15 глава

Николь

Я решила уехать к отцу. Это было единственное логичное решение. Бежать. Спасаться. Спирающийся ужас в груди не оставлял другого выбора. Мысль о том, чтобы видеть Пейтона каждый день, зная, что я ношу ребенка Сэма, была невыносимой. Его молчаливая ненависть была бы хуже любой ярости.

Я собрала вещи быстро, почти не думаю. Механически складывала одежду в чемодан, который когда-то купила на сэкономленные деньги. Каждая вещь напоминала о моменте здесь: книга, которую мы читали с Итаном, толстовка, в которой я тайком пробиралась в комнату к Пейтону... Я оставляла здесь часть своей души, и это было больно, как ампутация.

Я написала отцу. Коротко. «Я готова приехать. Встреть меня, пожалуйста». Он ответил мгновенно, полный надежды и радости, которых я была недостойна.

Настало утро отъезда. Я вышла из своей комнаты с чемоданом. В холле меня ждал только Итан. Ника и Пейтона не было видно.

«Ты уверена?» - тихо спросил Итан. Его глаза выражали такую грусть, что у меня сжалось сердце.

«У меня нет выбора», - прошептала я, глядя в пол. Я не могла сказать ему правду. Не могла видеть, как и его взгляд наполнится жалостью или отвращением.

Он не стал меня останавливать. Просто обнял, крепко и по-братски. «Если что... мы здесь».

Я кивнула, не в силах говорить, и вышла за дверь. Такси уже ждало. Я села на заднее сиденье и не решалась обернуться, пока мы не выехали за ворота. Последнее, что я увидела, было лицо Итана в дверном проеме.

Дорога в аэропорт была размытой. Я смотрела в окно, но не видела город. Я видела его лицо. Его ледяной взгляд. И знала, что это - конец.

Пейтон

Я наблюдал за её отъездом из окна своей комнаты. Она не обернулась. Почему-то это ранило больше всего. Я видел, как Итан обнял её, видел, как такси скрылось за поворотом.

И тут что-то во мне сломалось. Не гнев. Не ненависть. Пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота. Этот дом, который всегда был моей крепостью, вдруг стал огромным, холодным и безжизненным склепом.

Я спустился вниз. Итан стоял в холле, смотря в закрытую дверь.
«Она уехала»,- сказал он, не поворачиваясь.

«Я знаю».

«Ты доволен?» - в его голосе впервые прозвучал упрёк.

Я не ответил. Что я мог сказать? Что я был идиотом? Что моя гордость и ревность оказались сильнее разума?

В этот момент в дом ворвался Ник. Его лицо было бледным, в руках он сжимал ноутбук.
«Пейтон!Итан! Ты не поверишь!»

«Не сейчас, Ник», - проворчал я, пытаясь пройти мимо.

«Сейчас! Это касается Николь!»

Имя заставило меня замереть. Ник распахнул ноутбук на столе.
«Я всё это время копался в записях с той вечеринки.Думал, найду что-то на Сэма, чтобы отомстить. И я нашёл... это».

Он нажал play. На экране замерла запись с камеры наблюдения, установленной в коридоре у подсобных помещений склада. Время - 2:14 ночи. Я видел, как Сэм и его друг буквально волокут Николь по коридору. Она была без сознания, её ноги волочились по полу. Они затащили её в комнату и закрыли дверь.

Мир перевернулся. Кровь застыла в жилах.

«Дальше», - выдавил я.

Ник перемотал. 4:37 утра. Дверь открылась. Сэм вышел, оглядываясь, поправил одежду. Через несколько минут появился его друг. Они что-то обсуждали, смеясь. Потом Сэм достал телефон, сделал селфи на фоне комнаты и отправил его.

Её не было видно. Но не было никаких сомнений. Она была без сознания. Её принесли. Она не могла ничего «хотеть».

Всё это время... Всё это время я обвинял её. Ненавидел её. Оттолкнул её. А её... её изнасиловали. И я, тот, кто должен был защитить её, стал её палачом.

«Где она?» - мой голос прозвучал чужим, хриплым.

«Она улетает к отцу, - сказал Итан. - Рейс через полтора часа».

И тут Ник, бледный как полотно, добавил: «Пейтон... есть ещё кое-что. Её подруга Лиза... она сказала мне вчера... Николь беременна».

Удар под дых. Второй за пять минут. Ребёнок. Не Сэма. Не могло быть. Она была со мной за неделю до вечеринки. Это мог быть мой ребёнок. Наш ребёнок. И она уезжала, думая, что я ненавижу её и её нерождённого ребёнка.

«Машину!» - проревел я, выбегая из дома. - «СЕЙЧАС ЖЕ!»

Николь

Я сидела в зале ожидания аэропорта и смотрела на табло. До моего рейса оставалось сорок минут. Я купила бутылку воды, но не могла сделать ни глотка. В горле стоял ком.

Я думала о нём. О том, как он смотрел на меня в последний раз. С холодом. С пустотой. Я представляла, как моя жизнь будет идти своим чередом где-то далеко, с отцом, которого я почти не знала. С ребёнком, который будет вечным напоминанием о кошмаре.

Вдруг по всему аэропорту разнёсся оглушительный рёв мотора и визг тормозов. Люди закричали, оборачиваясь. Я подняла глаза и обомлела.

Чёрный внедорожник Пейтона замер в двадцати метрах от меня, прямо у стеклянных дверей терминала, перегородив путь тележкам. Двери распахнулись, и он выпрыгнул оттуда. Он был без куртки, волосы в беспорядке, глаза дикие, полные отчаяния.

Он бежал ко мне, расталкивая людей, не обращая внимания на возмущённые крики.

«НИКОЛЬ!»

Я застыла, не в силах пошевелиться. Он подбежал, схватил меня за плечи, его дыхание было сбившимся.

«Я видел запись! - он выпалил, не отпуская меня. - Я всё видел! Ты была без сознания! Он принёс тебя в ту комнату! Ты ничего не могла хотеть! Я... я... прости меня! Ради всего святого, прости!»

Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни льда, ни ненависти. Только боль, раскаяние и страх. Страх потерять меня.

«Я знаю про ребёнка, - прошептал он, его голос сорвался. - Ник сказал. Это... это мой? Наш?»

Я не могла говорить. Я только кивнула, и слёзы, наконец, хлынули из моих глаз.

Он издал звук, похожий на рыдание, и прижал меня к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. Его объятия были не такими, как раньше. В них не было страсти. В них было облегчение. Принятие. Любовь.

«Не уезжай, - он говорил прямо мне в волосы. - Пожалуйста, не уезжай. Я всё исправлю. Я уничтожу этого ублюдка. Я буду рядом. С тобой. С... с нашим ребёнком. Просто не уезжай».

Я обняла его в ответ, вцепившись пальцами в его спину, и плакала. Плакала от боли, от облегчения, от страха и от надежды. Он знал. И он был здесь.

Мы стояли посреди шумного аэропорта, два сломленных человека, нашедших друг друга в руинах собственных ошибок. И впервые за долгое время я почувствовала, что, возможно, не всё потеряно. Возможно, мы сможем всё пережить. Вместе.