4 глава

Они перестали шутить.

Это я поняла на следующее утро, когда подошла к своему шкафчику. Замок был залит суперклеем. Блестящая, застывшая капля намертво склеила личинку. Внутри были все мои учебники, конспекты и сменная обувь.

Я потянула за ручку, потом сильнее. Железо не поддавалось. Вокруг уже собиралась небольшая толпа. Шёпот, приглушённый смех. Я почувствовала, как горячая волна стыда и гнева поднимается к щекам. Искала в толпе их лица. Их не было. Они наблюдали откуда-то со стороны, наслаждаясь спектаклем.

«Кажется, у мыши проблемы с жильём», — раздался знакомый голос сзади.

Я обернулась. Ник сидел на подоконнике, болтая ногами, с довольной ухмылкой. Пейтон стоял рядом, прислонившись к стене, с тем же холодным, изучающим взглядом. Итана не было.

Правило «не показывать страх» сработало на автомате. Я повернулась к Нику, скрестив руки на груди.

«Нашёл наконец применение своим рукам? Жаль, что для чего-то конструктивного их не хватает».

Его ухмылка померкла. Пейтон же, наоборот, медленно улыбнулся. Мне вдруг стало холодно. Эта улыбка не сулила ничего хорошего.

«Тебе нужны твои вещи, Рейнольдс?» — спокойно спросил он.

Я промолчала, просто смотря на него. Он достал из кармана ключ — не тот, блестящий, который висел у меня на брелоке, а какой-то другой, больше похожий на отмычку.

«Попроси», — сказал он, подбрасывая ключ на ладони.

Вокруг захихикали. Я чувствовала себя зверьком в клетке, на которого тычут пальцами.

«Сама справлюсь», — бросила я и, развернувшись, пошла прочь, оставив шкафчик в заложниках. Слышала, как Пейтон сказал что-то Нику, и тот громко рассмеялся.

Всё утро я провела без учебников. Учителя смотрели на меня с осуждением, когда я говорила, что не могу их достать. На физике мне пришлось деться с кем-то одним учебником, и моя соседка по парте с таким отвращением отодвинула его, будто он заразный.

В столовой я попыталась купить обед, но моя карта не сработала. Кассир, пожилая женщина с усталым лицом, пробормотала: «Баланс нулевой».

Я отступила, чувствуя, как земля уходит из-под ног. У меня были деньги. Я положила их вчера. Я отошла в сторону и полезла в кошелёк, чтобы проверить наличные. Их тоже не было. В кармане джинсов, где я всегда носила мелочь, — пусто.

И тут до меня дошло. Вчера, на физре, я оставляла свою сумку в раздевалке без присмотра. Всего на десять минут.

Ко мне подошел Итон. В руках он держал мою папку с конспектами по литературе.

«Ты это обронила вчера в коридоре», — сказал он ровным тоном и протянул её мне.

Я смотрела то на него, то на папку. Это была ловушка? Он что-то подложил?

«Бери», — он нетерпеливо потряс папкой. — «Пейтон не одобряет воровство. Он предпочитает всё получать «добровольно»».

Я взяла папку. «А ты? Что ты предпочитаешь?»

Он пожал плечами, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. «Наблюдать». И он ушёл.

Вся эта ситуация была унизительна. Они не просто пытались меня задеть. Они демонстрировали свою власть. Они могли лишить меня всего: доступа к вещам, еде, даже к знаниям. Они превращали мою жизнь в ад, не прикасаясь ко мне пальцем.

После уроков я, голодная и злая, пошла к кабинету директора. Может, он поможет? Но когда я уже почти дошла до двери, меня остановил завхоз.

«Мисс Рейнольдс? Ваш шкафчик вандалы испортили. Ремонт стоит сто пятьдесят долларов. Счёт будет выставлен вашим опекунам».

Я замерла. Сто пятьдесят долларов. Для меня это были огромные деньги. Я копила их несколько месяцев.

«Но... это не я...»

«Замок был вашим», — бесстрастно ответил он. — «И ответственность тоже».

Я стояла там, понимая всю глубину своей глупости. Мои дерзкие шутки обошлись мне дорого. Очень дорого. Я думала, что веду войну на равных, но они даже не считали меня противником. Я была мухой, которую они медленно отрывали от липкой ленты по частям.

Выйдя из школы, я увидела, как они садятся в чёрный внедорожник. Пейтон, заметив меня, опустил стекло.

«Урок усвоила, Рейнольдс?» — крикнул он. — «Или нужна вторая часть?»

Я не ответила. Я просто смотрела на него, и впервые за долгое время мне захотелось не огрызнуться, а расплакаться. Я повернулась и пошла прочь, чувствуя их взгляды на своей спине. Они выиграли этот раунд. Безоговорочно.

И я поняла самую страшную вещь: они могли сделать так, что мне будет нечего есть. Они могли оставить меня без учебников перед контрольной. Они могли сделать мою жизнь здесь невыносимой, даже не нарушая правил школы. Это была не детская травля. Это была хладнокровная демонстрация иерархии.

И я была в самом её низу.