17 глава
Освальд наморщил лоб. Стоило ему решить, что настало время отдыха и можно хоть на денек забыть об опасности, как появился Клайд — человек, не желавший ему зла, но напомнивший о том злополучном дне в монтэнвильском театре. Думать о смерти Тревора, старого друга и брата по оружию, было невыносимо больно, но пробужденное воспоминание уже не заставить погаснуть — чем больше Освальд старался отвлечься, тем громче вторил ему внутренний голос: "Тревор убит. И его не вернуть". Казалось, прошла целая вечность с того дня, но мысль о смерти Тревора всегда вызывала безнадежную тоску, пульсировала в висках с одной и той же силой, и избавиться от нее Освальд никак не мог. Сложно было представить, как чувствовал себя Шон — самый близкий друг Тревора. Они ведь росли в одном городе и дружили с отрочества, а затем стали еще и коллегами.
Волна странного гнева на Клайда окатила Освальда. Англичанин метнул в его сторону злобный взгляд и увидел, как изменилось выражение его лица. В глазах вспыхнул страх, и от недавнего удивления и восторга не осталось и следа. Клайд, не мигая глядя на Освальда, затеребил край сюртука. Помимо ничем не скрываемого страха, парень был в недоумении — он познакомился с известным на весь штат человеком, хоть слава и была дурная, вроде как наладил контакт, а сейчас этот человек гневно смотрит на него и словно готовится выхватить из кобуры револьвер.
Освальда эта мысль немного позабавила, и он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Клайд ни при чем, просто не знает, о чем говорит.
— Ну что, Клайд, — не своим голосом произнес Освальд, и тень улыбки тронула его губы. — Приятно познакомиться.
— Мне тоже, мистер Уоррен, — он выдавил из себя подобие улыбки и шаркнул ногой.
— А ты специально мне навстречу шел? — иронически спросил Освальд, решив, что лучше бы разбавить ситуацию.
— Ну... — Клайд смутился. — Вообще, нет... Наверное... Возможно... Я не знаю.
— Хорошо, — сказал Освальд и зашагал в сторону гостиницы — не было смысла топтаться на одном и том же месте. Клайд сразу двинулся за ним, скорее инстинктивно, чем из любопытства.
— Мистер Уоррен, а вы читали газеты? — вдруг поинтересовался Клайд.
— В последние дни — нет, — отозвался Освальд. — Что-то интересное про меня пишут?
— Еще как, — живо ответил Клайд и возмущенным тоном продолжил: — Обвиняют Вас в убийствах законников. Мол, вы их встретили и без раздумий убили. Должно быть, это тоже клевета? Кому это вообще надо...
— Отчасти это правда, — отметил англичанин и поспешил успокоить нового знакомого: — Но только отчасти. Во-первых, это не законники, а наемники, как я понял. Во-вторых, они первые в меня выстрелили. В-третьих, если бы я не убил их, они бы поймали меня.
Спокойный тон, с которым Освальд говорил об убийствах, не казался ему странным, но Клайд рассудил иначе. Брови от изумления поползли на лоб, губы скривились, и он выглядел так, словно Освальд говорил что-то совсем бесчеловечное и жестокое.
— Вам не было их жалко? — беспокойно спросил Клайд.
— Не поверишь, — он покачал головой. — Нисколько. Если бы ты знал, скольких человек я отправил на тот свет, ты бы не задавал таких вопросов. Я раньше был охотником за головами. И Джон Нолан, на казнь которого ты, должно быть, тогда пришел, был пойман мной и моими друзьями.
— Правда? — Клайд явно почувствовал облегчение. Для него все встало на свои места. — Вот еще... Ваш друг... Мне очень жаль. Я знаю, это больно для Вас...
— Хватит этих прелюдий, — вздохнул Освальд. — Давай ближе к делу.
— Про вашего друга, который рыжий и хромой, почти ничего не пишут. Странно, не находите?
— Видимо, почему-то сконцентрировались на мне, — он пожал плечами.
Раскрываться перед Клайдом — не лучшая идея, а изливать тому душу — тем более. Конечно, Освальду слабо верилось, что Монтгомери Клайд, должник, правда станет работать на Рэтчетта. Вел он себя совсем не так, как должны вести себя тайные агенты: очень нервничал, волновался, спрашивал совсем не то, что заинтересовало бы Рэтчетта. Клайду можно было доверять, но не полностью. Надо было проверить его, отчетливо убедиться в том, что опасности он не представляет, и только тогда Освальд мог бы ему абсолютно верить. А пока лучшим решением было хоть чуточку узнать Клайда, ведь соседей нужно знать в лицо, да и занять себя по время пути до гостиницы нужно было.
