7 глава
Освальд уже было забеспокоился, что Нолан, воспользовавшись создавшейся суматохой, убежал куда-то в лес или укрылся там, где его не найти, но опасения эти были напрасны. Обойдя сломанную повозку, он увидел его. Некогда гроза всех одиноких путников и дилижансов, а сейчас лишь — побежденный и оставшийся один на один с неизбежностью негодяй, Нолан держался одной рукой за придавленную поваленным деревом ногу, а другой пытался достать пистолет. Глаза его были полны то ли ярости, то ли страха, но на губах застыла усмешка. Уоррен словно окаменел, когда взглянул на Нолана.
Джон оставил попытки ухватиться за пистолет, валяющийся слишком далеко. Он вдруг оскалился, став похожим на голодного койота, не сводя с Освальда тяжелого, немигающего взгляда. Англичанин наступил на пистолет, до которого бандиту не хватало лишь фута, и высокомерно задрал подбородок. Он ликовал, уже представляя, как шериф будет выписывать ему чек на шесть тысяч долларов и как будут смотреть на него горожане... Из мимолетных мечтаний его вырвал Нолан.
Поверженный бандит громогласно крикнул: «Бу!».
— Твою мать! — отшатнувшись, выругался Освальд.
А Нолан загоготал.
— Что ты ржешь?
— Ты смешной, — с безумным блеском в глазах резко ответил Нолан. Голос его звучал снисходительно и в то же время очень язвительно. — Оскар.
— Освальд, — сурово поправил он.
— Да хоть Оливер, — пренебрежительно усмехнулся бандит. — Плевать мне на твое имя. А на твоих друзей — особенно.
— Ты б лучше молчал, — Освальд смотрел на поверженного противника, упиваясь собственным превосходством. — У тебя никого не осталось. Ты скоро отправишься на виселицу.
— Мне так три недели назад один мексиканец сказал, — улыбаясь от уха до уха, ответил Нолан. — Про виселицу. И даю тебе слово, Освальд. Даю слово, что ты умрешь на этом же месте, где сейчас стоишь, и твой труп будет лежать в еще более нелепой позе, чем сейчас лежу я.
— Откуда такая уверенность, Джорджи? — англичанин сделал особый акцент на исковерканном имени. Нолан хихикнул. — У меня еще есть планы на эту жизнь, а ты, лысый ты хрен, лучше б подумал о своих последних словах. Хотя я бы заклеил тебе рот, чтобы не болтал.
Вдруг Освальд услышал позади себя тяжелое пыхтение и обернулся. Тревор тащил раненого Шона, чья нога была перевязана лоскутом от штанины одного из разбойников. Выражения лица у обоих были решительные. Тревор отпустил Шона, и тот, застонав, присел на ствол дерева. Его губы скривились.
— Знаешь, чем мы похожи, Джонни? — тихо окликнул он бандита. — Теперь мы оба инвалиды.
Нолан опять рассмеялся.
— Заглохни, ты, лысый хрен, — огрызнулся Шон.
— А то что, Шелби? — передразнил его Нолан.
Освальд гневно фыркнул. Поначалу то, как бандит путал имена, могло позабавить, но сейчас неимоверно раздражало. Руки чесались вмазать наглецу, но Освальд сдержался. Англичанин перевел взгляд на Шона, думая, что рыжеволосый друг тоже не считает происходящее смешным и что сейчас сам ударит разбойника, но его предположение оказалось столь же ложным, как и все статьи в «Таинственном и невероятном». На бледном лице Шона появилась пугающая улыбка. Он подался вперед, наклонил голову, уставился на Нолана и вдруг поднял два пальца. Указывая ими на свои глаза, он проговорил:
— Когда ты будешь умирать, последним, что ты увидишь, будет этот взгляд. Усек?
Нолан демонстративно закатил глаза и, словно вспомнив о придавленной ноге, завыл. Освальд сжал руку в кулак. Поведение разбойника в стол безвыходном для него положении выводило из себя.
— Слушайте, ребята, — обратился он к друзьям, отвернувшись от Нолана. — Первая часть плана выполнена. Приступаем ко второй.
— С языка снял, — прошепелявил Шон.
— Что именно? — подражая его голосу, произнес Нолан.
— То, что нам-то нужны деньги за твою голову, — невозмутимо пояснил Шон. — Короче, я предлагаю сделать так, — он перевел дыхание. — Освальд, давай ты присмотришь за этим сукиным сыном, а Тревор и я сгоняем в Монтэнвиль?
— А ты-то почему? — спросил Тревор, но тут же исправился: — А, нога.
— Вот. Ты расскажешь шерифу об этом месте, скажешь, что банда Нолана благополучно ликвидирована, и что... Ах ты ж, мразь! — вскрикнул Шон.
Освальд вопрошающе посмотрел на друга, перевел взгляд на его ногу и понял: Нолан плюнул ему на ботинок. Шепелявый стрелок поднялся со ствола, проклиная всех на свете, и со всей силы пнул бандита в грудь. Разбойник свернулся калачиком и со всей мочи заверещал:
— Непозволительно!
Освальд злорадно захохотал.
— Ладно, хватит уже, — он хлопнул в ладони. — Поторопитесь, пока трупы не сгнили.