19 глава
Не успел Освальд осознать, что проснулся, как услышал голос, доносящийся откуда-то издалека. Разобрать, что говорилось, у него не вышло: слова словно звучали наперебой друг другу. Набрав в легкие воздух, Освальд попытался раскрыть глаза, но тут же закрыл их из-за ослепительного сияния. С усилием англичанин поднял голову и повернул ее против источника света, но не сумел удержать на весу и больно ударился о что-то твердое. Освальд никак не мог понять, о что он вообще умудрился стукнуться, но через пару секунд рассудил: «Я спал на полу».
Голос начинал слышаться отчетливее и громче, и до Освальда дошло, что это не говорящий находится где-то далеко — наоборот, совсем рядом, — а тупая головная боль заглушала все звуки. Слова начали складываться во фразу: «Освальд, черт побери, вставай!». Приоткрыв глаза, англичанин увидел Эрнеста, нависшего над ним. Внезапно негр присел на корточки, прищурился, смотря Освальду в лицо, и легонько пошлепал его по щеке.
— Эй, — отозвался Освальд и машинально поднес руку к щеке.
— Ого, живой, — усмехнулся Эрнест и встал. — Вы с Элизабет друг друга стоите — такие сони! Но нам-то с тобой нужно торопиться.
— Куда? — он оторвал спину от деревянного пола, приняв сидячее положение, и недоуменно уставился на друга.
— Ух, алкоголь память отшиб. Нам как бы к ограблению готовиться надо, а оно уже на носу.
Освальд дотронулся до виска и нахмурился, вспоминая, что говорил Эрнест об ограблении. Негр, видимо, понял, что ждать ответа бессмысленно, и пояснил:
— Дилижанс Дилана Валентайна.
— А, точно, — пробормотал Освальд.
— Нам нужны черные шляпы и пальто, это можно купить и здесь. А снаряжение лучше прикупить в Сен-Валлей, а то у здешних, в особенности у Катчполов, возникнут вопросы, зачем оно нам. Слухи здесь, полагаю, разносятся быстро, — вслух размышлял Эрнест, иногда посматривая на Освальда.
— И Шона надо найти, — прибавил англичанин. Головная боль чуть стихла, и теперь было хотя бы не больно думать.
— Ага-а. Так что вставай, время не ждет!
— Погоди, а сейчас который час? — спросил Освальд.
— Ну-у, — протянул Эрнест, запустив руку в карман штанов, и вытащил оттуда часы. Сдвинув брови, он с долей таинственности проговорил: — Самое время просыпаться.
— А если серьезно?
— Агрх, половина восьмого, — закатил глаза негр.
— А мог еще раньше разбудить, а? — продрав глаза, промычал англичанин.
— Ну да, — хмыкнул Эрнест и убрал часы в карман. — Я так-то проснулся еще полчаса назад, но решил тебя пожалеть. А Элизабет пусть поспит — дел у нее вроде как нет.
— А у нас имеются, — произнес Освальд и, опершись руками о пол, встал на ноги. — Давай ты сейчас сходишь к... куда там...
— За одеждой, — договорил Эрнест.
— Да, за одеждой. А я тебя здесь подожду.
— Ладно, без проблем. Не скучай, — он подмигнул и метнул взгляд в сторону спящей Элизабет, будто говоря Освальду: «Оставляю тебя с ней наедине».
Англичанин махнул рукой и потянулся, сглотнув слюну. Жутко хотелось пить, но, судя по всему, ничего, кроме бренди, в доме не было. Но хоть он и старался не обращать внимания на сухость в горле, вкупе с головной болью она ощущалась еще сильнее и неприятнее. Мысли Освальда, как диких зверей в прериях, заняла жгучая потребность в воде, прохладной и освежающей, способной успокоить горло.
