12- Глава. Шёпот под люлькой

Зло редко кричит. Оно шепчет. Особенно, если живёт под одной крышей.
Утро начиналось как всегда: рассвет касался окон, Лисан посапывал в своей колыбели, Минхо лежал рядом, склонившись к её телу. Его рука обнимала её за талию, пальцы то и дело скользили по коже живота — не с вожделением, а с тоской по близости, ставшей их спасением.
— Мне хочется увезти тебя отсюда, — прошептал он. — В тёплое, солнечное место. Где никто не посмеет дышать на тебя косо.
— А наш народ? Наш двор?
— Пусть гниют без нас, — выдохнул он, прижимаясь губами к её плечу. — Хочу, чтобы ты засыпала не в страхе, а в покое. Хочу, чтобы Лисан не рос среди яда.
Она молчала. Слишком прекрасно знала — яд пустил корни глубже, чем Минхо думал.
Детская была тиха. Слишком тиха.
Она подошла, поправила одеяло у сына, прислушалась к его дыханию. Всё в порядке.
И тут — шелест под ногой. Письмо. Сложенное, как будто кем-то уроненное.
Она наклонилась. Бумага тонкая, как шелк. Почерк — чужой. Женский. Чёткий, но дрожащий. Внутри — слова, от которых у неё сжалось всё внутри:
«Когда король устанет от твоего тела — он вернётся к тем, кто ему по крови. А тебя и твоего бастарда забудут. Я напомню тебе, кто здесь настоящая королева.»
Ни подписи. Ни печати. Только… змея, нарисованная у края. Змея, свернувшаяся кольцом.
Она знала этот символ. Его носила сестра Минхо. Юнхи.

Вечером Минхо стоял у окна, наблюдая за тренировками солдат.

Она вошла — в руках письмо. Он сразу уловил перемену.
— Что это?
— Читай.
Он взял. Пробежал глазами. Лицо изменилось — в чертах появилась опасность. Жёсткая, резкая.
— Она… в детской?
— Письмо лежало рядом с люлькой.
— Чёрт побери! — он рванулся к двери. — Я вырву ей язык…
Она поймала его за руку:
— Нет. Хочешь быть как они? Решать всё яростью? Хочешь, чтобы Лисан рос среди крови?
Минхо остановился. Его грудь тяжело вздымалась от гнева.
— Тогда скажи, что делать.
Она подошла ближе, подняла взгляд:
— Сыграй с ней. Пусть думает, что ты сомневаешься во мне. Пусть покажет свою руку.
Он замер. Медленно кивнул. А потом… поцеловал её. Медленно. Глубоко.
— Если я сыграю, — шепнул он, — то и ты сыграй. Стань холодной. Стань королевой.
— Я стану. Ради Лисана.
— И ради меня, — добавил он. — Потому что если ты упадёшь, я сожгу весь этот замок. До камня

В тот же вечер Юнхи появилась в зале для вечерней трапезы.

Она была слишком довольна собой.
— Как наш «наследник»? — спросила ядовито, садясь рядом с Минхо.
Он не посмотрел на неё.
— Спит. Как и все младенцы… если только у них нет крови предателей.
Юнхи замерла на секунду. А потом улыбнулась.
— А ты и правда не уверен, брат?
— Я уверен в одном. Кто-то играет с огнём. А я вырос рядом с кузницей.

Позже, когда они остались вдвоём, он снова нашёл её у окна. Она была в тонкой ночной рубашке, полупрозрачной на свету. Его глаза скользнули по её телу, и даже сейчас — в этом тревожном вечере — он хотел её.

— Тебе холодно? — тихо спросил он.
— Немного.
Он подошёл. Обнял сзади. Провёл ладонью по её бедру.
— Ты… снова пахнешь мной, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы.
— Ты снова целуешь меня, как будто это в последний раз…
Он резко повернул её лицом к себе. Глаза сверкнули.
— Потому что если ты исчезнешь — я исчезну тоже.
Он поднял её на руки, понёс к постели, не отрывая взгляда. Её ноги обвили его талию, рубашка сползла с плеч, и он задыхался от желания.
— Ты хочешь снова? — прошептала она, касаясь его губ.
— Я не прекращал хотеть. Даже в те минуты, когда ты кричала от боли.
Он вошёл в неё одним плавным движением. Глубоко. До самого сердца.
И всё исчезло. Только жар. Только кожа к коже, дыхание к дыханию, стоны, срывающиеся в поцелуях. Он был безумен, она — без страха. Его бедра двигались с силой, но нежностью. Его пальцы жадно скользили по её телу, будто пытались выучить её заново.
— Минхо… — прошептала она, почти плача. — Не останавливайся…
Он не остановился, пока она не закричала снова — от страсти, от разрядки, от ощущения, что живёт.
И потом он лёг рядом. В груди билось сердце зверя.
— Если она ещё раз приблизится к нашему сыну… я не оставлю от неё даже слов.
— Мы справимся, — ответила она. — Но теперь, Минхо… больше не играй. Стань тем, кем ты должен быть.
Он сжал её руку. Кивнул.
Настоящий король рвёт змей не на поле боя — а в собственной крови.
🕯️ Утром под дверью покоев они нашли новое письмо. На нём — три слова:
«Скоро будет поздно.»
И всё начиналось заново…

...

