23 глава

Элизабет и Освальд сидели тихо, почти недвижимо. Голова Бет лежала на плече англичанина, а рука сжимала его ладонь так, словно никогда больше не отпустит. В любой другой день Освальд чувствовал бы счастье и умиротворение, находясь рядом с девушкой, но сейчас испытывал лишь глубокий стыд. Виновником слёз Элизабет был он сам и никто другой. Именно он втянул девушку в этот круговорот страхов и волнений, ощущения приближающейся опасности, и все это из-за того, что Бет любила его. Она не была ни в чем виновата, и ни у кого не было причины ненавидеть ее, кроме Дилана Валентайна.

И из-за прихотей этого наглого богача она боялась, волновалась, переживала, а Освальд, вместо того, чтобы наоборот, успокаивать девушку, доводил ее до слез. В его памяти отпечатался взгляд Элизабет, полный разочарования в англичанине, обиды и — самое страшное — ненависти. Она напрямую не сказала, что ненавидит его, но от этого Освальду не становилось лучше. Англичанина ненавидели многие: сначала преступники, а теперь и законники с Диланом Валентайном, — но из чувства не заботили его, а чувства Элизабет — да. И если вся озлобленность, неприязнь его врагов были как холостой патрон, выпущенный где-то совсем далеко, что слышен только едва различимый хлопок, то ненависть Элизабет ощущалась как удар кинжалом в самое сердце. И больнее становилось от того, что ту же рану нанес Бет сам Освальд, заставив плакать, и чувствовал себя из-за этого еще большим подонком.

Освальд ощутил на себе взгляд ее заплаканных серо-зеленых глаз. Никакой обиды или злости в них не было. Напротив, было в них что-то теплое, светлое, однако задумчивое. Элизабет как бы говорила: «Я тебя прощаю», но чувство вины не исчезало. Оно только росло. Бет приняла извинения и теперь смотрела на Освальда с любовью, а от этого становилось еще дурнее: она любит его, а он заставил ее плакать и ненавидеть. Элизабет, словно уловив переживания англичанина, нежно поцеловала его в губы и улыбнулась, и от этой улыбки Освальду стало получше. Он даже не сразу ощутил, как уголки его губ стали подниматься. Даже с опухшими от слез глазами она была прекрасна.

— Бет, ты такая... — начал Освальд, но Бет его оборвала, положив подбородок ему на плечо и приложив палец к его губам.

— Знаю, — произнесла она.

Внезапно в комнату влетел Шон с сияющим видом, и англичанин с девушкой, содрогнувшись, повернулись в его сторону. Он даже трость позабыл — оставил в столовой. Широким жестом позвав Освальда, он оскалил желтоватые зубы и едва не засмеялся.

— Мистер Уоррен, я вас поздравляю! — торжественно воскликнул появившийся за его спиной Эрнест и усмехнулся. — Куш...

— Невероятный! — перебил его Шон.

Освальд обменялся кивками с Элизабет и поднялся.

— Сколько взяли?

— По меньшей мере пять тысяч, — довольно ответил Эрнест.

У Освальда чуть ноги не подкосились. Теперь он полностью разделял счастье Шона и удовлетворенность негра. Пять тысяч долларов — и это без учета драгоценностей!

— Многие украшения оказались простой бижутерией, — с лукавством проговорил Эрнест, — но есть и настоящие драгоценности. Мы богаты, mes amis!

Шон, судя по виду, не понял последних слов негра, но суть уловил и захлопал, но перестал, схватившись рукой за больную ногу. Освальд обернулся на Элизабет и понял, что и она радовалась. Улыбка стала еще шире, глаза округлились, и в них лучился истинный восторг. Даже как-то странно было, ведь англичанин считал, что к ограблениям она безразлична, а особенно к кушу за них. Но нет: ее чувства были подлинны. Освальд повернулся к Эрнесту, который, казалось, был рад сильнее Бет и Шона в несколько сотен раз, и два напарника бросились друг другу навстречу. Они так крепко обнялись, что чуть кости не захрустели, и засмеялись, а Шон подхватил.

— Это так много! — с трудом подбирая слова, сказала Бет. — Это ж столько купить можно!

— Ну, мы хотя бы этот дом обустроить сможем, — мечтательно произнес Шон и воскликнул: — А, да! Освальд, можно тебя на пару минут? Обсудить... э-э-э...

— Дело, — договорил англичанин, и его рыжеволосый друг кивнул, покосившись на девушку.

Освальд было повернулся к Бет, но та безмятежно махнула рукой: «Иди, я не обижаюсь», и троица преступников двинулась в столовую. Там на столе лежала награбленная добыча: с одной стороны деньги, с другой — украшения. Свертки были аккуратно разложены по соседству с мешочками. Сев за стол, Освальд вновь с гордостью оглядел куш и посмотрел на Шона. Тот стоял, опершись на спинку стула, и ждал момента, чтобы начать. Облизнув губы, он сказал:

— Так вот. Это дело, которое вы провернули... Это пипец как круто. Столько денег...

— А спихнули мы это на Теда Вульфа, — с ухмылкой произнес Эрнест.

— Мексиканская банда Теда Вульфа? — удивился Шон. — Вот это вы придумали.

