Глава 10. Аллен

Двести лет назад произошло самое настоящее человеческое бедствие. Имя ему Тумор — мальчик без лица.

В городе все в один голос кричали, что это – проклятие. Кто-то твердил, что это – наказание за все былые людские грехи, а кто-то — за еще несовершенные плохие действия самого мальчика. «Убить демона», — доносилось из уст народа. Но мама — добрейшей души человек. Твердила, что нельзя греховное рождение покрывать еще более тяжелым грехом — убийством. Она любила и лелеяла своего безликого сына, никому не давала и пальцем к нему притронуться.

Восемнадцать лет тянулись вечно и невыносимо. Семье пришлось переехать в самое далекое захолустье, чтобы как можно реже попадаться на глаза людям. Каждый человек, в той или иной степени, жестокий. Но показывает эту сторону только тогда, когда за это не осудят, ведь в моменте стало нормой.

Тумору не требовалась ни еда, ни вода, ни воздух. Он жил, не живя. Видел, не видя ничего. Слушал, не слушая никого. Он словно был всем миром сразу. Знал как о хороших сторонах человеческой души, так и о темных.

В один из самых мрачных дней неравнодушные люди отыскали и похитили Тумора, чтобы представить перед судом человеческой неприязни. Привезли туда, где родился. Ведь где все началось, там должно и закончиться. Тумор же не сопротивлялся.

На площади перед зданием недавно возведенного университета люди кидали в безликого камнями, помидорами и всем, что попадалось под руку. Вымещали на нем всю свою злобу, весь гнев, все напряжение. Но вдруг все остановились и задержали дыхание: услышали голос в голове. Казалось, он рокотом прокатился по площади.

— Я долго думал, за что мне всё это. Я не мог жить жизнью обычного человека. Но сегодня я осознал: это намного лучше, чем быть такими, как вы. Да, я видел все то хорошее и прекрасное, что могут делать люди. Но я не понимаю, почему так часто вы предпочитаете перекрывать это ядом. Проклинаю я вас или дарю вам дар сейчас — решать только вам.

Его сердце перестало биться. Душа сгорела. Невидимый пепел разлетелся по всему свету. Это — великое проклятие мира, из-за которого другие люди также стали одновременно и особенными, и изгоями. А пепел уже никогда не иссякнет: будет всегда кружится по миру.

А те, кто стали свидетелями заражения проклятия, сильно пострадали. Их языки были сожжены, чтобы ничего не смогли рассказать. Их пальцы перестали функционировать, чтобы ничего на смогли написать.

С каждым днем выбираться из кровати становится все тяжелее и тяжелее. Все давит: подозрения остальных, подозрения на себя. Аллен накрылась одеялом с головой. Утро – самая ужасная часть дня, ведь сил нет совершенно ни на что. А они должны быть. Как минимум на то, чтобы вывести Ричарда на чистую воду. Бруно не собирается действовать жестко, что весьма выводит Аллен из себя. Только с помощью таких методов проще всего вытащить правду.

Доверять или проверять? Конечно, второй вариант.

Она кое как заставила себя вылезти из-под теплого и уютного одеяла и направилась в ванну, чтобы нанести повседневный макияж. Рука дрогнула у ручки. Зеркала. Аллен ненавидит то, что они отражают. Это огромные щеки, неуклюже большой нос, красные следы от прыщей. И ведь косметика не всегда спасает, что очень разочаровывает. Невероятно огорчает. Обижает до боли в груди. Отражение в последнее время очень любит издеваться над бедной Аллен. Показывает все больше и больше мелких мимических морщинок, а если жертва отраженческого троллинга одета в открытую одежду, то увеличивает руки еще сильнее. Аллен подняла взгляд вверх, чтобы сдержать накатывающиеся слезы. Она готова врезать любому, кто обзовет ее некрасивой и все в таком роде. Но как ударить саму себя?

Быстро приведя себя в порядок, она выскочила из комнаты и пошла искать Ричарда. Ей просто необходимо поговорить с ним. Вчера она видела его вместе с Бруно, когда они готовили. Аллен очень надеется, что он успел выведать что-нибудь у подозреваемого. Хотя бы минимальную информацию.

