16 глава
— Мистер Катчпол, постойте! — разбудил Освальда крик, раздавшийся прямо у окна его номера. Англичанин раздраженно фыркнул и продрал глаза, чувствуя, что уже не сможет заснуть. А тот же тенорок продолжал, в некоторых моментах срываясь на мальчишеский фальцет: — Я все отдам, просто дайте мне время, прошу!
— Я уже устал, Клайд, — донесся недовольный бас. — У тебя неделя. Если не вернешь все к сроку, можешь попрощаться со своей комнаткой.
— Я все верну, обещаю, мистер Катчпол, — с облегчением сказал парень, и его фигура вдруг появилась в окне.
В глаза Освальду бросились длинные каштановые волосы, падавшие на плечи, потрепанный темно-фиолетовый сюртук, который явно не подходил по размеру своему владельцу, и большие зеленые глаза. Щеки и подбородок тронула однодневная неопрятная щетина. Клайд неловко огляделся и, встретившись взглядом с Освальдом, коротко кивнул, а затем поспешил скрыться.
Пары секунд для Освальда было достаточно, чтобы как следует разглядеть парня. Ростом он был примерно на полголовы ниже англичанина. Щеки худые, а на них играл здоровый румянец. Кончик носа заострен, а большие ноздри раздувались от частого дыхания. Клайд выглядел очень взволнованным, и не стоило больших усилий понять это.
«Мне еще предстоит с ним познакомиться», — подумал Освальд и встал с кровати.
Одежда, небрежно брошенная на спинку стула, толком не высохла. Рубашка тут же прилипла к спине, обдав тело прохладой, брюки — к бедрам. Свыкнувшись с мыслью, что через пару часов на солнце неудобств не будет, он надел черно-красные жилет и пиджак. Шляпу Освальд решил оставить в номере. Наспех причесавшись и ополоснув лицо водой из крана, англичанин вышел в коридор.
Эмилии Катчпол за стойкой не было — вместо нее была молодая девушка, видно, всю ночь не спавшая. При виде Освальда она встрепенулась и приветливо улыбнулась, и от сонливости не осталось и следа.
— Доброе утро, — хрипловатым голосом поздоровалась она. — Вы же мистер Саммерс, верно?
— Да, я, — подтвердил Освальд. — А что?
— Мистер Шампань просил передать вам, что он ждет вас около салуна, — доложила девушка, а затем, будто по секрету, шепотом прибавила: — И мистер Катчпол хочет с вами познакомиться.
— Мистер Катчпол — супруг Эмилии Катчпол, полагаю? — учтиво уточнил англичанин.
— Да, это так. Вы же новичок в этих местах. А всех новоприбывших мистер Катчпол принимает у себя, для регистрации. Он тут самый главный, — последние слова девушка произнесла с легким раздражением. Она медленным и плавным движением поправила упавшие на глаза темные волосы.
— Главный, значит, — тихо повторил Освальд. — Как мне говорили, Олд-Крик основали всего полгода назад. Он это место основал?
— Ну, — девушка задумалась, — вроде как. Он был одним из главных инвесторов. Я тут не с самого основания, приехала всего месяц назад...
— Камилла! — раздался строгий голос Эмилии Катчпол. Эмилия вошла в гостиницу и, не сводя с девушки пылающего взгляда, с укором произнесла: — Я же просила... Ох, мистер Саммерс, извините, — ее голос сразу стал мягче. — Камилла сказала вам, что...
— Да, она мне все передала, — успокоил Эмилию Освальд и взглянул на смущенную Камиллу. Он сильно пожалел, что назвался фамилией Тревора. Жить под фальшивым именем — одно, а жить с фамилией покойного друга — совсем другое. Все-таки нужно было придумать себе легенду заранее, а не выдавать на ходу черт пойми что.
— Думаю, вам пора, — как бы невзначай бросила Эмилия, но в ее тоне Освальд уловил настойчивые нотки и поспешил к салуну, не забыв попрощаться.
Дождливой ночью, когда англичанин приехал в Олд-Крик, он не успел толком поглядеть на постройки и понять, где ему придется жить. Голова была занята иным. Но зато сейчас, наверстывая упущенное, Освальд любовался простенькими, но добротно сделанными деревянными домами, выглядящими так, словно их построили всего неделю назад. Они не выглядели глупо и нелепо — напротив, все дома были сделаны с душой, и было видно, что работали над ними настоящие мастера.
Людей тут правда было немного. По пути до салуна Освальд увидел всего десять человек, да и те больше походили на гостей поселения, а не постоянных жителей. Снова встретил Клайда, но тот англичанину даже в глаза не взглянул. Пожав плечами, Освальд вдохнул сырой от недавнего дождя воздух и зажмурился от удовольствия. Наконец-то воздух свободы — временной, шаткой, но свободы.
