24 глава
Когда Освальд зашел в хижину, все уже спали, решив не дожидаться его прихода. В темноте нащупав поверхность, на которой он мог бы спать, англичанин прилег и сразу погрузился в сон. Однако спокойно поспать ему не удалось: мучили кошмары, связанные с будущим ограблением. Всюду кровь, крики, испуганные лица. И посреди всего этого хаоса — Шон. Глаза у него горели безумным огнем, а на губах играла странная, неестественная ухмылка, словно происходящее вокруг ему только нравилось. Освальд закрыл глаза, не желая смотреть на Шона, и все оборвалось. Секунда мрака и тишины, а через миг солнечный свет ударил в глаза преступника, а уши уловили негромкий шелест страниц. С усилием раскрыв глаза и присев, Освальд огляделся.
Первое, что он понял — он спал на деревянной скамейке. Спина после целой ночи болела, и англичанин пожалел, что не выбрал тогда место поудобнее. Шон развалился в гамаке, тихо посапывая, а Эрнест пристроился у печки, положив голову на подушку, а на пол постелив одеяло. Точнее, то, что от него оставалось: повсюду дыры, большая часть из которых не залатаны. Но негру точно было мягче, чем Освальду, да и теплее. А Харли, в отличие от всех, бодрствовал: листал страницы газеты со сплетнями, сидя в кресле и закинув ноги на стол.
Доска под ногой Освальда скрипнула, и Харли, отвлекшись от газеты, обернулся. Несмотря на скучающий вид, он казался вполне себе выспавшимся. Сначала на его лице отразилось удивление, сменившееся удовлетворением.
— Наконец-то хоть кто-то проснулся! — он почти бесшумно поставил ноги на пол и небрежно кинул газету на стол. — Вы все такие сони, ей-богу!
— Я просто поздно пришел, — пожал плечами Освальд, соврав.
Зачастую, выполняя очередное дело по поимке преступника, ему приходилось выжидать нужный момент часами и при этом всегда быть начеку. На сон, если требовалось дождаться утра, могло оставаться совсем немного времени, но, просыпаясь, англичанин всегда чувствовал себя отдохнувшим. Однако тогда Освальда не мучили страшные сны, а он сам не волновался и не сомневался в своих силах и силах его товарищей, если они соглашались помочь. Сейчас все было наоборот: его одолевали тревожные сомнения касательно плана, возможностей его напарников, шансов на успех. А кошмарный сон лишь встревожил Освальда, создав смутное, но сильное ощущение приближающейся беды. Все его сознание упрямо твердило: «Что-то должно пойти не так».
Англичанин попытался успокоиться. В его положении сомнения, волнения и тревога — лишние вещи, а от лишних вещей всегда избавляются. Неуверенность — путь к неудаче, и Освальд знал это не понаслышке. Однако признание высокого риска не являлось чем-то погрешным, а напротив, шло на пользу, заставляя прикладывать большие усилия для достижения цели. Выдохнув, словно избавляясь от ненужных опасений, он пробормотал:
— Это крайне рискованно.
— И не говори, — согласился Харли, и спокойствие в его голосе удивило Освальда. Преступник словно нисколько не колебался, примирившись со всеми рисками, и не боялся возможной гибели. Он плавным движением вытащил из кармана часы и, прищурившись, с готовностью сказал: — Девять тридцать пять. Скоро уже поедем.
Харли поднялся с кресла, и Освальду показалось, что он намерен разбудить сладко спящих Шона и Эрнеста, но черноволосый преступник направился к шкафу и достал с верхней полки кофейник, на вид такой же древний, как и сама хижина, и мешочек с молотым кофе. Затем заглянул внутрь, довольно хмыкнул и зашагал к печке уверенной походкой, но стараясь не издавать много шума. Освальд отстраненно глядел то на Харли, то в пол, то куда-то в стену, и вдруг зажмурился и замотал головой, прогоняя остатки сна. «Раз скоро отправимся, нужно готовиться», — рассудил он.
Харли покосился на англичанина, и один уголок его рта пополз вверх. Губы его застыли в полуулыбке, и он ровным голосом заговорил с Освальдом:
— Знаешь, я тоже, на самом деле, волнуюсь. Но волнение нам только мешает. Бояться провала или, что страшнее, смерти... Мы со смертью сталкивались много раз, и она всегда, обходила нас стороной. Бояться бесполезно.
