5 глава

Глава 5. Слом

Я шла домой — если ту унылую комнату в доме опекунов можно было так назвать — и чувствовала, как гнев сменяется леденящим страхом. Сто пятьдесят долларов. У меня их не было. А опекунам я не могла сказать правду. «Меня травят самые влиятельные ученики школы» — прозвучало бы как жалкая отмазка. Для них я была проблемным ребёнком, и всё, что происходило со мной, было лишь подтверждением этого.

Ужин прошел в гробовом молчании. Миссис Гловер бросила на меня пару ничего не значащих фраз о погоде, а я уставилась в тарелку с макаронами, чувствуя, как каждый кусок встаёт в горле комом. Вернувшись в свою каморку, я высыпала на кровать содержимое копилки — несколько смятых купюр и мелочь. Наскреблось чуть больше тридцати долларов.

«Нужно найти способ заработать», — прошептала я в тишину. Но где? Мне нет восемнадцати, официально работать нельзя. А на неофициальную подработку у меня не было ни сил, ни времени, ни связей.

На следующее утро в школе меня ждал новый сюрприз. Когда я подошла к расписанию, чтобы проверить номер кабинета для химии, я не нашла своей фамилии в списке. Я пробежала глазами по всем группам. Меня нигде не было. Сердце упало. Это уже было похоже на магию. Чёрную магию под названием «Пейтон».

Я потащилась в кабинет секретаря. Женщина за стеклом с безразличным лицом выслушала мою путаную речь о том, что я исчезла из системы.

«Рейнольдс? А, вас. Вас вчера перевели в группу «С»».

«В группу «С»? — я не поняла. — А что это значит?»

«Это значит, — она щёлкнула мышкой, не глядя на меня, — что ваше расписание изменилось. Химия у вас теперь в кабинете 3Б. На другом крыле. И, судя по всему, вы уже опоздали».

Я бросилась бежать. Кабинет 3Б оказался в подвале, в самом старом крыле школы. Когда я, запыхавшаяся, влетела в класс, урок уже шёл. Учитель, незнакомый мужчина с седыми бакенбардами, прервался и уставился на меня.

«Опоздала на пятнадцать минут. Фамилия?»

«Рейнольдс».

Он пробежался глазами по списку и нахмурился. «Вас здесь нет. Вы уверены, что это ваш класс?»

«Меня перевели! Группа «С»!» — выпалила я, чувствуя, как краснею под взглядами двадцати незнакомых учеников.

«А, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с лёгким презрением. — Садитесь. В последний ряд».

Весь урок я пыталась понять, что происходит. Группа «С», как я выяснила по обрывкам разговоров, была сборищем самых безнадёжных, тех, кого уже списали со счетов. Тех, с кем никто не церемонился. Учебников здесь не хватало, задания были проще, а учитель смотрел на нас как на неизбежное зло.

На перемене я попыталась подойти к своему старому классу, чтобы забрать вещи, но дверь была заперта. Через стекло я увидела, что моё место уже занято новенькой.

Меня стёрли. Сначала из социальной жизни школы, теперь — из академической. Я стала призраком.

В столовой я машинально пошла к своему обычному столу, но там сидели другие люди. Я обвела взглядом зал и увидела их. Пейтон, Ник и Итон сидели за своим столом у окна и смотрели на меня. Пейтон поднял бровь, как бы спрашивая: «Ну что?». Ник что-то сказал ему на ухо, и он усмехнулся.

Я повернулась и пошла прочь, в туалет. Там, запершись в кабинке, я наконец позволила себе то, что не позволяла все эти годы. Я тихо, в пол голоса, заплакала. Слезы были горькими и жгучими. Это были слёзы не только из-за них. Это были слёзы из-за отца, который сбежал. Из-за матери, которой я была обузой. Из-за всех школ, из которых меня вышвыривали. Из-за этой несбыточной, дурацкой мечты о стеклянном небоскрёбе, который теперь казался таким же далёким, как луна.

Вдруг кто-то постучал в дверь кабинки.

«Убирайся», — прохрипела я, вытирая лицо рукавом.

«Открывай, Рейнольдс. Это Итон».

Удивление заставило меня на секунду замолчать. Я медленно отодвинула засов. Он стоял в проёме, по-прежнему невозмутимый. В руках он держал мой старый учебник по химии.

«Ты забыла это в своём старом шкафчике», — сказал он, протягивая его. — «Пейтон велел выбросить, но я подумал, что тебе пригодится».

Я смотрела на него с подозрением. «Зачем? Чтобы потом обвинить меня в краже?»

Он покачал головой. «Ты не понимаешь. Это не личная война. Это... система. Ты нарушила иерархию. Теперь тебя ставят на место. Всё просто».

«И ты... ты просто наблюдаешь?» — голос мой дрогнул.

«Пока что да», — ответил он тихо. — «Но знай, что то, что происходит сейчас — это ещё цветочки. Пейтон только разминается».

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять с учебником в руках. Я смотрела на обложку и понимала, что он прав. Это была система. А я была всего лишь винтиком, который решил, что он шестерёнка. И меня ломали.

В тот вечер, лежа в постели и глядя в потолок, я поняла, что у меня есть два варианта. Первый — сдаться. Позвонить матери, сказать, что у меня не получилось, и смириться с тем, что моя жизнь кончена в семнадцать лет. Второй...

Второй вариант был страшнее. Принять их правила. Осознать, что я внизу. И попытаться выжить. Перестать огрызаться. Стать серой мышью, которой я и должна была быть с самого начала.

Мысль о капитуляции была горькой. Но мысль о том, что они могут сделать со мной завтра, была ещё горше.

Я закрыла глаза. Завтра. С понедельника я начну новую жизнь. Жизнь тени. Если, конечно, они вообще оставят мне такую возможность.