14 глава

Николь

Следующий месяц стал самым тяжелым в моей жизни. Хуже, чем переезды из школы в школу. Хуже, чем постоянные смены «друзей» у мамы. Это была тихая, ледяная война на истощение.

Пейтон не разговаривал со мной. Вообще. Он не смотрел в мою сторону, не отвечал на прямые вопросы, его присутствие ощущалось как полярный холод, исходящий от него. Он вынес все свои вещи из моей комнаты в первую же ночь, даже не заходя внутрь, просто оставив их сложенными у двери.

Мы жили под одной крышей, но я стала для него призраком. Невидимой. Несуществующей.

Завтраки превратились в пытку. Он садился во главе стола, и воздух мгновенно становился ледяным. Ник сначала пытался разряжать обстановку своими дурацкими шутками, но они повисали в тишине, не встречая отклика. Вскоре и он замолчал, лишь переводил взгляд с Пейтона на меня с беспомощным выражением лица.

Итан был единственным, кто со мной общался. Он приносил мне еду в комнату, когда я не решалась спуститься, тихо спрашивал, как я, и однажды, глядя на мой почти нетронутый ужин, сказал: «Он не злится на тебя, Николь. Он злится на себя. И на ситуацию, которую не может контролировать».

Но это не было правдой. Каждый его взгляд, полный презрения, каждая демонстративная перемена маршрута, чтобы не пересекаться со мной в коридоре, кричали об обратном. Он ненавидел меня. За то, что я «опозорила» его. За то, что разрушила нашу тайную идиллию. За то, что принадлежала ему, а отдалась другому. Даже если это случилось против моей воли, для него это не имело значения. Факт был налицо.

Я пыталась говорить с ним. Один раз, подойдя к нему, когда он один сидел в библиотеке.
«Пейтон,нам нужно поговорить».

Он поднял на меня глаза. В них не было ни гнева, ни боли. Только пустота. Та самая, что была в самом начале, когда мы только встретились.
«Нам не о чем говорить,Рейнольдс», - сказал он ровным, безжизненным тоном и вернулся к своему учебнику.

Это было хуже, чем крик. Хуже, чем обвинения. Это был приговор.

Я отступила, чувствуя, как что-то окончательно ломается внутри. С этого дня я перестала пытаться.

Пейтон

Она пыталась заговорить со мной. Я видел, как она подходит, слышал дрожь в её голосе. Но я не мог. Не мог смотреть на неё без того, чтобы перед глазами не всплывало это фото. Её лицо, прижатое к груди этого ублюдка Сэма. Её улыбка. Её расслабленное, спящее выражение.

«Я ничего не помню». Легко сказать. Удобно.

Каждую ночь я просыпался в холодном поту от одного и того же кошмара. Я видел её с ним. Слышал её смех. Видел, как она смотрит на него так же, как смотрела на меня в те редкие моменты, когда позволяла себе быть уязвимой.

Я разрушал всё вокруг. Отталкивал Ника, который смотрел на меня с беспокойством. Отмахивался от Итана, чьи молчаливые упрёки я читал в его взгляде. Я видел, как она худеет на глазах, как тени под её глазами становятся всё темнее. Но это только злило меня ещё сильнее. Почему она должна выглядеть как жертва? Это я был обманут. Это мне изменили.

Я пил. Чаще и больше, чем обычно. Алкоголь притуплял остроту, но не мог заглушить голос в голове, который твердил: «Она не та, за кого ты её принимал. Она такая же, как все. Лгунья. Шлюха».

Однажды ночью я не выдержал и вломился в комнату к Сэму. Он жил в дорогом кондоминиуме в центре города. Я не помню, что говорил. Помню только его испуганное лицо и то, как мои костяшки хрустнули о его челюсть. Помню его лепет о том, что «всё было по согласию», что «она сама хотела».

Я чуть не убил его тогда. Меня остановили его друзья, вызвавшие security.

Я вернулся домой с разбитыми суставами и пустотой внутри. Драка не помогла. Ничто не помогало.

Николь

Прошёл месяц. Однажды утром я проснулась и поняла, что меня тошнит. Не от нервов. От запаха яичницы, который доносился снизу. Я едва успела добежать до ванной.

Сначала я не придала значения. Потом это повторилось на следующий день. И через день. Постоянная усталость, головокружение, тошнота по утрам...

Ледяной ужас сковал меня, когда до меня дошло. Я отложила это осознание, как только могла, но правда была неумолима.

Я купила тест в аптеке на другом конце города, куда меня отвозило такси. Две полоски. Я сидела на полу в ванной и смотрела на них, не в силах дышать.

Ребёнок. Сэма. Плод той ужасной ночи, которую я даже не помнила.

Это был конец. Абсолютный и бесповоротный конец. Пейтон никогда не простит этого. Никогда. Он и так уже считал меня предательницей, а теперь... теперь я буду вечным напоминанием о его унижении.

Я не могла сказать ему. Я не могла сказать никому.

Я вышла из ванной и встретила в коридоре Пейтона. Он шёл из своей комнаты, и наш взгляды встретились на секунду. В его глазах по-прежнему была та же ледяная стена. Но теперь, зная свою тайну, я увидела в ней не только ненависть, но и спасение. Пока эта стена стояла, мне не придётся видеть отвращение в его глазах, когда он узнает правду.

Я прошла мимо, прижимая к животу тест, спрятанный в кармане, и поняла, что остался только один выход. Бегство. Пока не стало слишком поздно.