— Но умирать тоже не хочется, — усмехнулся Освальд, и второй уголок губ Харли стал подниматься.
С легкой улыбкой Харли засыпал молотые зерна в кофейник и поставил его на печку, оглядев хижину. Он искал воду — это Освальд понял сразу и тоже осмотрелся. Его взгляд бродил по всему помещению, но в один момент наткнулся на ведро, стоящее у двери, ведущей к повозке. Харли его еще не заметил, и англичанин окликнул преступника:
— Оно у двери, здесь.
Харли заозирался, но быстро нашел ведро и хлопнул себя по лбу, удивленный собственной забывчивостью. Окунув палец в воду, мужчина довольно кивнул и двинулся обратно к кофейнику. Освальд протер глаза и иронически спросил:
— Надеюсь, воду набирал не предыдущий владелец дома?
— А? — отозвался Харли, не сразу поняв, о чем говорит англичанин, но когда до него дошло, тихо рассмеялся: — Не, это я набирал. Не волнуйся. Вода, кстати, очень холодная.
Харли снял кофейник с печки, поставил у ведра и принялся аккуратно, медленно заливать воду, стараясь не пролить на пол. У него это получалось вплоть до того момента, пока он не наклонил ведро слишком сильно, и немного воды вылилось на его ногу. Освальд все это время не мог отвести взгляд от водяной струи, направленной в кофейник, и когда Харли захлопнул крышку кофейника и вновь поставил его на печку, отвернулся. Надо было чем-то себя занять, а из развлечений в хижине имелась только несвежая газету, которую Харли успел перечитать по меньшей мере несколько раз.
Вспомнилась Элизабет, читающая книгу. «Эх, вот бы сейчас оказаться рядом с ней, в Олд-Крик», — грустно подумал Освальд. Девушке в поселении наверняка было, чем заняться: чтение, знакомство с соседями, разговоры с Камиллой, Клайдом или кем-то еще... Внутри англичанина разгорелось желание плюнуть на всю затею с поездом и поехать к Бет, но он твердо отрезал: «Нет». Он решился, и он пойдет до самого конца во что бы то ни стало. Смерть обходила его стороной во время его работы охотником за головами. Освальд избежал ее во время стычки с Хьюго Рэтчеттом. Если он не умер тогда, это значило, что не умрет и на ограблении. Приободрившись этой мыслью, он встал со скамейки и поморщился, когда половица под ним предательски громко скрипнула.
Харли обернулся на звук и хохотнул:
— Ничего, еще привыкнешь. Будешь ходить тихо, как мышка.
— Надеюсь, привыкать не придется, — произнес Освальд.
Англичанин глянул на Эрнеста, боясь, что разбудил его, но опасения оказались напрасными. Негр все так же мирно лежал на одеяле, приоткрыв рот. Он лишь перевернулся с бока на спину и в этой позе замер. Харли, глянув на него, хмыкнул, и уселся в кресло. Газету он брать не стал — она ему настолько осточертела, что преступник даже положил на нее ноги. Закинув руки за голову, он проговорил:
— Хоть карты б прихватили. Было бы, чем заняться. Дьявольски скучно!
— Ты давно проснулся?
— Часов в восемь. Все ждал, пока кто-то из вас проснется. А все остальное время перечитывал эту газетенку. Такая чушь! — горячо воскликнул Харли. — В Сен-Валлей парнишка всучил мне ее и деньги еще потребовал. А я такой: «Да, спасибо, подавись этими центами». Когда приехал сюда, обрадовался, что хоть какое-то занятие появилось. Раскрываю газету, а там: «Джеймс и Шарлотта Майер разводятся!». А я вообще без понятия, кто это. О'кей, перелистываю, надеюсь на лучшее. Вижу фамилию Кливленд. Думаю: «Ура, что-то про президента!». А это, оказывается, не про Стива Кливленда, а про какого-то старичка с той же фамилией. И имя такое замысловатое было...
— Сам не знаю.