— А ты кем работаешь, Клайд?
— Вообще, я писатель, — с важностью сказал парень и расправил плечи. — Много лет пишу рассказы, повести. Все мысли об Америке начала девятнадцатого века. Первые президенты, покорение запада, борьба с индейцами. Когда еще верховья Миссури не были исследованы. Понимаете?
— Да, понимаю. И твой старомодный наряд тоже о многом говорит.
— Это подарок от родителей, — огрызнулся Клайд. — Большеват, зато от души. Так вот, я пишу про это время роман. Почти дописан, кстати, если Вас это интересует. Но только возникли проблемы с поиском издательства, которое приняло бы мою рукопись. Был вариант обратиться к тому, что в Монтэнвиле, но они меня, думаю, отправят куда подальше. Недавно письмо от них получил... — Клайд еле слышно фыркнул. — В Сен-Валлей уже все испробовал, только меня всерьез никто не воспринимает.
— У тебя, кажется, трудности с деньгами, — сменил тему разговора Освальд.
— Да, мистер Уоррен, — со вздохом произнес Клайд. — Все очень плохо. Я в финансовой яме. Мистер Катчпол видеть меня не хочет. Ну, только если с деньгами, а их у меня нет. Понимаю, если бы я встречался с ним только в банке, но нет — видимся каждый день, соседствуем.
— Так он еще в банке работает? — полюбопытствовал Освальд. Камилла упоминала, что мистер Говард Катчпол вложил деньги в Олд-Крик, а теперь управляет поселением, но о работе в банке она ничего не сказала.
— Он — управляющий банком в Сен-Валлей, — с раздражением произнес Клайд. — Зарабатывает очень много. Конечно, не как мистер Валентайн, но все же достаточно.
— Валентайн, — англичанин закатил глаза.
— Ох, точно! — хлопнул себя по лбу парень. — Ваш друг же убил его брата. Так это он на Вас зуб точит?
— Не будем о плохом, — отрубил Освальд.
— Ладно, понял, — пробормотал Клайд. — Фирме Валентайна принадлежит и Сен-Валлейский банк. Да каждый второй банк штата принадлежит...
— Хватит говорить о Валентайне, — терпеливо, но настойчиво произнес англичанин.
Валентайн казался ему просто избалованным, жадным, озлобленным и импульсивным богачом, который считает, что за деньги можно купить все — даже правду. Он без зазрений совести попирает закон, чувствуя себя чуть ли не президентом. Но раз денег у него куры не клюют, он остается полностью безнаказанным, а думать об этом Освальду было невыносимо. Но где-то в глубине души англичанина таилась надежда, что однажды он получит по заслугам. Рано или поздно получит. Эта мысль приободрила Освальда, и он взглянул на Клайда.
Парень выглядел на удивление спокойным, волнение точно прошло. Быть может, он смог хоть кому-то выговориться и почувствовал себя лучше. Уголки губ были слегка приподняты, несмотря на задумчивость и печаль в глазах.
— Я еще статьи в газеты пишу, — уронил Клайд.
— Я, кажется, даже читал одну такую, — сказал Освальд. В памяти всплыл заголовок из "Городского вестника" Монтэнвиля: «Мрачный Бо-Триз. Что скрывается в лесной глуши?».
— Правда? — оживился Клайд.
— Про Бо-Триз, — коротко объяснил Освальд. — Про Робина Аластора. Правда, прочитал немного... Как раз после того, как меня чуть не убил Аластор. Было как-то неприятно читать.
— Я Вас понимаю, мистер Уоррен. И врагу не пожелаешь встретиться тет-а-тет с Аластором. Я тогда сам еле сбежал, но моему другу повезло меньше... Бр-р. Очень, очень жутко, — Клайд поежился. — Зато много кто оценил. Так и знал, что вы именно эту статью читали. Но нервы мне Аластор попортил изрядно.
— Представляю твое лицо, — произнес Освальд, сдержав смешок.
— Давайте не будем об этом? — попросил Клайд, а после недолгой паузы вставил: — Эта статья очень всем понравилась. Даже мне, что удивительно. Единственная моя статья, которую решился опубликовать "вестник".
— А для какой газеты ты тогда статьи писал? — поинтересовался Освальд и посмотрел вперед. До гостиницы оставалось совсем немного, а поговорить хотелось.