Вспомнился Эрнест, выглядящий так, будто не ощущал никакого дискомфорта. Либо он совсем не чувствовал похмелье, либо очень быстро от него избавился. И, как рассудил Освальд, несмотря на мешающую соображать боль, от сухости в горле негр не мучался. В англичанине вспыхнула надежда, что в доме есть вода, и он рванул в столовую.
Бутылки так и остались стоять открытыми на столе. Бегло оглядев комнату, Освальд с досадой вздохнул, не обнаружив ничего, что могло помочь, как вдруг его взгляд зацепился за нечто блестящее на свету. Сначала Освальд решил, что ему показалось, но спустя мгновение все же подошел проверить. На подоконнике стоял наполовину полный графин воды, а рядом с ним — стакан, на дне которого осталась вода, не допитая Эрнестом.
Но Освальду было неважно, пил из этого стакана негр или нет. Он схватился за графин и, придерживая одной рукой стакан, налил туда воду. Налил неаккуратно: вода немного перелилась за края. С громким стуком англичанин поставил графин на место и глотком осушил стакан. Прохладная вода обдала свежестью горло, жаждавшее влаги. Сухость чуть-чуть отошла, но Освальду было недостаточно.
Только после третьего стакана англичанин остановился. Мужчина вытер губы рукой и бросил задумчивый взгляд на бутылки бренди. Когда Освальд зашел в комнату, ему показалось, что все они выпиты, но, подойдя к столу, он понял, что одна бутылка все-таки не была откупорена. Она стояла позади двух пустых, и разглядеть ее полностью Освальд сразу не смог.
Взяв бутылку за горлышко, англичанин повертел ее в руках, потряс ее, вглядываясь в плескавшееся внутри бренди, а затем задумался. «Вряд ли я где-то снова увижу такую, — размышлял Освальд. — Лучше уж сохранить». Он медленно кивнул, будто соглашаясь с собой, и направился в кладовку.
В главной комнате Освальд задержался. Встав у матраца, на котором спала Элизабет, он загляделся на девушку. Та лежала почти неподвижно, только грудь еле заметно вздымалась от размеренного дыхания. Уголок рта Бет был чуть приподнят, а когда Освальд опустился на корточки и вгляделся в ее лицо, он понял, что девушка улыбалась. Слабо, кротко, но искренне. Она заснула с улыбкой на губах. Англичанину совсем не хотелось отрывать взгляд от Элизабет, но чувство долга, твердящее, что у Освальда есть дела, заставило его двинуться к двери.
На улице Освальд почти никого не увидел. На крыльце своего дома сидел Клайд, запустив пальцы в длинные волосы и качая головой. Его лицо англичанин разглядеть не смог, да и не нужно было — движения парня говорили сами за себя. Он был в отчаянии. Пожав плечами, Освальд пошел дальше, отметив для себя, что надо бы наведаться к Клайду.
Придя в кладовку, располагающуюся позади дома, англичанин без раздумий поставил бутылку на маленький столик, стоящий в самом углу в тени. Выбирать особо не приходилось, ведь в кладовке почти ничего не было. Только один матрац да этот столик. Закрыв за собой дверь, Освальд удовлетворенно хлопнул в ладоши и чихнул. Хоть дом и был построен относительно недавно, пыли в кладовке успело скопиться предостаточно.
Эрнеста видно не было, и Освальд решил отправиться к Клайду. Тот продолжал сидеть на том же месте в той же позе. Писатель сразу подскочил, как только англичанин приблизился к нему. В глазах Клайда отразились испуг и тревога, но их моментально сменило облегчение, и лицо парня озарила улыбка.
— Доброе утро, мистер Уоррен, — поздоровался Клайд, вытянув спину.
— Доброе утро, — Освальд быстро огляделся. Он уже было захотел попросить Клайда не упоминать в Олд-Крик имя «Освальд Уоррен», но что-то подсказало ему, что это бесполезно. Англичанин набрал в легкие воздух и как можно менее заинтересованно заговорил: — Ты сегодня какой-то встревоженный, как я погляжу. Что-то случилось?
