Призрак
Когда девочка была совсем маленькой, когда у неё ещё был дом, она часто слышала про жизнь после смерти. Взрослые часто говорили про какие-то непонятные небеса, про тот свет и про то, как бабушка смотрит на девочку с неба.
Девочка не верила. Она ясным утром выходила на улицу, внимательно разглядывала небо и приходила к выводу, что никого на небе нет.
Что ж, она была права.
Когда перед глазами девочки возникли прежние зелёные волны, она поняла, что не попала на небо. Отнюдь нет: теперь она навсегда останется в этом кошмарном мире, только теперь уже в виде бесплотной тени.
Прекрасно.
Она взглянула на свои руки. Очертания пальцев расплывались, цвет загорелой кожи выцвел и отдавал теперь трупной бледностью. Издевательской яркостью сиял её верный жёлтый дождевик.
Девочка не смогла подавить вздох разочарования. А она надеялась, что хоть смерть станет для неё избавлением...
Ладно. Если недолгая жизнь и научила девочку чему-то, то это тому, что всегда прежде всего стоит оглядеться.
Итак, она там же, где и потерпела столь неудачный конец. Зелёная вода до горизонта, влажный холодный ветер, неприветливые скалы. Единственное, что обрадовало девочку - теперь она не ощущала холода.
Хоть что-то.
Стоп. Кто это? Кто осторожно пробирается к кромке воды, прыгая по мокрым скалам?
Ты.
Девочка в белом.
До девочки в дождевике дошёл абсурд ситуации, и она громко, горько рассмеялась. Она этой девочке жизнь спасла! И ведь была же, была попытка благодарности... ну почему эта Притворщица оказалась такой живучей?! От бессильной ярости девочке захотелось кричать, но она сдержалась.
Никто бы всё равно не услышал.
Никто бы не помог.
И обречённость, переполнявшая девочку, начала медленно переливаться через край...
Лёгкий призрак следует за хлипким плотиком, на котором скорчилась тощая девочка в белом белье. Серые глаза безучастно смотрят на волны из-под чёрной чёлки.
Девочке жалко свою знакомую. Но разве может жалкое привидение помочь живому ребёнку?
Не может. Уже ничего не может. Всё, что осталось от неё - это бестелесный, эфемерный дух и оставленный на волнах дождевик.
Иначе говоря, ничего.
Нигде - жуткий мир. Захватывающий, гипнотизирующий, убийственный. Жестокий, гротескный. Неподходящий.
Холодно. Ветрено. Девочка в белом медленно идёт вперёд, не думая, куда. Обречённая душа следует за ней, за единственным маяком, за которым можно пойти в этом нестабильном мире. Следует, потому что больше не за кем следовать.
Серое, безрадостное небо. Такое же, как над Гнездом, как над морем. Такое же, как изорванная, опустошённая душа девочки в жёлтом дождевике.
Она могла бы говорить, она могла бы кричать, звать на помощь изо всех сил. Но никто не услышит, и она это знает.
А её неблизкая знакомая всё идёт куда глаза глядят, её чёрные волосы грязные и лохматые, её одежда из белой давно стала серой. Серой, как небо.
Чёрная Башня на горизонте, беспощадная и всеобъемлющая, давящая на детский разум. Она манит и одновременно пугает, заставляет сходить с ума даже тех, кто уже мёртв.
Поэтому девочка в жёлтом дождевике не последовала туда за знакомой. Не следила за её новым другом, пока он искал способ попасть в Башню. Она парила где-то, сама не зная где, и ждала, когда же девочку вызволят.
В конце концов, теперь двух девочек объединял ещё и старый, мокрый жёлтый дождевик. Практически родственные души, с горькой иронией думала мёртвая.
А потом поняла, что что-то не так.
В Башню попала девочка. Потом туда попал мальчик.
А вышла из Башни одна лишь девочка.
От одного человека не осталось ничего, кроме искалеченной души. От другого - ничего, кроме хрупкого детского тела.
Какие разные судьбы.
А обречённость у обеих одна.