13 глава
«Кто же такая мисс Майер?» — спрашивал себя Освальд. Он был целиком и полностью уверен, что слышал это имя. Или читал, черт теперь поймет. Англичанин рылся в памяти, словно в переполненной сумке, казавшейся бездонной, но не мог ничего вспомнить. Он мог услышать эту фамилию где угодно: в газете, в разговоре, произошедшем несколько лет назад или совсем недавнем, да хоть от Марко. Раньше, когда старика не подводила память, мексиканец любил поговорить о прошлом. Может, тогда он рассказывал про соседскую девушку, в которую был влюблен, или про старуху-стерву, продававшую помидоры. «Нет», — твердо сказал себе Освальд. Имя мисс Майер он услышал совсем недавно.
— Освальд, все в порядке? — наклонившись над столом и перейдя на шепот, спросила Элизабет.
— Да, — рассеянно произнес Освальд. — Просто...
Его зрачки сузились, и англичанин весь напрягся, будто приготовившись к атаке. Он сам произнес имя «мисс Майер», когда вместе с Эрнестом читал выкраденное письмо — письмо Валентайну от Рэтчетта. «Мисс Майер передала мне весть, что Вам нужны все трое», — вспыхнули в его голове слова, произнесенные им же.
— Просто что? — Бет вскинула бровь. Всем своим видом она показывала, что понимает, что Освальд что-то скрывает. Девушка медленно качала головой и пристально смотрела в растерянные глаза Освальда. Англичанин надеялся, что Элизабет разговаривала не с той мисс Майер, про которую он подумал.
Освальд не хотел снова врать Бет. Он не рассказал ей про ограбление почтового дилижанса, не сказал, куда он и Эрнест направились ранним утром, соврав про Олд-Крик. Он ощущал себя ужаснейшим человеком. Он себя ненавидел.
— Имя знакомое, — внятно проговорил Освальд и встретился с Бет взглядом. Девушка вздохнула и откинулась на спинку стула. Англичанин начал вставать из-за стола, приговаривая: — Мне надо переговорить с Эрнестом.
— Хорошо, Генри, — сухо произнесла Элизабет.
Освальд потупил голову и вышел из столовой. Тут же он поймал на себе взгляд Дюссандера. Англичанин догадался, что немец слышал тон, которым Элизабет произнесла последние слова, хмыкнул. Прислушайся толстяк к их разговору, он бы услышал и настоящее имя своего постояльца.
— Что, поссорились? — с понимающим выражением лица спросил Освальда Дюссандер.
— Можно и так сказать, — вяло произнес англичанин.
— Ничего, еще помиритесь, — сказал немец. Освальд различил в его словах нотку иронии. Может, даже насмешку. «Наверное, показалось», — подумал он и поднялся по лестнице.
Наверху Освальд встретил Эрнеста. Негр стоял, прижавшись ухом к двери номера Арчибальда. Заметив англичанина, он приложил палец к губам и кивнул ему, подзывая к себе. Освальд на цыпочках подошел к Роббинсу и нахмурился.
— Послушай, — шепнул ему Эрнест и отошел от двери, освободив место Освальду.
Англичанин вслушался в тихий разговор в номере Арчибальда. Поначалу он не слышал ничего, кроме голоса старого кучера, но затем раздался второй голос, жесткий и вместе с этим нарочито вежливый. Освальд вздрогнул.
— Узнаешь? — одними губами спросил Освальда негр.
Англичанин ничего не ответил. С Арчибальдом разговаривал Хьюго Рэтчетт. И Элизабет тогда точно разговаривала именно с той мисс Майер, которая работает на Валентайна. Освальд отстранился от двери и вжался спиной в стену. Его лицо побледнело, и он посмотрел на Эрнеста широко раскрытыми глазами, полными отчаяния. Он был почти полностью уверен, что агент пришел именно за ним.
Освальд глубоко вдохнул воздух и выпрямился. Ему нельзя было терять самообладания. Работая охотником за головами, ему нужно было сохранять свой разум холодным и отчетливо осознавать, как надо действовать, а сейчас, когда он оказался вне закона, был обязан сохранять контроль над собой и ситуацией.
