужин, чтобы приготовить самому. Мы были в очень приподнятом, даже весёлом настроении, и меня в первый раз в жизни не смущало, что я был одет чёрте как. Но, закуривая, я заметил, какие у меня грязные брюки, и всё-таки испытал стыд.

- Может, дома пообедаем? Я не очень хорошо выгляжу для ресторана.

- Кристиан, ты самый красивый парень, которого я когда-либо видел, - смеясь сказал Миша и остановился на светофоре.

Он повернул ко мне голову.

- Из немецких парней.

Я подавился дымом от хохота.

- Комплимент засчитан. Ты тоже самый красивый из русских парней, которых я когда-либо видел, хоть ты и наполовину немец.

Когда мы оба слегка успокоились от смеха, я предпринял ещё одну попытку с Ангеликой.

- Ангелика тебе помогает? Я имею в виду, что в тот... вечер она была в машине.

Я знал, что испорчу атмосферу, но меня это не остановило.

Спустя длинную паузу Миша произнёс:

- Давай сначала приедем.

Он привёз нас в знакомый мне ресторан Steinheil, один из любимых Тима, сейчас невероятно украшенный, создающий атмосферу праздника. Везде маленькие белые рождественские светильники, в горшках алые цветки пуансеттии. На окнах, будто белые узоры, белоснежным были выведены картинки: ангелочки, звезды, фонарики и подарки. Столы украшали нарядные скатерти и салфетки.

Мы пили кофе и ждали заказ. Я поднял глаза на Мишу, давая ему понять, что готов слушать.
Голубые глаза встретились с моими, и я почувствовал электрический разряд. Его рука, покрытая татуировками, легла на стол и сжала салфетку. Он отвернулся от меня и устремил взгляд в окно, за которым был виден падающий снег. Его лицо стало каменным, и прочитать его было невозможно.

- Отец встретил меня хорошо. Он был обрадован, что у него есть такой взрослый сын, и сразу же погрузил меня в свой мир, не давая свыкнуться и принять все эти дозволенности...

Миша судорожно вздохнул, так и не поворачивая ко мне головы.

- И я совершил первый ужасный поступок, который не имел никакого отношения к делам "Ангелов". Мне было всего девятнадцать.

У меня перехватило дыхание. Страшно представить, что он сделал, но спрашивать я точно не собирался. Одно слово "ужасный" отбило любое желание.

К нам подошёл официант и подал блюда. Я нервно поёрзал на стуле и пожалел, что здесь было запрещено курить.

Перед нами были тарелки с ароматными блюдами, но никто из нас не сделал даже попытки приступить к еде.

- Отец всё уладил... - Миша бросил быстрый взгляд в мою сторону.

Я опять не спросил как.

- В итоге я был наказан. Мне было ясно озвучено, что я бесполезная трата его семени. Так я оказался в самых низах у мелких драгдилеров, у тех, чьим дерьмом я увлёкся.

Мой взгляд метнулся к Мише. Что? Человек передо мной тщательно пытался скрыть бурю эмоций за своим каменным лицом.

- Я справился, Кристиан. Я давно не употребляю.

Миша стиснул челюсть и продолжил объяснять:

- Когда я увидел глаза того, кому причинил столько боли, у меня появилась цель: мне нужно было доказать отцу, что я не мусор.

Напряжённая складка образовалась у Миши на лбу, а в голубых глазах я чётко уловил ненависть.

- Я был согласен на всё ради статуса в "Ангелах", и я его получил.

- Исполнителя?

Он ответил мне лёгким кивком. Его слова медленно впитывались в моё сознание. Я расправил спину и сделал пару медленных, размеренных вдохов.

- А что с Ангеликой?

Лёгкий намёк на улыбку растянулся на его губах. "Только не говори мне, блять, что ты решил, будто я ревную", - подумал я.

- Не думай о ней, Кристиан. Ешь - и поехали домой.

Никто больше не произнёс ни слова, по дороге домой тоже. Чувствовалось прежнее напряжение между нами, и оно нарастало с каждой секундой.

Звук щелчка замка вернул меня из размышлений, и я вошёл в открытую дверь. Миша сам перетаскал все покупки, и как только входная дверь за ним захлопнулась, он разделся и схватил меня за руку.

- Кристиан, чем думаешь заняться?

Я не стал вырываться из его хватки. Вместо этого я встретился с Мишей взглядом:

- Надо покупки разобрать.