Лицо Клайда сразу омрачилось.
— У меня почти кончились деньги. Представляете?
— Ты сейчас серьезно? — подняв брови, удивился Освальд.
— Да. Я абсолютно серьезен. Не понимаю, как их стало так мало. Когда вчера смотрел, было больше пятидесяти, а сейчас... Мне же еще долг мистеру Катчполу отдавать! — простонал Клайд и присел на ступеньки. Освальд остался стоять.
— Вот это ты попал, — пробормотал англичанин.
— Меня точно выселят, — обреченно проговорил парень. — Работать меня никуда не берут.
— Куда же деньги пропали?
— Ума не приложу. Украсть не могли, потерять я тоже не мог...
— Может, попробуешь что-то другое, только не связанное с писательством? — предложил англичанин.
— Хорошая идея, — произнес Клайд. — Жаль, что я раньше до нее не додумался. Устройся я в салун или, например, магазин, ничего такого бы не было. Но нет, я же упертый бара...
— Не кипятись, — перебил его Освальд. Ему стало так жалко Клайда, что он захотел парню как-нибудь помочь. В сумке англичанина лежало столько денег, сколько писателю и не снилось, а завтра эта сумма должна будет еще увеличиться. Освальд вздохнул. — Давай-ка я тебе дам немного...
— Нет, спасибо, мне еще долги не нужны.
— Я тебе не одалживаю. Бери, — сказал Освальд и протянул Клайду стопку с сотней долларов.
— Вы не шутите? — изумился Клайд.
— Надо же преступникам хоть что-то хорошее делать, — мягко улыбнулся Освальд.
— Спасибо, мистер Уоррен, — взяв стопку в руки и принявшись судорожно пересчитывать деньги, сказал Клайд.
Освальд уже было открыл рот, чтобы сказать, что благодарить, собственно, не за что, как вдруг он краем глаза заметил фигуру чернокожего, выходящего из магазина и несшего что-то черное в руках. Без сомнений, это был Эрнест, и нес он черные пальто и шляпы, купленные у портного. Негр сначала направился к своему дому, но на середине дороги остановился и обернулся в сторону англичанина и Клайда. Идти к другу Эрнест вряд ли намеревался — тогда бы пришлось объяснять Клайду, зачем им такая одежда, а говорить парню про ограбление точно было опасно. Никто не должен был знать про это дело, кроме Освальда и Эрнеста. Можно было доверить тайну Элизабет, но англичанин не стал так поступать. В глубине души он хотел, чтобы Бет знала об этом, и не желал от нее что-либо скрывать, но понима, как девушка относится ко всему противозаконному. Заявление об ограблении она точно встретит с осуждением.
Эрнест коротко кивнул Освальду и, дождавшись ответа, двинулся к дому. Клайд уже убрал стопку в карман сюртука и теперь благодарно глядел на Освальда, не заметив ни Эрнеста, ни кивка англичанина.
— Я безмерно благодарен вам, мистер Уоррен, — звенящим от восторга и облегчения голосом сказал молодой писатель. — Что бы я без вас делал...
— Всегда пожалуйста, — ответил Освальд.
Эрнест уже зашел в дом, и англичанин стал дожидаться, когда он выйдет. Тогда-то можно будет отправиться в Сен-Валлей за снаряжением и Шоном, которого Освальд не видел уже много дней. Он уже не чувствовал обиды на старого друга за уход и ссору, а, напротив, желал встречи. Даже осознание, что из-за него Освальд, Бет и Эрнест попали в неприятности, не могло затмить это желание.
«Шона тоже ищут Валентайн и Рэтчетт», — напомнил себе Освальд.