Подойдя к салуну, англичанин заметил вымытые до блеска окна. Еще раз отметив про себя опрятность и чистоту в Олд-Крик, он прошел через пендельтюр и не сдержал восхищенной улыбки. Внутри было тихо. Только тихие разговоры, редкий лязг вилок о тарелки и негромкая игра пианиста-новичка нарушали безмятежную тишину. Если монтэнвильский салун отличали безудержный гомон и постоянная заполненность, то этот — спокойствие и умиротворенность.
Эрнест поджидал Освальда за уже накрытым столом: омлет с зеленым горошком и выпивка. Обе тарелки были нетронуты. Негр, закинув одну ногу на другую, медленно опустошал бутылку пива, а когда заметил друга, со стуком поставил бутылку и вскинул руки в знак приветствия.
— Доброе утро, — сказал Эрнест, когда Освальд сел за стол, и взял в руки вилку и нож. — Ну ты и соня. Одиннадцать часов уже. Я тебя полчаса ждал.
— А где Элизабет? — негромко поинтересовался Освальд.
— Она еще в номере, как я понимаю. Совсем разнервничалась, бедная.
— Ничего, тут сможем передохнуть. Месяц уж точно.
— Да уж, тут нас вряд ли быстро найдут. Для полноты картины нужно домик снять, как нормальные люди. Тут много свободных. Заметил, как мало народу?
Освальд лишь кивнул. Вид у омлета был уж очень аппетитный, а со вчерашнего дня у англичанина во рту не было ни крошки. Эрнест, наверное, чем-то уже успел перекусить, раз не торопился завтракать. Он успел отрезать только один кусочек и запустить его в рот, когда Освальд съел уже половину.
Кивка для Эрнеста было достаточно. Пережевывая кусок омлета, он продолжал:
— Полагаю, тебе тоже та девчонка рассказала про мистера Катчпола. Регистрация и все дела. Я туда еще не ходил — тебя ждал. Когда поедим, пойдем к нему. Надо бы договориться насчет недвижимости.
— Денег точно хватит? — отпив из бутылки, спросил Освальд, хотя уже догадывался, что скажет Эрнест. У англичанина имелись две тысячи, полученные за банду Нолана, а у негра — деньги за украденный самогон и драгоценности Хакса. Могут осилить.
— Думаю, потянем, — произнес Эрнест, и на его губах заиграла хитрая усмешка. — Но работа нам в любом случае будет нужна.
— Да, нужна, — ответил Освальд, поняв, к чему клонит негр. Легально их никуда работать не возьмут. Остается только один путь — преступный. Покончив с завтраком, Освальд быстро допил пиво, вытер губы салфеткой и выпрямился, показывая Эрнесту, что уже готов идти.
Но негр еще не закончил. Бутылка была пуста, однако в тарелке оставалось еще несколько кусков омлета. Освальд наклонился над столом, подперев голову руками, и прошептал:
— Есть идеи?
— Неподалеку отсюда, у Гринмайлского леса, есть мост. И там через пару дней будет проезжать дилижанс Дилана Валентайна. С деньгами.
— Откуда такие сведения? — полюбопытствовал Освальд. Мысль, что можно быстро обзавестись деньгами и насолить Дилану Валентайну, подстегнула его внимание.
— Перебросился парой слов с барменом. Конечно, если узнают, что это мы ограбили Валентайна, то нас быстро найдут и вздернут, но если все пройдет гладко... Тут еще промышляет одна банда. Может, ты слышал о Тедди Вульфе?
— А кто не слышал?
— Во-от. Если постараемся выйти за ребят Вульфа, то ни у кого никаких вопросов не возникнет. Как говорил один великий человек: «Все гениальное — просто!».
— У него в банде много мексиканцев, как я помню, — проговорил Освальд. — Значит, изобразим из себя мексиканцев.
— У тебя уже есть в этом опыт, как я понимаю, — подметил Эрнест и усмехнулся. — Но тогда и одеться нужно подходяще. Достанем пальто, джинсы, черные шляпы...
— Тебя как-то очень тянет к одежде. Из тебя бы вышел хороший портной. С чего это у тебя такой интерес?
— Это у меня с детства. На плантации мои родители, мир их праху, были очень уважаемы. Работали в доме, носили строгую одежду. А на праздники... В общем — красота! И я вместе с ними. Еще хозяин у нас был специфичный. Любил все французское, хотя сам по-французски мог сказать только «мерси боку» и «бонжур». Все у нас там были сплошь Жаны, Николи, Эрнесты...
— Ну и люди, — хмыкнул Освальд.
— И не говори, — сказал Эрнест и отложил вилку с ножом. — Итак, прошу за мной, мсье.