— Это была идея Эрнеста, — заметил Освальд.

— Тебя? Хвалю, дружище! — хохотнул Шон, и негр пожал плечами: «Таков я». — Но представьте: после поезда мы станем еще богаче. Денег там в два, а то и в три раза больше! Такой шанс!.. Если дело выгорит, мы сможем хоть каждый ужин пить шампанское и кушать эти модные экзотические салаты. И так месяц!

— Мы и сейчас так можем.

— Тогда три месяца! — с энтузиазмом произнес Шон и хлопнул по столу: — Так. О чем это я. Завтра съездим к тому месту — ну, где поезд подорвем. Покажу вам и объясню, что да как.

— Боюсь, тогда придется купить двух лошадей, — с грустью сказал Эрнест.

— Двух? — Шон изогнул бровь.

— Мой конь почил после ограбления. Его зацепило, когда мы почти удрали. Прошел пару миль и грохнулся наземь. Пришлось застрелить, чтоб не мучался.

— Н-да, — пробормотал Шон и пожал плечами. — Бывает. А также надо будет купить черные шляпы и пальто. У нас с Харли они уже есть, а у вас, как я понял, нет.

— Зря мы тогда свои выбросили, — произнес Освальд и подмигнул Эрнесту.

— Тогда кто-то из вас может поехать в Сен-Валлей и прикупить в этом клоповнике одежду. Тут ее покупать опасно для жизни. Короче, остальное расскажу завтра. Вам, героям, необходим отдых и куртизанки, — посмеялся Шон. Заметив осуждающий взгляд Освальда, он добавил: — Ладно, шучу. У тебя своя есть. Тихо ты, это шутка!

***

Засыпая, Освальд надеялся увидеть какой-нибудь хороший сон и проснуться отдохнувшим, ведь завтра их ждало много дел, а разъезжать по Нью-Стоуну полусонным было бы неосмотрительно: зазеваешься, а тут за тобой уже скачет толпа зеленорубашечников. Но проснулся англичанин так же внезапно, как и заснул, и все же чувствовал некоторую усталость. Приятной ее назвать было нельзя, но и мучительной она не была. Голова чуть-чуть побаливала, и англичанин инстинктивно дотронулся до нее рукой, еще не успев разлепить глаза, а раскрыв их, он сразу увидел посапывающего в гамаке Эрнеста. Если и он спал, то время было не позднее.

Успокоенный этой мыслью, он поднялся на локтях и устремил прищуренный взгляд в стену. Позади себя англичанин различил едва слышное дыхание Элизабет. Разминая шею, он искоса взглянул на девушку. Та прижимала к груди раскрытую книгу, вжав голову в плечи, а когда заметила взгляд Освальда, выдохнула и виновато произнесла:

— Прости, что разбудила. Просто я... оно...

— Ничего, — успокоил ее англичанин, — и так скоро все проснутся.

Элизабет улыбнулась и погрузилась в чтение, однако полность сконцентрироваться не могла — она часто поглядывала на Освальда. Ее можно было понять, ведь книга была для нее скучноватой, однако англичанин увидел в ее взгляде еще что-то, помимо незаинтересованности и скуки. Отголоски вчерашней обиды от ссоры, которую Бет еще не забыла. Все еще чувствуя вину и желая отвлечь девушку от неприятных мыслей, которые у нее, безусловно, были, он потянулся к Элизабет и чмокнул ее в губы, слабо касаясь ладонью нежной щеки. Бет не отстранилась, а ответила на поцелуй, отложив книгу куда подальше, и положила руки на плечи Освальда. И ни девушка, ни англичанин не хотели останавливаться.

Однако их поцелуй был прерван Элизабет, вздрогнувшей и обернувшейся, когда матрац под Шоном скрипнул. Тот только перевалился на другой бок и продолжил храпеть. Щеки Бет покраснели, и она смущенно улыбнулась Освальду. Смущение быстро прошло, когда англичанин, пристально глядя ей в глаза, убрал упавшую на лоб прядку волос и сказал про себя: «Какая же ты красивая».

Освальд придвинулся поближе к Бет и мельком посмотрел в окно.

— Как прошел вчерашний день? — спросил он.

— Хорошо, — ясным ласковым голосом ответила она. — Когда поняла, что вы с Эрнестом ушли, я, — она задержала взгляд на Освальде, помолчала, а затем тихо и коротко рассмеялась. — Прости, сбилась. Я тогда на прогулку вышла. Сначала решила пойти в магазин, но вспомнила, что все деньги у тебя, и пошла к Камилле. А поход за продуктами отложила, пока твой друг не проснется. Ну, я направилась к дому Катчполов — посчитала, что Камилла может быть там, — но, постучавшись, мне открыл Майкл. Он был весь такой радостный... Я растерялась, а он сразу стал упрашивать меня пройти внутрь.

— А ты не пошла? — предположил Освальд.

— Не-а, — качнула головой Элизабет. — Я спросила, где Камилла, а когда он ответил, что в доме, зашла за ним. Но скоро появился мистер Говард, и Майкл сразу как-то... испугался, что ли? — при этих словах она хихикнула и продолжила: — Он сказал, что Камиллы в доме вообще-то не было. А Майкл тогда уже уходил...