Клайд время от времени открывал рот, желая что-то сказать, но тут же его закрывал, не в силах подобрать правильных слов. Но по его светлому выражению лица и признательному взгляду Освальд все понял. Когда парень в очередной раз попытался заговорить, англичанин поднял руку, жестом остановив его, и медленно кивнул.
— Мистер Уоррен, может, перейдем на «ты»?
— Почему нет? — он пожал плечами. — Мы же соседи.
— Хорошо, спасибо, — тем же вежливым тоном ответил Клайд.
Освальд пробыл с писателем еще пару минут, погрузившись в молчание, и всколыхнулся, когда увидел Эрнеста. В глаза англичанину бросились довольное выражение его лица и триумфально приподнятый подбородок, и Освальд улыбнулся краем рта, увидев, как негр вскинул руку, приветствуя друга. Клайд не мог не заметить шедшего в их сторону Эрнеста и, когда тот подошел совсем близко, поджал губы.
— Доброе утро, — бросил Эрнест Клайду и обратился к Освальду: — Ну что, Тацит...
— Он знает, кто я, — перебил его англичанин. — Бессмысленно разыгрывать перед ним этот цирк.
— Правда? — Эрнест удивленно поднял брови, глядя на Освальда, как на умалишенного.
— Он был тогда в театре, — поспешно пояснил тот, и негр подуспокоился. — Прости, Клайд, но нам пора.
— Понимаю. До свидания, Освальд.
Брови Эрнеста поползли на лоб, а, когда он и Освальд отошли от Клайда, со смешком спросил:
— Он тебя по имени назвал? А где же уважительное «господин Уоррен»?
— Господи, Эрн...
— Да шучу я, король преступного мира. Одежду, как понимаешь, я прикупил. А теперь айда в Сен-Валлей. Лошади в конюшне, если что. Вчера, пока вы дрыхли, занялся этим. Все-таки зря я взял коня с такими дорогими сбруей и седлом. Местные любят задавать вопросы.
— Но ты-то умеешь ловко на них отвечать. Так, а где конюшня?
— Рядом с магазином доктора. Еще увидишь, — он потрепал Освальда по плечу и внезапно ускорился, из-за чего англичанину пришлось поторопиться.
— И много ты успел вчера разведать, пока я спал? — нагнав друга, спросил Освальд. Эрнест на удивление быстро освоился в Олд-Крик — и расположение магазинов быстро запомнил, и навести справки успел, в то время как англичанин примерно помнил только дорогу к салуну.
— Да, конечно, — усмехнулся негр. — Местный конюх спит с дочкой мясника, оружейник тайком варит самогон, а доктор ему помогает.
— А если серьезно?
— А если серьезно, то ничего интересного. Ну, кроме дилижанса Валентайна. К слову об этом. Портной сильно удивился, когда я попросил черные, блин, пальто и шляпы. Подозревать меня начал. Знаешь, что я ему сказал?
— Удиви, — заинтересовался Освальд.
— В общем-то, мне нечем тебя удивить. Сымпровизировал. Вот просто представь: меня спрашивают: «Зачем тебе все черное?», а я, как бревно, стою, улыбаюсь, а потом выдаю: «Буду специально вызвать подозрение». Портной уставился на меня, как на душевнобольного, а я ему подмигнул. Мол, шучу, ха-ха. И это сработало, раздави меня бизон! Он засмеялся, и я, решив воспользоваться моментом, преспокойно объяснил, что попросту люблю черный цвет.
— Он правда ничего не заподозрил?
— Агась. Вообще ничего. Хотя я бы на его месте побежал за шерифом.
— Да ты прямо законопослушный гражданин. Всем бы такую сознательность.
— Если бы все были такими, то мы бы давно испустили дух. Повезло, что этот парень в сюртуке не побежал всем рассказывать о тебе и твоей невиновности. Хотя...
— Мы ограбили дилижанс, дом того старика...
— Хакса, — подсказал Эрнест.