День начинался с ветра. Холодного, сквозящего, проникающего даже сквозь окна с витражами. Лисан проснулся с капризом — грудничковая усталость и жажда пронзали его тело. Она встала, накинула на плечи шёлковую накидку и пошла к люльке.
Но — там было пусто.
Ни её сына.
Ни его одеяла.
Ни мягкого дыхания.
Тишина была такой, что сердце пропустило удар.
— Лисан?! — прошептала она и бросилась в коридор, босиком, полураздетая.
Нянечка стояла в углу с дрожащими губами.
— Где он?! Где мой сын?!
— Его… его перенесли… по приказу. Сказали, что вы в опасности. Что нужно спрятать его. А потом… вы исчезли.
Она замерла. Ладони похолодели. Взгляд потемнел.
— Что… значит «я исчезла»?
— Вас никто не видел с утра… покои были пусты… никто не открывал…
— Я только что была там!
Нянечка задрожала.
— Но дверь была… заколдована. Снаружи. Как будто кто-то создал иллюзию, что вы внутри. А вас…
Она не дослушала.
В глазах потемнело.
Кто-то обманул всех. И забрал её. Как добычу в клетке.

Два часа спустя. Тронный зал.

— Что значит, она пропала?! — голос Минхо разносился эхом по мраморным стенам. — Где была охрана?! Где были вы, черт вас побери?!
Совет дрожал. Даже его дядя, седой и молчаливый обычно, отвёл взгляд.
— Мы… думали, вы вместе. Иллюзия в её покоях… выглядело всё как обычно.
Минхо резко обернулся.
— Иллюзия? Магия в моём дворце?! Без моего разрешения?!
Никто не ответил.
— Где Лисан? — прошипел он.
— Служанки перенесли его в охраняемую комнату…
— Покажите. Немедленно.

Мальчик лежал в колыбели. Глаза наполовину открыты. Его губы жались, будто ища материнскую грудь. А на столике стояла бутылочка — внутри густая, неестественно светящаяся смесь.
— Что это?! — голос Минхо дрогнул.
— Смесь магическая… питательная… пока мать—
Он перевернул столик. Схватил Лисана на руки. Мальчик заплакал.
— Он грудной! Его нельзя кормить этим! — прорычал Минхо. — Кто отдал приказ?
Молчание. Он обернулся.
— Кто?!
— Принцесса Юнхи… — выдавила одна из служанок.
И тогда — он исчез. Буквально. Исчез в вихре энергии, тьмы и ярости.

Темница. Два дня спустя.

Она очнулась на холоде. Камень под кожей. Влажность. Боль в плечах. И верёвки на запястьях. Её туника порвана. Ногти обломаны. Губы сухие.
— Минхо… — прошептала она.
В темноте кто-то зашевелился.
— Он не придёт, — прошипел женский голос. — Он уже выбирает новую королеву. Настоящую. Из крови.
— Юнхи… — т/и попыталась приподняться, но верёвки натянулись. — Трусиха. Боишься вызвать меня честно?
Юнхи вышла из тени. Её глаза были холодны. Платье — чёрное. На шее — символ змеи в кольце.
— Ты думала, ты победила. Но ты всего лишь тень на троне. Женщина, с которой он игрался, пока не надоест. А я — буду править.
— Через похищения и яд?
Юнхи ухмыльнулась.
— Через кровь.

Дворец. Ночь.

Минхо не спал. Уже двое суток. Он сам допрашивал стражу. Он сам проверял подземелья. Он сам вёл охоту.
И когда один из младших магов указал на закрытый архив — он понял.
Она там.
Он ворвался. Пламя в его ладонях. Сталь в глазах.
— ЮНХИ!!
Эхо прокатилось по коридорам. Двери взорвались от удара магии.
Он влетел в зал. Увидел её — свою женщину — на коленях, измождённую, но живую.
— Минхо… — прошептала она.
Юнхи бросилась к двери. Он перехватил её, впечатав в стену.
— Ты тронула мою семью. Ты нарушила священные узы.
— Она… она ведьма. Она портила тебя!
— А теперь я порчу тебя.
Он сжал кулак. Свет вспыхнул. Но т/и подняла голос:
— Не убивай её.
— Она… украла тебя. Украла Лисана.
— Но если ты убьёшь её… они скажут, что ты стал монстром.
Он дрожал. Его дыхание было рыком. Но он отпустил сестру. Ту, что пыталась разрушить их мир.
— Тюрьма. Пожизненно. С клеймом предательства.
Юнхи закричала. Но никто её не услышал.

Позже. Их спальня.

Она лежала на груди Минхо. Ослабевшая, но теплая. Живая.
— Ты… искал меня? — спросила.
— Я сжёг бы всё, если бы не нашёл.
— Лисан?..
— В безопасности. Служанка, что подмешала зелье, уже арестована.
— Минхо… — её голос был дрожащим. — Я боюсь. Я чувствую, что это было только начало…
Он поцеловал её лоб. Положил ладонь на живот — как будто хотел ещё раз убедиться, что она с ним.
— Пусть начнётся. Теперь мы не жертвы.
Он посмотрел ей в глаза:
— Мы охотники.
И его губы накрыли её — не нежно, не мягко. А с жадностью. Он словно пытался стереть с неё каждый след темницы, каждой поцелуем возвращая её к жизни.
— Минхо…
— Шшш. — Он прижал её бедра к своим. — Я хочу напомнить тебе, что ты жива. Что ты не сломалась. Что ты моя.
— Докажи, — прошептала она. — До рассвета.
И он доказал.
Снова и снова.