Пока Харли разглагольствовал о бессмысленности написанного в газете, Освальд поглядывал на Эрнеста. Тот перестал лежать в одной позе и заворочался, бурча что-то под нос, а когда черноволосый преступник умолк, глубоко вдохнул и, как показалось англичанину, приоткрыл глаза. Харли тоже обратил внимание на негра. Однако тот уткнулся лицом в подушку и продолжил спать.
— Проснутся, как только запахнет кофейком, вот увидишь, — ухмыльнулся Харли.
Почувствовав, что ноги затекли, Освальд поднялся со скамейки, не отреагировав на оглушительный скрип, и размеренным шагом прошел к выходу. Харли повернул к англичанину голову, но сразу отвел взгляд. Постояв у двери, Освальд вышел из хижины.
Снаружи моросил мелкий дождик. Начался он совсем недавно и, казалось, шел на спад. Освальд поднял голову вверх, к небу, и ощутил, как капли воды упали ему на нос, лоб, щеки. Прохладная морось окончательно прогнала сонливость, освежая и придавая сил, и англичанин глубоко вдохнул влажный воздух. Барри заметил хозяина и радостно заржал, топнув копытом по земле, подзывая Освальда. Тот рассмеялся и подошел к коню. Взъерошив гриву и проведя ладонью по мускулистой шее, он запустил руку в сумку и достал овсяное печенье.
— Приятного аппетита, Барри, — говорил Освальд, пока конь облизывал его ладонь. — Сегодня очередное дело.
Барри встрепенулся при слове «дело», будто поняв, что ему предстоит, и топнул, показывая готовность.
— Молодец, Барри, — похвалил его Освальд и, помолчав, добавил: — Еще печенье хочешь?
Конь энергично качнул головой, желая добавки, и англичанин не смел ему отказать. Смеясь, он скормил Барри еще одно печенье:
— Больше не проси. Они у меня почти кончились.
Похлопав своего верного скакуна по шее, Освальд продолжил прогулку. Дождь продолжал капать, и англичанин, наслаждаясь им, обошел хижину. Лошади, запряженные в повозку, опустили головы к земле и пощипывали траву. Ящики с тротилом были накрыты брезентом, и Освальд приподнял его и достал одну шашку. Повертев ее, он засунул динамит обратно. Англичанин, наконец-то, почувствовал себя бодрым и выспавшимся.
Воздух в чаще подпитывал его силами. Он способствовал размышлениям, помогал мыслить четче и яснее, и смутное чувство тревоги окончательно выветрилось. Поначалу Освальду хотелось погулять подольше, но вдруг вспомнился кофейник с кипящей водой, и англичанин метнулся к двери. Аккуратно ее отворив, помня про ветхость всего, что есть в хижине, он зашел внутрь.
Тут же его встретил Эрнест, потирающий глаза:
— О, вот и ты.
Негр так и лежал на своем одеяле, положив голову на подушку. Освальд приветливо улыбнулся и взглянул на печку: кофе еще не приготовилось. Оставалось только сидеть и ждать, когда Шон проснется, а вода в кофейнике закипит. Харли несколько раз предпринимал попытку завести разговор, но не знал, что сказать. Освальда это устраивало: наслаждаться тишиной, зная, что через пару часов даже мгновение покоя будет ценнейшим подарком. Выстрелы, запах пороха, крики и ни секунды на передышку. Англичанин помнил, каков расклад сил: четыре преступника, пусть и опытные, против превосходящих их численно в несколько раз охранников. Погибнет один враг, и на его место придет другой.
Молчание нарушали только кипение воды и тихое сопение Шона, делая его только спокойнее и обыденнее. Словно этот день — самый обыкновенный, без опасностей и риска. И вопреки предстоящему ограблению, атмосфера в хижине царила умиротворенная.
На губах Харли играла легкая улыбка. Он тоже замолчал, прикрыв глаза, и теперь вместе с англичанином наслаждался тишиной. Преступник уже смирился с судьбой и теперь ждал отправления, пробуждения Шона или момента, когда закипит вода.
Только Освальд подумал о кофе, как засвистел кофейник, оповещая преступников о готовности. Англичанин встал и переставил его на стол, рядом с ногами Харли, и огляделся в поисках кружек. Решив не терять время зазря, он спросил:
— А где кружки?