В его красивых бледно-голубых глазах отражалась властность и откровенное желание. Глаза были настолько бледными, что зрачок на радужной оболочке казался яркой точкой. Но в этих глазах было что-то ещё...

- Потом разберёшь, - он взял меня за руку и повёл по лестнице. - Сейчас у нас ванна.

- Ванна? - спросил я.

Он затащил меня в ванную и наконец-то отпустил из стальной хватки мою руку. Нужно было отдать ему должное: Миша был очень сильным, не представляю, на что бы он был способен, если бы дело коснулось серьёзной драки.

Я посмотрел на то, как Миша включил кран, чтобы набрать ванну, затем развернулся ко мне.

- Снимай одежду, Кристиан.

Он произнёс это таким хриплым, пропитанным сексом голосом, что внутри меня окотило тёплой волной возбуждения. Этому человеку было достаточно говорить таким голосом, чтобы у меня сносило крышу.

Миша стянул с себя джинсы, белый свитер с высоким горлом и отбросил их в сторону. У него была идеальная мужская фигура - я пожирал глазами каждую часть его тела. Светлая полоса волос, тянущаяся от груди до самого лобка, и потрясающий...

Миша улыбнулся.

- Осмотром доволен? Теперь я хочу заняться с тобой любовью в ванной. - Он подошёл ко мне и схватил за низ джемпера. - Подними руки.

Он стянул с меня джемпер, затем снял мои брюки. Я ухватился за крепкие плечи, чтобы удержать равновесие, когда поочерёдно поднимал ноги. Миша встал на колени передо мной и потянул мои трусы вниз. Тёплая ладонь прошлась по моим ногам и легла на член. Моё дыхание сбилось. Глядя на Мишу, я облизал мгновенно пересохшие губы.

Другой рукой он проскользнул между моих ягодиц - и я раздвинул ноги шире. Миша, не сводя с меня взгляда, медленно ввёл в меня кончики двух пальцев. Он некоторое время удерживал их на месте, а потом, одновременно вбирая мой член в рот, вставил их полностью. По мне прошёлся чёртов табун мурашек, и я застонал, насаживаясь сильнее. Этот гад сладко мучил меня всего лишь несколько минут, а потом отстранился. Я разочарованно выдохнул, ощущая потерю приятной наполненности.

Пиздец, я вёл себя как сексуально озабоченный. Но в присутствии русского я становился смелее и ненасытнее. Как так получалось, я не понимал. Откуда эта уверенность? Я и в лучшие времена не считал себя уверенным. С Рахом я научился оценивать его настроение, взвешивать каждое своё действие в сексе, доведя всё до автоматизма, не примешивая чувства и эмоции. Русского я хотел...

Забравшись в воду, Миша потянул меня за руку, и я расположился между его ног, откинувшись спиной на широкую грудь и крепкий живот.

В огромной ванне, полной пенистых пузырьков и горячей воды, я в неописуемом блаженстве закрыл глаза. Тепло его тела и воды дарило расслабление и покой, лёгкий цветочный запах от пены для ванны, которую он явно от души плеснул, чудесно обволакивал - и я прикрыл глаза.

- Ты когда-нибудь простишь меня, большие глазки?

Я резко распахнул глаза.

Голос, которым русский это произнёс, поверг меня в шок. Безумное отчаяние, нет, скорее, так говорят, когда заранее знают ответ...

- А что ты сделал?

Миша откинул с моей шеи волосы и начал медленно целовать влажную кожу. У меня всё похолодело внутри, и ощущение от его горячих губ вызвало дрожь.

- Мне следует начать волноваться, Миша? - я вдребезги разбил тишину в ванной и попытался сесть.

Он властно обнял меня, возвращая назад. Сильно стиснув мои рёбра, Миша прижался лбом к моему виску и прошептал:

- Теперь я лучше убью тебя, чем увижу с другим.

Охуеть конечно. Я бы сейчас ахнул и восхитился этим героем любовного романа, умеющим так красноречиво признаться в любви. Однако слово "убью", слетевшее с его губ, имело для меня вполне себе реальный смысл.

- Мне стоило большого труда видеть вас с Рахом... - сквозь зубы процедил он.

Я задумался над его словами, а потом расслабился в этих сильных руках. Набрав целую ладонь пузырьков, я подул на них, глядя, как они разлетаются по воде, и произнёс:

- Я твой.

До этого мгновения я и не осознавал масштаб своих чувств. Но я распознал истину в собственных словах.

Я влюбился в Мишу.