— Да, Хакса. К тому же я его убил. А также убил двух зеленорубашечников. Надеюсь, на плакате с моим лицом пока написано «Доставить живым», а не «Живым или мертвым». Хотя какой смысл ловить меня живым, если меня и так повесят?
— Это я должен тебя спрашивать об этом, охотник за головами.
— Ага... Только уже бывший.
— И нечего горевать, Уоррен. Теперь у тебя новая работа — преступник... Глядишь, легендой Дикого Запада станешь.
— А потом умру в тридцать пять. Хотя «легенда Дикого Запада» звучит престижно, — он взглянул в глаза Эрнесту, и тот ухмыльнулся. Освальд отвел взгляд и пробормотал: — Может, вправду стану. Только Бет подвергать опасности не хочу.
— Хочешь и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Это вполне возможно, если постараться.
— Ты хочешь, чтобы я стал легендой Дикого Запада, что ли? — не сдержав смешка, произнес Освальд. — Не надо меня подначивать.
— Конечно, пока нам это не нужно, — с хитринкой проговорил Эрнест, — но потом, когда соберемся с силами, можно будет попробовать...
— Да, — после недолгой паузы согласился Освальд.
Идея о становлении легендой очень понравилась ему, и англичанину не хотелось отказываться от нее. Престиж, уважение, известность... Все это казалось ему очень, очень привлекательным, но он осознавал, к чему это приведет. За ним будут охотиться все: люди Рэтчетта, законники, охотники за головами, но, впрочем, как это отличается от его положения в настоящий момент? За ним и так все охотятся. Он в розыске. Да и Бет с Эрнестом тоже. Освальд на мгновение испугался мысли, что он может утянуть за собой в могилу своих друзей, и титул легенды показался ему уж очень дорогим, но жажда известности не дала этой мысли потухнуть.
— В историю попадем, — то ли вслух, то ли мысленно сказал Освальд.
— Да, — подтвердил Эрнест. — И я тебя не подначивал: ты сам сказал, что это престижно.
Они прошли мимо салуна с его вымытыми окнами и звенящей тишиной. Даже находясь снаружи, Освальд почувствовал на себе ее чарующее воздействие, которое при отсутствии музыки пианино ощущалось в разы сильнее. Стало не по себе, и он решил заговорить снова:
— Пока ты был дома, Бет еще спала?
— Не-а. Точнее, когда я заходил, она спала — это точно. Но вот когда я спрятал наши обновки и собирался уходить, она проснулась. В самый неподходящий момент. И сразу о тебе заговорила, — Эрнест наклонил голову вбок и, понизив голос, проговорил: — Даже глаза не успела раскрыть, как о тебе вспомнила. Это так... — негр многозначительно посмотрел на Освальда.
— Мило, ага, — как бы с раздражением произнес он, но взгляд отвел. Слышать такое было очень приятно. — А что дальше?
— Ну, она встала, огляделась и спросила, где ты и куда мы собираемся. Ты меня понимаешь: не мог я сказать ей, что мы едем в Сен-Валлей за оружием и твоим старым другом. Но врать я не стал, — Эрнест поднял палец. — Сказал, что, мол, мы по делам в город. Она-то не дурочка и сразу смекнула, что я что-то умалчиваю. Меня спасло только то, что она не отошла от похмелья.
— Вот так сюрприз будет, когда мы приведем Шона, — задумчиво сказал Освальд.
— Да не то слово. Так-с, вот и конюшня.
Эрнеста и Освальда встретил парень лет четырнадцати. Убрав прилипшие ко лбу волосы, он задорно воскликнул:
— Доброе утро!
— Привет, — с улыбкой произнес Эрнест. — Мы за лошадьми.
— Это я мигом, мистер Шампань. Пойдемте за мной!
Освальд взглянул на негра. Тот пожал плечами, и они двинулись за парнем, едва поспевая за ним.
— И все-таки чудная лошаденка у вас, мистер Шампань!