14 глава

То и дело натыкаясь на ветки и коряги, Освальд плелся все дальше и дальше от гостиницы. Он не имел понятия, где находятся Эрнест и Элизабет, но приободрял себя мыслью, что их уже вряд ли достанет Рэтчетт. Агент все силы бросит на поимку Освальда Уоррена — монтэнвильского убийцы, — а не неизвестных Элизабет Фриман и Джейка Уайта. Освальд принизил Рэтчетта перед его же подручными, заболтав агента, выбив из его рук оружие и успешно сбежав, не получив ни единого ранения. Если не считать царапин от стекла и ушибленного бока, конечно.

Освальд с усилием перепрыгнул через ручей. Англичанин специально петлял, чтобы поскорее исчезнуть из поля зрения агента. Бросив короткий взгляд назад, на постоялый двор, Освальд разглядел лишь очертания крыши и часть стены. У англичанина еще был шанс избавиться от преследования и зализать раны. Он оббегал кусты, двигался зигзагами, уходя все дальше в лес, и наконец вымотался. Все тело ныло, руки были в ссадинах. Пару осколков глубоко вошли в тело англичанина, и каждое прикосновение к этим царапинам доставляло Освальду сильную боль. Сжав челюсти, англичанин сделал последний рывок и упал на колени. Ноги стали тяжелыми, как свинец, и отказывались двигаться. Освальд судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то укрытие, но без толку. Вокруг были одни деревья, за которыми он спрятаться не мог.

Заставив себя встать, Освальд двинулся вперед, ни на что не надеясь, как вдруг землю словно выдернули из-под ног. Он не успел и сообразить, что случилось, как он с глухим ударом грохнулся на твердую каменистую поверхность.

Освальд сильно ударился головой. Преодолевая боль, он раскрыл глаза и понял, что провалился в овражек. Освальд поднял взгляд и потер ушибленный затылок. Раз он сам не заметил обрыв, то подручные Рэтчетта и подавно не смогут. Успокоенный этой мыслью, он аккуратно опустил голову на камни — ему не в первый раз приходилось прятаться от врагов в лесу, и незачем было волноваться.

Вдалеке раздавались окрики подручных. Они, должно быть, только-только вошли в лес и пытались найти следы Освальда, но, как рассудил англичанин, безрезультатно. Голос Рэтчетта звучал больше разочарованно, чем сердито. Агент постоянно твердил, что Уоррена нужно найти, а найти прямо сейчас, ведь такие, как он, умеют сбегать, а на воле могут натворить таких дел, что одного Ада будет для них недостаточно. Подчиненные, судя по вялым ответам, не сильно воодушевились речью и неохотно разбрелись кто куда.

Освальд перестал вслушиваться в крики. Плечо и руки ныли нещадно, словно в их впилась не пара осколков, а полдюжины острых кинжалов. Англичанин попытался отвлечься от боли, начав осматривать себя. Черный костюм потрепался и испачкался в земле, но выглядел не так плохо, чтобы Освальда могли заподозрить в чем-то неладном. На ходу он придумал себе легенду — неудачно упал с коня.

Хотя теперь имя «Генри Римини» можно было забыть. Хоть его и знало буквально несколько человек, было рискованно его использовать где-либо еще. Рэтчетт наверняка зарубил на носу имя Генри. Да и «Агату» с «Джейком» тоже. В Олд-Крик придется придумывать новые псевдонимы, новые биографии, но Освальда это не волновало. Ему не стоило большого труда взять и создать для себя подставную личность, вжиться в роль и начать говорить, двигаться и даже чувствовать иначе.

Работа охотником за головами дала ему некоторый опыт. Он научился хладнокровно убивать, притворяться не тем, кем является на самом деле, и не бояться запачкать руки в крови, если дело доходит до поножовщины. Освальд знал, как думают преступники, ведь ловил их, а теперь он сам должен думать как преступник, чтобы не быть пойманным.

«Удачно я работу выбрал», — сказал про себя Освальд и невольно улыбнулся.

Вдруг неподалеку раздался треск веток. Освальд прикусил губу, чтобы сдержать вымученный стон, и, кое-как поднявшись, выглянул из овражка. Пара подручных Рэтчетта шли как раз в сторону англичанина, двигаясь медленно, словно на прогулке по парку. Один вовсе не смотрел под ноги и с интересом разглядывал деревца и кусты, и выглядел он так, будто пропустил приказ Рэтчетта мимо ушей и совсем не понимал, что нужно делать, и поэтому пытался хоть чем-то себя занять.