Когда они поднялись из-за стола и направились к выходу, Освальд заметил, как к их месту подбежал молодой парень в фартуке и поспешно стал складывать тарелки и бутылки на поднос. «Кажется, тут не терпят беспорядка», — подумал англичанин. У Марко обычно не торопились убирать за гостями и зачастую тянули до последнего, пока кто-нибудь не пожалуется, а жаловаться там было не принято. Но несмотря на неопрятность, нерасторопность и шум, в монтэнвильском салуне Освальд чувствовал удивительную общность с другими посетителями заведения, пришедшими сюда с одной единственной целью — выпить. Все они дышали одним воздухом, насквозь пропитавшимся запахом виски, слышали одну и ту же музыку, могли отвлечься от неприятных мыслей и воспоминаний. Кто-то предпочитал топить все это в алкоголе, а кто-то ни с того ни с сего заговаривал с совершенно незнакомым ему человеком, изливая тому душу. И разговоры, гогот, звон рюмок и кружек и мелодия на фортепиано сливались в один нескончаемый поток звуков, отличавший салун от любого другого места в городе.
А в салуне Олд-Крик Освальд чувствовал себя, как в ресторане. Все или молчат, или тихо перебрасываются парой фраз, боясь кому-либо помешать. Тут англичанин ощущал настораживающую отдаленность от других посетителей, словно отделяли их не пустующие столики, а громаднейшее пространство, как между вершинами гор. Освальду казалось, что он тут лишний. Если поначалу тишина его расслабляла, то, уже выходя, он не мог отделаться от пугающего ощущения, что его подслушивали.
Окажись рядом Марко, он бы сказал Освальду, что не стоит тревожиться, и по-наставнически похлопал по плечу. Да только англичанин сейчас не в Монтэнвиле, а Марко мертв. Мертв так же, как Тревор или Джон Нолан. Тоска вновь охватила Освальда, воспоминания о времени, проведенном рядом с друзьями, ударили в голову — с одной стороны приятные, а с другой — печальные. Теперь-то друзей он уже не сможет увидеть, услышать их голоса, посмеяться вместе с ними или разделить горе. Все, что было у Освальда в Монтэнвиле, осталось там же.
Исключая Шона, конечно. Если охотники за головами еще не успели его сцапать, то он сейчас где-то в Сен-Валлей, притаился, как плут, и пытается найти способ заработать деньги... Найти Шона будет проще простого — достаточно спросить в нескольких салунах про рыжеволосого мужчину, хромающего на одну ногу и шепелявившего, и найдется кто-нибудь, кто расскажет, где его найти. Освальду не терпелось поскорее разыскать старого товарища и разузнать, где же он пропадал, что пережил и как вообще спасался от преследования. Обиды за уход англичанин уже не испытывал — только жгучее желание встретиться. Шон — единственное, что связывало его с Монтэнвилем, жизнь до и после ужасной трагедии, прошлого Освальда и нового.
— Итак, я полагаю, что maison мистера Катчпола там, — Эрнест указал в сторону большого трехэтажного дома. — Если я ничего не путаю.
— Извините, мистер... — обратился Освальд к человеку, проходящему мимо, и запоздало осознал, что это Клайд. Темно-фиолетовый сюртук и длинные волосы он ни с чем спутать не мог. — Тот дом принадлежит мистеру Катчполу?
— Да, это так, — ответил Клайд, не отводя от Освальда любопытствующего взгляда, отчего англичанину стало не по себе.
— Спасибо, — сухо ответил он и повернулся к Эрнесту. — Пойдем дальше.
Освальд старался не оборачиваться на Клайда. Нынешнее выражение его лица совсем не сочеталось с тем волнующимся и нервным, которое англичанин видел утром. Теперь парень выглядел так, будто что-то хотел от Освальда, но не решался и продолжал подыскивать удобный момент, чтобы спросить.
— Интересный наряд у этого паренька, — хмыкнул Эрнест и, словно прочитав мысли Освальда, добавил: — Уоррен, не тревожься. Такие, как он, могут быть немножко не в себе.
— Он какой-то подозрительный, Эрн, — хмуро сказал Освальд.
— Еще успеешь выяснить, — терпеливо произнес негр. — Пошли уже к Катчполу. Это всяко важнее.
Освальд кивнул, но полностью от подозрений избавиться не мог — уж очень его волновал Клайд. А вдруг он что-то знает об англичанине? Вдруг он узнал в нем того самого Освальда Уоррена, который около недели назад убил своего друга в театре Монтэнвиля и которого разыскивают законники? Если это так, то вскоре к Освальду наведается местный шериф и арестует его. «Нет, это чушь», — одернул себя англичанин. Не стоит волноваться. Сейчас следует думать о мистере Катчполе, а не о каком-то странном пареньке.
