11

Не успела закрыться дверь в дом, как снаружи раздался автомобильный гудок. Миша отреагировал на звук взглядом, выражение его лица при этом было жёстким.

- Иди наверх, - бросил он, надевая куртку.

Я нахмурился, затем медленно пошёл к лестнице, наблюдая, как Миша исчезает за входной дверью. Поднявшись в спальню, я посмотрел из окна, как он подошёл к воротам и отпер их. На территорию въехала шикарная машина, из которой вышел высокий мужчина. Он кивнул Мише, открыл багажник, вытащил оттуда несколько больших пакетов и пошёл следом за Мишей в дом. Я вернулся к лестнице, тихо спустился на одну ступеньку и посмотрел на них.

Высокий светловолосый мужчина был старше Миши. Прилично. По крайней мере лет на десять. Он поставил пакеты на стол, снял кожаные перчатки и брезгливо огляделся по сторонам. Его волосы были красиво уложены и подчёркивали квадратную челюсть, покрытую щетиной. Мужественные черты лица, как и у Миши, словно высеченные из камня. Он был в дорогом чёрном костюме и пальто. Всё в нём было шикарным, как с обложки журнала о богатой и роскошной жизни. Уверенный. Элегантный. Он точно был из мира Раха.

Мужчина заговорил приятным баритоном на немецком, явно сдерживая голос и пытаясь говорить тише.

- Ужасное место, Ма... - его голос осёкся.

Миша сел на стул, достал пачку сигарет и протянул одну сигарету блондину. Наступила тишина. Через несколько секунд раздался щелчок зажигалки, и они оба закурили. Теперь гость заговорил по-русски, и я мог только следить за интонацией, не понимая смысла слов.

- Сегодня у тебя важное дело. Надеюсь, играя в эту идиотскую прелюдию с очередной игрушкой, ты не забыл, что эту встречу никак нельзя пропустить?

Миша сердито пробормотал что-то в ответ. Это был первый звук, который он произнёс за всё время. Откинувшись на спинку стула, русский проговорил:

- Скажи Ангелике, пусть привезёт его кольцо, оно у неё.

- Ха-ха-ха. Нет ничего хуже влюблённой и обиженной мелкой сучки. Ты играешь с огнём.

У меня по спине побежали мурашки от его смеха. Горло сдавила тревога. Кто это? Тот, кто мстил Тиму?

Миша глубоко затянулся, и его губы сомкнулись. Было видно, что он злится. Он раздавил сигарету в пепельнице посреди стола и тут же закурил новую.

Ступенька под моей ногой громко скрипнула. Чёрт. Повисла тишина. Миша встал, подошёл к бильярдному столу и вытащил из-под рваного сукна чёрную папку, потом протянул её незнакомцу, брови которого удивлённо поползли вверх.

Я тут же решил спуститься вниз. Мужчины разом повернулись ко мне. Незнакомец пихнул папку под мышку и засунул руки в карманы брюк. Его взгляд блуждал по мне, а я не мог контролировать выражение своего лица. Он молча разглядывал меня с каким-то притворным ленивым пренебрежением. И вдруг сделал шаг ко мне. Его глаза ярко и хищно вспыхнули, словно он решал, достоин я или нет. Вот только чего? Какая дебильная мысль. Я чувствовал, как у меня растёт ком в горле. Миша следил за нами с недовольным лицом. Я отступил на шаг и наткнулся на стул. Он начал падать, однако Миша успел его поймать до того, как тот ударился о пол. Незнакомец как будто очнулся. Он повернулся к Мише, обворожительно улыбаясь и показывая шикарные зубы.

- Везёт, - сказал он по-немецки и цокнул языком.

Блондин подмигнул мне и вышел за дверь, что-то напевая. Какой жуткий человек.

Сделав ещё пару неуверенных шагов в гостиную, я остановился, мешкая, поглядывая на дверь, куда вышел незнакомец. Было слышно, как завёлся двигатель и машина выехала, но ворота остались открытыми.

Сейчас во мне снова поселилась паника. Мне показалось, что Миша может не выпустить меня отсюда. А что если из этого дома я никогда не выйду? А что если этот человек наиграется и убьёт меня здесь? Вдруг заброшенный дом превратился для меня в реальную западню, отчего мысль о побеге стала ещё более манящей. У меня всё внутри опустилось, и я отступил от русского ещё на шаг. Кажется, лицо Миши стало холоднее.

- Миша... - тихо сказал я, нарушая молчание. - Что будет дальше? Ты сказал про Рождество... значит, мы тут ещё на четыре дня?

Он будто не слышал.

- Тебе надо поесть.

От еды шёл потрясающий аромат. У меня начались голодные спазмы. Я был жутко голоден, но сейчас чувствовал, что аппетит пропадает. Ситуация становилась всё паршивее и паршивее. Почему он не ответил?