Его напарник был не лучше. Он, конечно, держал наготове оружие, но не был сосредоточен. Его ленивый взгляд блуждал по кронам деревьев, а походка была такой непринужденной и легкой, что Освальд хмыкнул: «Верх непрофессионализма».

Но подручные, несмотря на неспешность, постепенно приближались к обрыву. Еще чуть-чуть, и они найдут Освальда, а он допустить этого не мог. Англичанин на полусогнутых ногах двинулся вдоль оврага, вслушиваясь в шаги и громкий разговор подручных.

— Да нет тут его, — говорил один. — Только зря время теряем.

— Да уж, — отвечал другой, — зря. Может, развернемся?

— Снова пошлют, придется возвращаться.

— Аккуратно, обрыв!

Услышав последние слова, Освальд вздрогнул. Хоть он и был на порядочном расстоянии от врагов, они еще могли его заметить и, что вряд ли, поймать — англичанин живым не дастся.

— Думаешь, он дальше пошел? Или в овраге спрятался? — он посмотрел в сторону Освальда, но, судя по всему, не заметил его.

— Да хрен знает. А тебе хочется идти дальше?

— Не-а. Может, сыграем в "города"?

Освальд с облегчением выдохнул. Похоже, он спасся. Англичанин обернулся и уставился на подручных, стоящих на месте, но все же не начавших играть. Один из них еще не полностью избавился от подозрений и пытался отыскать след Освальда. Он всматривался вперед так долго, что его напарник не выдержал и фыркнул:

— Идем отсюда уже, Сэм.

— Погоди, Алекс, — сосредоточенно проговорил он. — Что-то тут нечисто.

Освальд принялся судорожно выискивать путь отхода: пока он в овраге, его могут легко засечь. Обратно подняться он не мог — слишком большая высота, но делать нечего. Он сжал челюсти, сделал глубокий вдох, схватился за край обрыва и подпрыгнул так высоко, как только мог, пытаясь забросить правую ногу на выступ. Но земля под Освальдом посыпалась, и он свалился обратно.

Подручные услышали шум, с которым упал Освальд. Алекс без раздумий прыгнул в овраг и, выставив перед собой винтовку, помчался к англичанину. Сэм поколебался, но все же последовал за напарником. Он аккуратно слез с обрыва и, охая, побежал за Алексом.

Освальд, отчаявшись, вытащил револьверы и приготовился к стрельбе. Он был готов выстрелить хоть сейчас, но в его голове еще теплилась надежда, что есть шанс избавиться от врагов бесшумно. Увидев, что Освальд вооружен и готов выстрелить, Алекс замедлился и неумело принял стойку.

— Сэм, тихо, — сказал напарнику Алекс и обратился к Освальду: — Положите оружие на землю и поднимите руки!

— Бросьте, ребята, — с фальшивой улыбкой произнес Освальд, — давайте решим вопрос мирно.

— А давайте без давайте, — с усмешкой сказал Сэм. — Сложи оружие, и мы тебя не пристрелим!

Освальд еле заметно покачал головой. Они-то еще не осознали, что револьверы Освальда были нацелены на их головы, и англичанин был способен в одно мгновение прикончить их. Но Сэм и Алекс явно не горели желанием вести переговоры, чем не оставили Освальду выбора.

— Вы там вроде в "города" хотели сыграть, — с иронической улыбкой произнес англичанин. — Я начну: Атланта.

И Освальд выстрелил. Пули пробили Сэму и Алексу черепа прежде, чем подручные сообразили, что нужно было стрелять первыми. Они покачнулись и с глухим ударом упали на землю, выпустив из рук винтовки.

Освальд с усилием поднялся и побежал дальше по оврагу прочь от трупов. Все в лесу слышали выстрелы — в этом англичанин не сомневался. Рэтчетт, Дюссандер с Блэйком, Эрнест с Бет — они все поняли, что случилось. До уха Освальда донеслись топот сапог и хруст веток. «Беги!» — пульсировала в голове англичанина мысль, и он ей нисколько не противился.

Освальд даже не успел убрать оружие в кобуру. Он несся по оврагу, держа в руках револьверы и сжимая их побелевшими пальцами. Может, он уходил еще дальше от Эрнеста и Бет, но сейчас Освальда это совсем не волновало. Главное — выжить, а с друзьями он уже как-нибудь да сможет встретиться. К тому же, они слышали выстрелы и наверняка догадались, где искать Освальда.

Но овраг неожиданно скоро кончился, и англичанин вышел на опушку. Пару секунд Освальд думал, а затем рванул направо. Не имело значения, куда он побежит.

Главное — выжить.