— Для какой-то газетенки со сверхъестественным, — без энтузиазма ответил парень. — Не мое это, мистику писать. Но платили хорошо. Когда перебрался сюда, в Олд-Крик, оказалось, что местной газете "не нужны услуги таких людей, как я". Так они мне и написали, представляете? — он выжидающе посмотрел на англичанина.
— Не везет тебе, Клайд, — поняв, что промолчать не получится, ответил Освальд.
— Я попытал удачу и отослал некоторые мои рукописи в кое-какие литературные журналы, но от них ответа пока нет. Наверное, как раз после выселения ответят, а будет поздно!
Молодой писатель говорил пылко и с жаром, и нельзя было подумать, что его возмущение фальшиво и является лишь частью придуманной легенды, игрой по подготовленному кем-то из людей Рэтчетта или Валентайна сценарию. Напротив, оно было искренним, и Освальд не мог в этом усомниться. Но от подозрений полностью избавляться было нельзя — это первый разговор англичанина с Клайдом, а по нему едва ли можно судить, стоит доверять человеку или нет. В создавшейся ситуации нельзя было верить каждому наслово, ведь это — верный путь в могилу.
Освальд с Клайдом уже подходил к гостинице, но как только англичанин намерился перешагнуть порог, парень снова заговорил:
— Ума не приложу, откуда мне достать деньги. Меня же через неделю выселят, если не выплачу долг.
— Ты только не занимай еще больше, — посоветовал Освальд и посмотрел за спину Клайда в надежде увидеть Эрнеста. Англичанин хотел поскорее рассказать Элизабет весть о покупке нового дома, но писатель не давал ему уйти. Прощаться сейчас было нетактично, а появление Эрнеста пришлось бы как раз кстати. Но негра Освальд не видел, и поэтому приходилось продолжать диалог: — Тебе сейчас главное не сдаваться. Попытай удачу на других журналах, и рано или поздно тебе ответят.
— Спасибо, мистер Уоррен, — с тоскливым вздохом сказал Монтгомери. "Интересно, а кто-нибудь в жизни его называет "Монтгомери" вместо короткого и простого "Клайда"?", — вдруг задумался Освальд, но быстро избавился от этой мысли.
По дороге бежал Эрнест, держа в руках бутылки виски и стараясь их не выронить. Уже на подходе к гостинице негр вдруг споткнулся и был готов упасть, но все-таки смог удержать равновесие и куда более медленным шагом двинулся к Освальду. Англичанин попытался сдержать ухмылку, но не сумел.
Клайд вопросительно поднял бровь и обернулся, а затем, увидев Эрнеста, сказал:
— А-а, это ваш новый друг?
— Говори тише, — процедил Освальд. Эмилия Катчпол стояла за прилавком и могла их слышать. Конечно, если бы начала подслушивать, а она не выглядит как человек, которому нравится лезть в чужие дела, но предосторожность никогда не бывает лишней.
— Привет, Тацит, — громко поздоровался Эрнест.
— Привет, Мерион, — так же громко поприветствовал друга Освальд, чтобы Эмилия все это услышала.
Эрнест целеустремленной походкой прошел в гостиницу и придержал дверь для Освальда. Клайд, по-видимому, понял, что англичанин немного занят, и пробормотал:
— Доброго вам дня. А мне, кажется, пора.
— До свидания, Клайд, — бросил Освальд и перешагнул порог.
Как только двое друзей оказались внутри, Эмилия с пренебрежительной улыбкой произнесла:
— Что, познакомились с Клайдом?
— Да, это так, миссис Катчпол, — ответил Освальд.
— Странный парень, признаюсь я вам. Сначала жил здесь, потом переехал в Монтэнвиль, а затем снова сюда. И никому не сказал причину.
— Ну, у всех свои тайны, — туманно произнес англичанин.
— У вас какой-то праздник? — спросила она, взглядом указав на бутылки.
— Мы купили дом, миссис Катчпол, — объявил Эрнест и зашагал дальше. По его лицу было видно, что он с трудом сдерживается от того, чтобы раздраженно фыркнуть. Освальд последовал за ним.
— И правильно поступаете, — сказала им вслед Эмилия. — Дома здесь — просто загляденье.
Освальд пробубнил что-то в ответ и ускорил шаг. Ему хотелось узнать, что же так раздражило Эрнеста, и ответа не пришлось долго ждать. Негр наконец выдохнул и презрительно скривил губы.