Миша посмотрел на меня и вытащил из пакета на столе гамбургеры, картошку фри и апельсиновый сок. У меня пересохло во рту, но я отрицательно покачал головой.

- Мне надо знать, - торопливо произнёс я и начал потихоньку пятиться к входной двери. Моя спина почти упёрлась в дверь.

И вдруг Миша оказался у меня на пути, мгновенно преградив мне дорогу к бегству. Он стоял рядом, и я чувствовал его знакомый запах, который заполнил ноздри. Я глубоко вдохнул. Татуированные пальцы приподняли мой подбородок. Прикосновение было нежным, и я послушно поднял голову, позволяя нашим глазам встретиться.

- Меня будет искать полиция... - начал я.

- Нет.

- Сомневаюсь... Я не собирался оставаться в Мюнхене, я хотел...

Миша не дал мне договорить.

- Я сказал: "Тебя не будут искать".

Это не было предположением. Он говорил так, словно точно это знал.

Его пальцы скользнули от подбородка к шее и заправили за ухо прядь моих волос.

- Значит, мы останемся в этом доме?

Улыбка тронула уголки его рта.

- Это мой дом, Кристиан. Неплохое место, чтобы встретить Рождество.

Эта помойка - его дом? Я, конечно, вырос в самом неблагополучном районе Мюнхена, но это убогое место даже от Нойперлаха сильно отличалось в худшую сторону. Мишины слова "это мой дом" лишь подтвердили моё прежнее желание: беги, пока ворота открыты.

Миша пристально посмотрел на меня. Взгляд у него стал строже, будто я высказал все эти мысли вслух.

- Очень милое место, - сбивчиво пробормотал я, когда Миша убедился, что я не открою дверь, и отступил. - Но, может, найдём что-то другое? Более... хмм... безопасное...

Хотелось добавить "без крыс", но я замолчал.

Голубые глаза продолжали наблюдать за моим лицом. Мне даже показалось, что Миша хотел рассмеяться. Толкая меня в сторону кухни, он лишь снова улыбнулся уголками рта.

- Тут безопаснее всего. И... есть все удобства.

У меня вырвался тяжелый вдох. Я наградил Мишу взглядом "Ты издеваешься?", на что тот снова улыбнулся. У этого мужчины была поразительная улыбка. Она преображала жёсткие, агрессивные черты, делая его безумно привлекательным. До этого момента мне казалось, что крутой русский вообще не из улыбчивых.

- Я серьёзно, Миша. Может, тебе проще отпустить меня? Зачем париться со мной и держать здесь?

- Да. Моё решение на твой счёт было помутнением рассудка. А почему я принял это решение, тебя не касается. Понял?

Миша, казалось, пристально изучал меня. Я отчётливо видел, как он начинает злиться. Его недовольство нарастало как снежный ком. Никто так легко не угадает признаки нарастающей ярости, как тот, кто жил с абьюзером.

Неспособный найти в себе мужество на вторую попытку заговорить, я сел на один из железных стульев возле кухонного стола. Накатила волна дурноты, и, чтобы побороть её, я опустил голову на руки, мечтая раствориться в этом воздухе, просто-напросто растаять. Ещё совсем недавно Кристиан Феттель купался в комфорте, с крышей над головой, сытый. С закрытыми глазами я представил, как мне было хорошо с Тимом, его дом: мрамор, кожа, велюр и благородное дерево. Как пахло жасмином.

Но это было ложью.

Нет, не мрамор и кожа. Не жасмин. Ложью были все пять лет моего комфорта. А правда была в том, что я закрывал глаза на регулярные унижения и пощёчины, всякий раз, когда это происходило. Это был единственный способ оставаться там. Я старался не усугублять и думал, что когда-нибудь всё наладится. Но, оглядываясь назад, я понимал, что это было ужасно. Без Тима, я бы был бы другим. Знал ли я вообще, что значит "быть другим"? Смерть моих родителей, долги, наша нужда с бабушкой после, потом работа и снова работа за гроши. Нет, я не знаю, каким бы я был. Но я бы попробовал. Я бы действительно постарался.

- У тебя не будет причин волноваться, Кристиан, - услышал я.

Я в шоке замер, не отрывая ладоней от лица. Слова Тима о герре "как его там". Я даже не смог вспомнить фамилию.

- Я тебе не верю... - прошептал я.

Отодвинув стул, я встал и со злостью выкрикнул:

- Не верю!

