11 глава
Эрнест медленно поднялся на ноги. Освальд неверяще смотрел на письмо, пока руки его тряслись, а в горле перехватило дыхание. Он вдруг ощутил страх за жизнь Элизабет и слабость из-за того, что сейчас находился так далеко. Он с ужасом понял, во что втянул девушку и что ей грозит даже несмотря на ее невиновность. Она ведь не делала ничего плохого, а провинилась лишь в том, что приняла оклеветанного Освальда в свой дом. В сердце Освальда разбушевались невыносимый стыд за самого себя и укоры совести.
Вдруг он с силой сжал письмо, комкая тонкую бумагу. Он ведь тоже попал под удар не по собственной воле, а потому что помог Шону. Именно Шон был виновником, и только он нес ответственность за то, что случилось. Жгучая ненависть охватила англичанина. Он тяжело поднялся на ноги и оскалился. «А Шон ни о чем не знает, подонок», — пульсировала в сознании навязчивая мысль. Будь Шон сдержаннее в своих порывах, сейчас их жизням не угрожала бы опасность. Взгляд у Освальда был остекленевшим. Негр отпрянул, настороженно глядя на напарника и инстинктивно протягивая руку вперед, словно желая защититься.
Освальд закрыл глаза и помотал головой. Как странно было то, что именно Роббинс, его бывший противник, протянул руку помощи в сложной ситуации, чего не сделал Шон, хотя Уоррену и Лонгеру сейчас следовало быть сплоченными, как никогда. Это Эрнест поддержал его, когда все пошло под откос, не Шон. Неожиданно англичанин проникся к мошеннику искренним уважением и, глубоко вздохнув, попытался успокоиться. Еще оставался шанс спастись, но первым делом нужно было предупредить Бет о поджидающей ее опасности.
— Слушай, Уоррен, — подал голос Эрнест и, словно прочитав мысли Освальда, продолжил: — Тебе надо спасать себя и свою Элизабет. Если вы не соберете манатки и не свалите куда подальше, вас схватят, я тебя уверяю. Около Картенфурта есть постоялый двор, можете пока обосноваться там. Но, — он поднял палец и исподлобья взглянул на Освальда, — не забывай про свою часть уговора.
— Ты что, не собираешься меня бросать?
— Я, конечно, тот еще жулик, признаю, но своих союзников я не бросаю.
Освальд удивился. Эрнест излагал правильные и даже праведные мысли, вот только переезд едва ли мог выиграть им несколько дней спокойствия, потом все равно пришлось бы сдвинуться с места, да как можно скорее. Хорошим вариантом было бы навсегда уехать из штата и начать новую жизнь, не привлекающую внимания законников, но англичанин эту идею отмел, какой бы блистательной она ни казалась. Привязанность к Нью-Стоуну, а также личные счеты с Диланом Валентайном и глубокая обида на Шона удерживали его здесь. И хотя здравый смысл кричал, что уехать было необходимо (как минимум ради блага Элизабет), Освальд твердо решил, что он останется и любой ценой защитит девушку.
— Спасибо, Эрн, — произнес Освальд и, закинув все бумаги обратно в чемодан, пошел к Барри. Эрнест принялся седлать украденного коня.
— Теперь и мне грозит виселица, — невесело рассмеялся он.
— Да, — задумчиво ответил Освальд. — Грозит.