— Поскорее бы уйти из этой гостиницы и не видеть лицо этой миссис Катчпол, — негромко проговорил Эрнест.
— А что не так? — Освальд дотронулся до ручки двери номера Элизабет.
— Все эти Катчполы — расисты до мозга костей, — объяснил Эрнест. — А ты не заметил?
— Вроде нет.
— Даже этот конюх у Дюссандера будет получше, — взорвался Эрнест. — Тот хотя бы не скрывал, что презирает черных. А эти просто лицемеры. Я-то видел, с каким выражением лица Майкл пожал мне руку, а Эмилия говорила со мной утром. Они меня презирают. Говард лучше — ему на всех, походу, начхать. Знаешь, я привык к такому обращению, но только это не скрывают, а Катчполы — лицемеры!
— Эрн, не кипятись.
— Да, — он сглотнул ком и поднял подбородок, — пожалуй. Накопилось за сегодня. Ну, дергай за ручку, заходим уже.
Освальд открыл дверь и вместе с Эрнестом зашел внутрь. Элизабет, судя по всему, не вставала с кровати. Услышав скрип, она встала босыми ногами на пол и в одной только ночной рубашке вышла проверить, кто пришел. Волосы были растрепаны, а глаза были опухшими от слез, но на вошедших смотрели спокойно, будто бы ничего не случилось.
— Доброе утро, — нарушил тишину Освальд и шагнул к Бет.
— Утро, — она, прикрыв рот рукой, зевнула, а затем пальцем указала на бутылки в руках Эрнеста. — Что-то произошло?
— Мы купили дом, — сказал Освальд и улыбнулся. — Собственный.
— Вы серьезно? — девушка удивленно округлила глаза и медленно двинулась к Освальду. — У нас... собственный дом?
— Именно, Бет.
— И достаточно большой, — добавил приободрившийся и уже не разозленный Эрнест и потряс бутылками. — Кажется, у этой Катчпол есть бокалы, — он поставил бутылки на столик и поспешил выйти, напоследок крикнув: — Без меня не пейте!
Элизабет взглянула Освальду в глаза. Сейчас ее взгляд не был холодным — наоборот, радостным. Она, рассмеявшись, обняла англичанина и сделала это так резко и неожиданно, что Освальд опешил и не сразу обнял ее в ответ, но зато нежно. Девушка пережила столько всего за последние дни и как никогда нуждалась в отдыхе.
И она его получит, Освальд был в этом уверен. Он желал Элизабет всего самого хорошего, любил ее всем сердцем и совсем не хотел видеть расстроенной, заплаканной и подавленной. Сообщив ей радостную новость, он наблюдал за реакцией, надеясь, что Бет будет рада, и не ошибся.
— Как же я скучаю по своему домику, — произнесла девушка, не размыкая объятий. — Маленькому, но уютному... Помнишь его?
— Конечно помню, — сказал Освальд и, убрав волосы со лба, поцеловал Элизабет. — Но этот намного больше. Только пустой, но вот когда обставим... Будет лучше прежнего. Но точно лучше этих гостиничных номеров, я уверен.
— Вы такие молодцы, — уронила Элизабет.
— Бет, теперь мы сможем отдохнуть, — проговорил Освальд, прикрыв глаза. — Забудем про Рэтчетта и поживем себе спокойно, в свое удовольствие.
Бет хотела что-то сказать, как вдруг со стороны двери раздался тонкий звон. Они оба обернулись и увидели стоящего в проходе Эрнеста с тремя бокалами. Выглядел он довольным и веселым, хоть ему и пришлось вновь переговорить с Эмилией и выдержать ее насмешливый взгляд.
— Знаете, не я хотел портить момент, но пришлось.
Элизабет быстро отстранилась от Освальда и машинально отряхнулась.
— Не стесняйтесь, все свои, — усмехнулся Эрнест и прошел мимо Бет и Освальда.
Освальд взял бутылки и пошел за негром. Тот, подумав, решил поставить бокалы на прикроватный столик и забрал у англичанина виски, с гордостью заявив:
— Меня убедили, что это лучшее виски в округе.
— Ну так давай проверим, — поторопил Эрнеста Освальд.
Негру пришлось повозиться, чтобы раскупорить бутылки, а когда у него это получилось, он ловко и с пафосом разлил виски по бокалам. Было видно, что ему не терпелось выпить, как и остальным. Освальд взял два бокала и передал один Элизабет, стараясь не пролить ни капли. Девушка присела на кровать и глубоко вдохнула аромат напитка, поморщившись.