Я сорвался с места к двери, так быстро, как только мог. Где-то позади раздались тяжёлые шаги по деревянному полу. Распахнув дверь, я помчался по подъездной дорожке в сторону открытых ворот. Неожиданно правая нога подвернулась, когда я наступил на какую-то неровность под снегом и, подскользнувшись, упал в снег, напарываясь ладонью на что-то острое. Когда я быстро поднялся, чтобы бежать снова, в меня врезалось нечто, налетев всей массой и выбив весь воздух из лёгких. Дышать не получалось. Открывая рот и пытаясь сделать вдох, я запаниковал, но тяжёлое тело давило сверху, и крепкие руки сжимали меня словно в тисках, угрожая раздавить. У меня началась истерика.

- Отпусти меня!

Я боролся изо всех сил. Моя кровь от пореза смешалась со снегом, пачкая Мишины руки, которые я пытался оторвать от себя. Колючие снежинки падали на нас и тут же таяли, превращаясь в маленькие капли. Миша возвышался надо мной как гора, его голубые глаза впились в мои. Я пнул его ногой, пытаясь попасть в пах, но в этот миг его язык коснулся моих губ. Миша, не разрывая поцелуй, убрал руки с моего горла и крепко ухватил за затылок, сильнее прижимая к губам. Через несколько секунд, издав что-то, похожее на рык, он разорвал поцелуй и, глядя мне прямо в глаза, провёл большим пальцем по моей нижней губе.

- Ты мой, большие глазки.

Вот так просто, будто у меня никогда и не было выбора в этом вопросе.

Моё сердце билось о рёбра, набирая сумасшедший ритм и угрожая выпрыгнуть из груди. Постепенно Миша становился размытым пятном, едва видимым сквозь разделяющие нас слёзы. Я никогда не умел сдерживать их, раздражая своей эмоциональностью Тима. Сейчас ледяные глаза человека, о котором я фактически ничего не знал, не оставили мне никаких шансов. Все понятия о правильном или ошибочном, хорошем или плохом улетучились из моей головы. Я почувствовал, что нуждаюсь в этом человеке. Нуждаюсь так, как никогда и ни в ком больше не нуждался.

- Поверь мне, - прошептал он.

В состоянии ли я его простить? Просто забыть и не вспоминать, что он сделал? В какой-то момент я почувствовал совершенно диснеевскую надежду на хэппи-энд, как в мультиках из детства, которые так любил смотреть. Видя, как Мишина грудь тяжело вздымается, я нежно провёл рукой по его скуле и, не думая, поцеловал его, потому что не знал, что ещё сделать. Миша прижал меня ближе, целуя в ответ, и я крепко вцепился в его руки, отказываясь отпускать.

Миша медленно поднялся на ноги и потянул меня за руку. Мы выглядели, наверное, впечатляюще: мокрые от снега, перепачканные в моей крови. Я бросил взгляд на свою трясущуюся руку: с ладони сильно капала кровь. Русский проследил за моим взглядом.

- Никогда больше так не делай, - серьёзно сказал он.

Абсолютно несчастный, я сидел на стуле, ощущая боль в ладони и сильную дрожь во всём теле.

- Иди сюда.

Миша посмотрел на меня, направляясь к кухонному шкафчику над раковиной. Он открыл его и достал бинт и бутылку водки, которую налил в стакан. Я подошёл и встал рядом. Мой взгляд упал на полки шкафчика - и я застыл. Там лежало зеркало с остатками от белых дорожек порошка, рядом трубочка, игла, ложка и зажигалка. Миша вытянул мою руку и обильно полил рану. Было больно. Я безуспешно пытался вырвать свою многострадальную конечность, но он уже ловко начал наматывать бинт. Закончив, Миша скрестил мускулистые руки на груди и усадил меня за стол. Он поставил стакан с водкой передо мной.

- Пей.

Послушно кивнув, я взял свободной рукой стакан и сделал большой глоток. Рот и гортань обожгло, и я зашёлся в приступе кашля. Миша улыбнулся и налил ещё. Он пододвинул ко мне еду, которую привёз блондин.

- Ешь.

Я развернул гамбургер и откусил сразу половину. Мой изголодавшийся желудок немедленно взбунтовался. Я подцепил ломтик картошки и тоже отправил в рот.

- Зачем ты вообще побежал?

- Зафем?! - спросил я с полным ртом.

- Да. Зачем? - спросил Миша с непроницаемым лицом.

Русский сидел напротив. Сильный, спокойный, считающий ниже своего достоинства, объяснять что-то другим. Привыкший, что только его логика имеет значение, добивающийся всего силой. Он был вправе рассердиться на меня. Этого я не отрицал.

- Тебе нужно то, что придаст тебе уверенности, Кристиан... - заявил Миша, глядя на меня.

Я бросил быстрый взгляд на открытый шкафчик с наркоманским набором.

Дерьмовая ситуация! Дерьмо! Дважды, трижды дерьмо!