Куклы
Особняк почти пуст.
В солнечных лучах, проникающих сквозь приоткрытые окна, сверкают пылинки. Пахнет деревом, пылью, лаком и клеем. От каждого шороха просыпается эхо и наполняет комнаты гулкой пустотой.
Лакированные доски скрипят под ногами, обутыми в шёлковые туфельки.
Притворщица сумрачно оглядывает огромный особняк. Сколько она себя помнит, Гнездо всегда было её домом. Защищённое, роскошное - совсем не такое, как весь этот мир.
Тут ей дают всё, что она ни попросит. Новые платья, новые комнаты, новых кукол - что угодно для озлобившейся души. Одного слова, одного взгляда хватает, чтобы её послушались, чтобы мигом бросились исполнять её волю.
Она должна быть счастлива.
Почему же это не так?
Придирчиво осмотрев комнату, в которой полдесятка кукол смирно сидят на ковре, Притворщица проходит в обеденный зал и замирает.
Одна из кукол, самая новая, лежит на полу. Должна сидеть на стуле, как и все остальные, а вместо этого валяется, как старая тряпка, на полу.
Непростительно.
Притворщицу не волнует, что кукла не могла бы упасть на пол сама. Она рывком хватает игрушку за длинный малиновый шарф и тащит вон из комнаты. Куклу ждёт серьёзный разговор.
Маленькая хозяйка Гнезда не знает, откуда у неё куклы.
Точнее, знает, но не понимает. Она лично контролирует все действия своей немногочисленной прислуги и знает, что Умелец использует в своём ремесле кожу отнюдь не животного происхождения. Да и Дворецкий не держит от неё в секрете, откуда у кукол такая разнообразная одежда.
Но какое это имеет значение, верно?
Ну зачем Небытию живые дети? Они же бесполезные, непредсказуемые и, самое главное, наотрез отказываются подчиняться! То ли дело куклы. Их можно рассадить на ковре, вручить им чашки с чаем и приказать сидеть смирно - и они ни за что не ослушаются...
А ещё живые дети почему-то не хотят играть с Притворщицей. Почему, интересно? Разве у неё плохо? Разве недостаточно богато украшено Гнездо? Разве детей здесь не кормят, не поят и не одевают, прежде чем сделать из них покорные игрушки?
И вообще - Притворщица заслужила иметь этих кукол! Заслужила право рассадить их в чётком порядке и играть с ними днями напролёт. Если уж эти странные дети не хотят быть её игрушками, она заставит их ими стать.
Притворщице совершенно плевать на то, что она и сама ребёнок.
Разумеется, Дворецкий всё рассказал.
Он просто не мог не рассказать своей госпоже, кто именно явился причиной её недовольства. Она только фыркнула, ведь не собиралась прекращать злиться на куклу. Но описание злоумышленницы запомнила.
Маленькая девочка в жёлтом дождевике, говоришь?
Что ж. Ей Притворщица отомстит потом. Сначала нужно со всей строгостью наказать куклу. Будет знать, как нарушать установленный порядок!
Будучи ребёнком, Притворщица не так сильно подверглась искажению, как прочие жители Нигде. Но определённые изменения всё же произошли.
Например, она стала гораздо сильнее детей из иных миров.
Именно поэтому многострадальная кукла в итоге лежит разломанная у ног маленькой госпожи.
Когда пелена гнева спала с глаз, на смену ей пришло раскаяние - если, конечно, её душа, изломанная влиянием Стен, ещё способна на раскаяние. Поэтому не остаётся ничего иного, кроме как сесть на скамейку на самом краю скалы, угрюмо глянуть на то, что осталось от куклы, и разреветься. Разреветься громко и горько, как разревелась бы любая маленькая девочка в любом из миров.
Ну, или почти любая.
Потому что та девочка, которая сейчас осторожно подходит к Притворщице сзади, реветь явно не собирается.
Притворщица слышит шаги, раздражённо оборачивается - и узнаёт жёлтый дождевик, о котором слышала до этого. Раскаяние мигом меняется обратно на гнев.
«Это ты во всём виновата! Ты!!»
Притворщица начинает погоню.
Дождевик медленно всплывает на поверхность зелёной бушующей воды.
Ни Притворщица, ни её маленькая жертва так никогда и не показываются из-под волн.
Девочка с аккуратно остриженными чёрными волосами внимательно смотрит сверху.