— Это точно самое лучшее? — со смешком спросила она.
— Попробуем — увидим, — Эрнест выпятил грудь, откашлялся и поднял бокал. Освальд и Элизабет сразу замолчали, приготовившись слушать тост. — За последние дни мы только и делали, что скрывались в гостиничных номерах. Но это осталось в прошлом. У нас собственный легально купленный дом. Вечером мы подпишем договор и с чистой душой сможем перебраться туда. За нас и новую жизнь!
— За нас и новую жизнь! — улыбаясь, повторили Освальд и Элизабет.
Раздался звон бокалов, затем веселый смех, и каждый сделал по глотку. Освальд выпил все зараз и с наслаждением вздохнул — виски вправду оказался что надо. На губах англичанина заиграла довольная улыбка, но он почувствовал, что одного бокала было мало. Всего лишь наполовину полный — разве этого может быть достаточно? Но Освальд не посмел протянуть руку к бутылке, ведь остальные еще не закончили. Смакуя каждый глоточек, пил Эрнест, прикрыв глаза. Лишь единожды он открыл их, посмотрел в лицо Освальду и удовлетворенно кивнул, как бы отвечая согласием на немой вопрос англичанина: "Что, еще по бокалу?".
Оставалась Элизабет. Когда девушка отпила виски, она поморщилась и зажмурилась. Должно быть, вкус напитка показался ей излишне резким, с чем мог согласиться даже Освальд, заядлый любитель выпить. Бет задумчиво взглянула на бокал, потом покачала головой и сделала еще глоток. Снова поморщившись, она на пару секунд убрала бокал, сделав вид, что с нее хватит. Но, ощутив на себе ожидающие взгляды мужчин, она допила виски и глубоко вдохнула, плотно закрыв глаза.
— Кре-епкое, однако, — протянул Эрнест, наливая себе еще, не жалея.
— И мне давай, — усмехнулся Освальд и подставил бокал.
На предложение Эрнеста выпить еще Элизабет ответила отказом, что было совсем не удивительно. Девушка слезла с кровати, прихватила с собой одежду и направилась в крохотную умывальную, оставив мужчин наедине. Оно-то и правильно: ей тоже нужно зарегистрироваться у мистера Говарда Катчпола и посмотреть на город.
Эрнест облизнулся и поднял бокал на уровень глаз, вглядываясь в темноватую жидкость. Он словно стоял перед выбором — пить или не пить, — хотя давно уже решился.
— За что пьем сейчас? — учтиво спросил Освальд, держась наготове.
— А для этого нужен повод? — задал встречный вопрос Эрнест, и они оба сошлись на мнении, что зачастую он правда не нужен.
Но по второму бокалу у них выпить не вышло. Эрнест вдруг остановился на полпути и воскликнул:
— И мы пьяные попремся к Майклу?
Освальд чуть не подавился виски:
— Господи, точно!
Он убрал бокал и посмотрел на часы. Время близилось к вечеру, а это значило, что Эрнесту и Освальду нужно было идти подписывать договор, пока они не успели напиться до такой степени, когда буквы в словах начинают путаться, ноги — подкашиваться, а в глазах все плывет. Освальд вскочил с места, поправил брюки на поясе и посмотрел на Эрнеста, готового выдвигаться.
Но когда мужчины были совсем у двери, Освальд внезапно замер, осознав, что что-то он забыл. Через мгновение он спохватился, что оставил сумку, где лежали все деньги, у кровати Элизабет и в спешке развернулся. Эрнест, застыв в дверном проеме, намерился что-то спросить, но быстро все понял и замолк.
Вернувшись с сумкой на плече, Освальд с Эрнестом продолжил путь из гостиницы. Эмилия, стоящая за стойкой, окликнула негра, спросив про бокалы. Тот отмахнулся, сказав, что занесет позже.
***
Майкла друзья застали на его прежнем месте — на крыльце, задумчиво смотрящим вдаль. Но в отличие от первой встречи, сын управляющего был не один, а в компании Камиллы. Девушка первой заметила подходящих к дому Эрнеста и Освальда и дернула Майкла за рукав. Тот растерянно посмотрел на Камиллу, а затем перевел взгляд на посетителей, и лицо его тут же просветлело. Но только сейчас Освальд смог разглядеть в его улыбке и глазах нечто отталкивающее и кислотное. Создалось ощущение, что его радушие фальшиво, и англичанин с этим был полностью согласен. Рад Майкл мог быть только Освальду, а Эрнеста он даже за человека не считал.