Голоса в комнате затихли, и Освальд сделал рывок в сторону своего номера и скрылся внутри. Эрнест последовал за ним. Они среагировали как раз вовремя: через мгновение дверь номера Арчибальда отворилась, и в коридоре раздались твердые шаги Хьюго Рэтчетта.
Негр заглянул в дверную щель и презрительно скривил губы. Когда агент спустился, Эрнест и Освальд на цыпочках вышли из номера и зашли к Арчибальду. Старик сидел на кровати, устремив пустой взгляд в пол. Его лицо было белым, как тарелки в салуне Марко. Посмотрев на вошедших, он вскинул руку, и из его рта вырвался глухой стон.
— Рэтчетт? — спросил его Освальд и подошел к кучеру.
— Ага. Он и к Марко приходил. За день до того, как он умер, — Арчибальд мрачно посмотрел на Освальда. — Спрашивал про тебя, Уоррен.
— Он знает, что я здесь? — сглотнув ком, сказал Освальд. Его переполняло желание расспросить Арчибальда обо всем: о встрече Марко и Рэтчетта, о подробностях смерти мексиканца, о чем старик говорил с агентом. Но от вида старого кучера ему стало настолько не по себе, что он решил спросить только о том, что по-настоящему важно сейчас.
— Нет, — безжизненным тоном ответил кучер. — Он тут только из-за меня.
— Серьезно?
— Серьезней некуда, — буркнул Арчибальд. — Говорил, что ему нужно узнать больше информации о тебе. Ты же преступник. Спрашивал, где ты, по моему мнению, можешь находиться. Ну, я и навешал ему лапши на уши про Новый Орлеан, Кубу, Гаити и прочее.
— Господи... — пробормотал Освальд, приложив руку ко лбу. — Ну и ну.
Англичанин судорожно соображал, что нужно делать.
«Нужно позвать Бет», — подумал Освальд и заговорил:
— Эрн, сходи за Элизабет. Надо собираться.
— О'кей, — бросил Эрнест и вылетел из комнаты.
Арчибальд окинул Освальда недобрым взглядом и медленно поднялся с кровати. Англичанин наклонил голову вперед и закачал головой. Старик прищурился и хриплым голосом начал:
— Даю тебе свое слово, Уоррен: все это кончится плохо. Все преступники кончали плохо...
— И без тебя знаю, — отрезал Освальд. — Только преступник я лишь по документам.
— О, поверь мне, это ненадолго, — отстраненно произнес Арчибальд. — Ты и так запачкал свои руки в крови. И кровь Марко там тоже есть, Уоррен.
— Арчибальд!
— А из-за кого Рэтчетт пришел к нему, Уоррен?!
Освальд замолчал, уставившись в стену. Он не знал, чем ответить старику. Англичанин никак не мог повлиять на то, что на него начнется охота, что его знакомых будет допрашивать Рэтчетт. Он не имел выбора. Хотя в одном Арчибальд не ошибся: скоро он не сможет прикрываться тем, что преступник он лишь в глазах общественности. Освальд ограбил почтовый дилижанс, был соучастником кражи коня и убил человека, хоть и в целях самообороны. Об этом знал лишь Эрнест, но факт остается фактом.
Но он не мог ничего изменить. Рэтчетт бы точно допросил Марко, люди агента в любом случае пришли бы к Элизабет (при мысли об этом по спине Освальд пробежал холодок), а Хакс... А Хакс сам напросился.
За дверью раздались шаги двух человек. Освальд с облегчением подумал, что это Эрнест и Элизабет, и решил поскорее ретироваться. Он уверенной походкой подошел к двери и уже схватился за ручку, как вдруг понял: они не остановились у номера Освальда, а пошли дальше. Англичанин подозрительно нахмурился. «Если не Бет и Эрнест, то кто тогда?» — спросил он себя. Они должны были незамедлительно прийти в свои номера и приготовиться с отъезду, а не сидеть в столовой или еще Бог знает где.