На крыльце дома Катчполов Освальд увидел парня, который с задумчивым видом смотрел куда-то вдаль и далеко не сразу заметил подходящих к нему людей. Когда Эрнест поздоровался с ним, он весь содрогнулся, а растерянный взгляд заметался в поисках говорящего.
— Здравствуйте, — запнувшись, произнес он и пожал руку сначала Освальду, а затем Эрнесту. Причем на негра он посмотрел с некоторым презрением, вызвав у того улыбку.
— Мы ищем мистера Катчпола, — проговорил Освальд, поняв, что молодой человек с большим вниманием будет относиться к нему, чем к негру. — Нам сказали, что нужно тут зарегистрироваться.
— Вот как, — оживился парень. — Что ж, вам очень повезло, ведь я и есть мистер Катчпол. Майкл Катчпол.
«Это не тот мистер Катчпол, с которым говорил Клайд, — промелькнуло у Освальда в голове. — Может, сын?»
— Идите за мной, господа, — торжественно объявил Майкл и открыл дверь, приглашая гостей внутрь. Когда все трое прошли через маленькую прихожую и оказались в длинном коридоре, Майкл спросил: — Каковы ваши имена, джентльмены?
— Тацит Саммерс, — бросил Освальд. — А это мой друг, Мерион Шампань.
— Хорошо, спасибо, — ответил Майкл и, вдруг остановившись, приоткрыл дверь. — Прошу, заходите.
Комната, в которую вошли Эрнест и Освальд, оказалась просторным кабинетом, посередине которого располагался большой письменный стол. Откуда-то справа играла музыка, и, повернувшись к звуку, Освальд увидел граммофон — однажды он видел такой, но только мельком. Сейчас он мог разглядеть его полностью: и крутящуюся пластинку, и позолоченную трубу, из которой доносилась музыка. Майкл прошмыгнул между Освальдом и стеной, подошел к граммофону и аккуратно поднял иглу.
— Красиво, правда? — хвастливым тоном сказал Майкл. — Эдисон просто гений.
Освальд согласно кивнул. Спорить тут было бесполезно — создатель такой замечательной вещи, как граммофон, достоин места в истории.
— Ну-с, господа, присаживайтесь... — Майкл присел за стол, надел на нос пенсне и уже было потянулся к ящику, как дверь кабинета отворилась. Раздались твердые шаги, и недовольный бас произнес:
— Снова лезешь не в свои дела, Майкл?
— Отец! — Майкл закатил глаза и снял пенсне. — Ты говорил...
— Я говорил, что ты обязан встречать гостей, а не выполнять мои обязанности.
Обернувшись, Освальд увидел мужчину лет пятидесяти с морщинистым лицом, насупленными бровями и лысиной. Вот это точно был мистер Катчпол, о котором говорили Камилла и Эрнест. Майкл неохотно встал и недовольно зыркнул на отца.
— Здравствуйте, — сухо поздоровался с Эрнестом и Освальдом мистер Катчпол. — Вы пришли сюда для регистрации?
— Да, мистер Катчпол, — тут же ответил англичанин.
— Тогда садитесь.
Мистер Катчпол обвел двоих друзей усталым взглядом и сел за стол, надел то же пенсне, что и Майкл, и достал из ящика папку с бумагами.
— Меня зовут мистер Говард Катчпол, — ища нужный лист, монотонным голосом говорил старший Катчпол. — Я являюсь управляющим Олд-Крик. Ваши имена?
— Тацит Саммерс.
— Мерион Шампань.
— Ага-а... Даты рождения?
Каждый назвал свою. Освальд назвал свой год рождения, но другой месяц и другое число. А Эрнест, судя по всему, переврал везде, сказав, что ему тридцать два года и что день рождения у него был как раз вчера.
— Итак... хорошо. Поставьте подписи, пожалуйста, — Говард развернул лист и протянул Освальду ручку. Расписавшись, он передал ее Эрнесту, а сам принялся рассматривать рисунок на паркете.
Майкл все это время стоял у двери и не сводил раздраженного взгляда с отца. Видимо, он был очень недоволен, что его отвлекли от дела и опустили перед новыми жителями поселения. Изящные ноздри раздувались медленно, словно Майкл пытался взять себя в руки, и тонкие губы были поджаты. Брови были нахмурены точно так же, как и у отца.
— Готово. Вы свободны.
— Извините, мистер Катчпол, — полным уважения тоном начал Эрнест, и Говард бросил на него взгляд исподлобья. — Мы бы хотели спросить у Вас насчет покупки дома здесь, в Олд-Крик.
Майкл вдруг встрепенулся и сделал шаг к столу.
— Здесь очень много свободных домов. Но, — Говард тяжело вздохнул и поднялся со стула, — тут вам лучше обратиться к Майклу.
— Спасибо, отец, — едва сдерживая довольную улыбку, произнес Майкл. — Может, прогуляемся? Как раз покажу вам дома.