— Добрый вечер! — произнес Майкл и вскинул руки.
— Добрый вечер, мистер Катчпол, — вежливо поприветствовал его Освальд. Говорить с ним дружелюбно он представить не мог. — Вы говорили, что ближе к вечеру мы можем подписать договор о покупке дома.
— Ох, точно, — Майкл кивнул Камилле, и она быстро прошмыгнула в дом. — Я вас ждал. Стойте, рано идти! Пока кабинет занят отцом. Камилла его предупредит, и только тогда мы и займемся делом.
— Гм, хорошо, — пробормотал Освальд.
— Очень уж много он работает, — не отрывая взгляда от горизонта, проговорил Майкл. — Недавно повышение получил, хотя куда выше? Но седых волос у него прибавилось. Глядишь, такими темпами помрет скоро, — в его глазах читалась насмешка.
— Вы, мистер Катчпол, как-то нехорошо говорите о своем отце, — подметил Освальд.
— Ну что же вы...
Майкл бы смог договорить, если бы не Камилла, вышедшая из дома. Кротко улыбнувшись Эрнесту и Освальду, она произнесла:
— Говард уже заканчивает. Можете идти.
— Спасибо, Камилла, — поблагодарил девушку Майкл и жестом указал на открытую Камиллой дверь, приглашая двоицу внутрь.
Эрнест прошел первым, взглянув в глаза Майклу с таким видом, словно едва сдерживался от того, чтобы от души врезать ему по носу. Но негр лишь скривил губы и легкой походкой вошел в дом, а следом и Освальд. Англичанин видел напряжение между другом и Катчполом, но надеялся, что их взаимная неприязнь не помешает подписать договор. Что бы они ни чувствовали друг к другу, дом был важнее, и Освальд осознавал, что лучше лишний раз согласиться с мнением, с которым не согласен, и получить желаемое, а не упрямо гнуть свою линию и в конце концов ночевать под открытым небом.
В кабинете царила оглушительная тишина, граммофон был выключен. Майкл сел за стол, надел пенсне, а затем, спохватившись, смущенно предложил Освальду и Эрнесту присесть. Он принялся рыскать по полкам в поисках чего-то, приговаривая: "Ну где же оно, черт побери?". Обыскав верхние полки и ничего не отыскав, он нагнулся и занялся нижними. Звуки копошения и шелеста бумаги раздражали Освальда, но упрекнуть Майкла в нерасторопности было нельзя, и приходилось терпеть. Эрнест со скучающим видом облокотился о спинку стула и зевнул.
Через минуту раздался радостный возглас, но его тут же прервал громкий стук, а затем посыпались ругательства — Майкл ударился затылком о стол. Эрнест не смог сдержать ухмылки, но для приличия прикрыл рот рукой.
— Вот бланк, — положив перед собой лист, пробубнил Майкл, потирая ушибленный затылок.
Когда Майкл заполнил пустующие строки на бланке, настала пора договариваться о цене. Эрнест поступил благоразумно, решив помолчать и дать Освальду возможность торговаться. Как бы негр ни был хорош в торгах, Майкл бы специально задрал цену. Исключительно из-за того, что Эрнест черный и смотрит на Катчпола без уважения.
— Мистер Саммерс, с вами приятно иметь дело, — когда вопрос с ценой был решен, произнес Майкл развернул бланк к Освальду и Эрнесту. — Подпишите, пожалуйста, договор. Вот здесь, да. Отличная сделка, господа! — он пожал руку Освальду, а затем протянул ладонь Эрнесту, но негр проигнорировал её. Майкл с фальшивой учтивостью процедил: — Мистер Шампань, договор не может считаться полностью действительным, пока все стороны не пожмут друг другу руки. Таковы правила.
— Что-то я не слышал о таких правилах, — с той же интонацией произнес Эрнест.
— И все же я настаиваю, мистер Шампань.
Освальд с укором взглянул на Эрнеста, и негру в итоге пришлось пожать руку Майклу. Но перед тем, как выйти, Эрнест бросил:
— А эта девушка, Камилла, здесь... прислуга?
— Ох, нет, мистер Шампань, — ядовито рассмеялся Майкл. — Она моя невеста.
— Правда? — с удивленным видом переспросил Эрнест, а затем сразу прибавил: — Интересно, — и выскользнул из кабинета.