Харли ленивым движением руки указал на шкаф, и Освальд увидел, что искал. Стараясь игнорировать скрип половиц, он достал кружки и поставил их на стол. Придерживая крышку, он разлил по ним кофе и вдохнул бодрящий аромат напитка.
— Ух, горячо! — вырвалось у Освальда, когда тот попытался взять кружку.
— А ты как думал?
Англичанин пропустил эти слова мимо ушей и попытался еще раз взять кружку. Когда у него это получилось, он отпил немножко, и язык обожгла адски горячая жидкость. На секунду Освальд поморщился, а затем глотнул еще.
— Прекрасно, — с вымученной улыбкой объявил Освальд.
Эрнест, зажмурившись от аромата, улыбнулся и, ловко вскочив, не издав ни звука, подлетел к столу. Понюхав кофе, он взял кружку и изрек:
— Magnifique.
— Чего? — переспросил Харли, держа кружку у самого лица, но не успев начать пить.
— Великолепно, — перевел Освальд и отпил.
Шон заворочался в гамаке, промычал что-то и раскрыл глаза. Освальд заметил его и поднял кружку и жестом пригласил к столу:
— О, и ты проснулся. Бери кофе, пока не остыл.
Принюхавшись, Шон усмехнулся и свесил ноги с гамака, подергал ими и спустился, не стесняясь скрипа. Все уже бодрствовали и могли шуметь сколько душе угодно. Харли переместился из кресла к стене, облокотившись на нее, и глядел в окно. Молчание прекратилось, но обстановка осталась такой же непринужденной, что только делало эти мгновения, проведенные в хижине, ценнее. Однако ограбление никуда не делось, и Шон, заняв кресло Харли, решил поговорить о нем.
— Кофе, конечно, добротный, — он начал с отстраненной от дела темы, но странный восторг в его голосе выдавал намерения обсудить именно предстоящее. Шон не стал медлить и, отпив еще немного горячего напитка, чмокнул губами: — Итак! Сейчас девять пятьдесят пять, а это значит, что, мужики, через пару минут мы отправляемся. Только кофе допить надо, — он сделал небольшой глоток, стараясь не хлюпать.
— Осталось еще немного, — Освальд потряс кофейник.
— Тогда пейте быстрее, — отмахнулся Шон. — Так вот. Надо проговорить от начала и до конца весь план. Мы привозим динамит на место и закладываем. Прячемся, как я говорил, за тем валуном. И не забудьте взять себе пару шашек! — Шон выделил эту фразу, обвел присутствующих строгим, но не утратившим полубезумную искру, взглядом и продолжил: — Ничего не забываем, повторяю. Потом активируем детонатор, поезд делает «бум!», — Шон округлил глаза и жестом показал взрыв, — и мы по моей команде выбегаем. И охрана, и пассажиры не сразу поймут, что к чему, и мы этим воспользуемся. Неожиданность — наше главное оружие на первых порах. Короче, сначала грабим пассажирские вагоны. Я с Эрном граблю людишек, а Освальд и Харли нас охраняют. Держимся вместе, в одном вагоне, не разбегаемся. Когда закончим с людьми, переходим к вагону Болдмана. Там точно кто-то будет внутри, я вас уверяю, так что будьте начеку. Динамитом открываем вагон. Двое грабят внутри все, что не приколочено, а остальные стоят на стреме. Когда закончим, валим к чертям собачьим. Все ясно, а?
— Да, — кивнул Освальд.
— Oui, — попивая кофе, ответил Эрнест. — Агась.
— Все понятно, шеф.
— Чудно. Кстати, Харли, это ты кофе варил? Хорошо вышло.
Когда с кофе было покончено, вся четверка вышла из хижины. Освальд и Эрнест вышли последними, ведь поначалу забыли про маскировку, но опомнились и рванули к вешалкам. Харли сразу полез за поводья, но Шон жестом остановил его, вытащил из ящика пару шашек и бросил их напарнику. Тот кое-как словил динамит, едва не выронив его, и убрал во внутренние карманы. Понаблюдав за тем, как негр с англичанином натягивают черные пальто поверх остальной одежды, Шон откинул брезент и сказал Харли, зажавшему между зубов сигарету и уже поднесшему к ней спичку:
— Только не подорвись раньше времени.