Освальд вышел в коридор и посмотрел шагающим в спину. Это были не Эрнест и Элизабет, а неизвестный мужчина и девушка со светлыми волосами. Незнакомец бодро разговаривал со своей спутницей, при этом засматриваясь на ее ягодицы. Смотря им в спины, Освальд не мог точно распознать в них Рэтчетта и мисс Майер. Он вслушался в голос незнакомца и ухмыльнулся. Это не мог быть Хьюго.
Но когда парочка остановилась и повернулась друг к другу, ухмылка сползла с лица Освальда. Все-таки он ошибся.
— Извините, мистер Рэтчетт, но не сейчас, — устало произнесла мисс Майер, холодно глядя на агента. — Может, завтра, но только не сейчас.
Когда девушка захлопнула за собой дверь, Освальда в коридоре уже не было. Он стоял в номере, прижавшись спиной к стене, и тяжело дышал. Собирающая саквояж Бет настороженно посмотрела на англичанина.
— Что там?
— Рэтчетт... — он прикусил губу. Освальд не хотел произносить имя мисс Майер.
— В коридоре? — Элизабет закрыла саквояж и легкой походкой подошла к Освальду. В глазах девушки англичанин заметил страх, но затем, приглядевшись, он увидел недоверие. — Там же двое шли.
— Да, — с неожиданной для себя твердостью произнес Освальд. — Двое: Рэтчетт и мисс Майер.
— Она?! — Бет удивленно захлопала глазами.
Освальд глубоко вздохнул. Теперь расспросов не избежать, а врать и утаивать от девушки информацию он больше не желал. Пусть Бет узнает все, что только хочет. «Отправляйся в путь с теми, кому доверяешь», — вспомнились слова дяди. Если продолжать скрывать правду от Элизабет, то она рано или поздно потеряет к Освальду всякое доверие, которое даже любовь не спасет.
— Она работает на Валентайна и Рэтчетта, Бет, — заговорил он. — Я с Эрнестом об этом узнал в тот день, когда с ним познакомился. Мы тогда ограбили почтовый дилижанс, — Освальд видел, как мрачнеет лицо Бет. — У нас был уговор. Он помогает мне, а я помогаю ему. Я сегодня не в Олд-Крик ездил. Я помогал Эрнесту с его делом.
— Освальд, — она слегка дернула плечом. — Это же...
— Знаю, ты не одобряешь такое, — продолжил Освальд. — Но лишаться твоего доверия я не хочу.
— Я имею право знать! — воскликнула Элизабет.
— Прости, — сглотнув ком, произнес Освальд.
— Я не думала, что ты хочешь стать настоящим преступником, но... — она замолчала и не без разочарования взглянула Освальду в глаза. — Освальд, ты любишь меня?
Освальд, поколебавшись, вздохнул и ответил:
— Да, Бет. Я доверяю тебе, только...
— Стой, — остановила его девушка. Часто мигая, она говорила: — Я хочу верить, что это так. Я тоже тебя люблю. Но как я могу тебе доверять, если ты ничего мне не говоришь? Я не уйду, Освальд. По крайней мере, я не могу, — ее голос дрогнул.
— Во что же я нас втянул, — пробормотал Освальд.
— Поклянись, что ты больше ничего от меня не скрываешь. Пожалуйста.
— Я не хотел тебе говорить, но придется. Марко больше нет. Арчибальд мне передал эту новость. Я был его другом, и...
Он сжал челюсти и через силу договорил:
— Теперь я чист перед тобой. Клянусь. Прости, что все так сразу, но...
— Иначе никак, — закончила за него Элизабет. — Иди спать, Освальд.
Англичанин понуро опустил голову и побрел в ванную. Быстро ополоснув лицо холодной водой, он посмотрел в зеркало. Он стал противен сам себе. Освальд вел себя как трус, когда врал Бет, и сейчас особенно сильно чувствовал укоры совести. Умыв глаза, он вытер лицо шершавым полотенцем, вышел из комнаты и ощутил на себе разочарованный взгляд Элизабет.