Но также хочется узнать больше, чем Бруно. Есть огромное желание работать в одиночку, ведь тогда именно она поймает крысу. Ее примут в Друм. Она получит всеобщее признание. Она достойна. Она может.

Библиотека любит водить кандидатов за нос. Казалось бы, вот-вот ты должен дойти до главного читального зала, но нет. Дорога настойчиво ведет по коридорам, которые отличаются друг от друга. Первый — полностью готический, без малейшего проблеска света, второй — такой яркий, что хочется выколоть глаза. Не только себе, но и кому-то другому, потому что его приторность и вымученная воздушность выводят из себя.

Но через какие дебри ты бы не шел, библиотека все равно выводит туда, куда надо. Даже если ты сам не знаешь точного места назначения. Именно так Аллен дошла до той самой музыкальной комнаты, куда однажды привела Оливия. Ричард сидел на стуле и слегка склонился над виолончелью. Инструмент был расположен между колен, прижимая его к груди. Левая рука обхватила гриф виолончели, а в правой руке держал смычок, который легко скользил по струнам. Глаза у него были закрыты, поэтому не увидел, что кто-то к нему наведался. Даже не услышал заскрипевшей двери, так был увлечен игрой. Музыка струилась, заполняя всю комнату. Она отражалась от стен, становилась все громче и громче. Зависть. Только это чувство начало кипеть в Аллен.

— Говно, — громко высказалась она, чем сбила Ричарда. Он чуть не выронил смычок и с обидой посмотрел на Аллен.

— Это грубо... — он поставил виолончель на подставку и положил руки на колени, сжав брюки. — Ты правда так думаешь?

— Ладно, прости, — процедила Аллен. Сейчас нельзя портить с ним отношение. Она подошла поближе и скрестила руки. — Я хотела с тобой поговорить. Хочу узнать больше про Монд.

— А зачем тебе?

— Во-первых, ты единственный, кто о нем слышал. А в нашей хуйне об этом движении знать обязательно. Вот мне и стало интересно. А во-вторых... — Она на секунду замолчала, обдумывая слова. — Вдруг это не так плохо?

— Ты правда так думаешь? — оживился Ричард.

— Блять, я не думаю так! Ты идиот? Как я могу так думать, если я ничего про это не знаю?

— Прости! — Он сжал штанины еще сильнее. — Ну... как я знаю, это просто противоположные ценности. Если Друм за знания для единиц, то Монд — за знания для всех.

— И это все? — фыркнула Аллен и закатила глаза. — А что ты думаешь по этому поводу?

— Что это... не знаю... — Ричард отвел взгляд. — Наверно, я еще не уверен по этому поводу. Вот...

Аллен засомневалась в его словах.

— Придумай себе мнение за сегодня. Я потом еще раз подойду. Может не сегодня, но подойду.

Она бросила быстрый взгляд на фортепиано и вышла из комнаты, оставив Ричарда со своими мыслями один на один. Сама Аллен ни в чем не сомневается. Для нее Монд — это грамотное ограничение. Люди со способностями — люди со сломанной жизнью и душой. Даже она сама долгое время находилась в дурной компании. Если бы не захотела изменить все, то сейчас ее бы здесь не было.

Мысли о прошлом начали съедать изнутри. Каждый день Аллен пытается гнать их все дальше, но они ни в какую не поддавались. Она достала сигарету, подожгла и вдохнула дым, стараясь выкурить негативный налет внутри. Серые облака, которые она выпускала, превращались то в бутылку, то в машину. Аллен быстро разогнала их рукой. Полегчало, но не навсегда. Это словно пластырь на открытый перелом.

Вскоре она дошла до читального зала. На ее удивление, за столом сидели хохочущая Оливия и уставший от этого всего Изольд.

— Как муха на говно липнешь, — прокомментировала их Аллен, когда подошла поближе. Изольд раздраженно закатил глаза.

— Ой, Аллен, приветик! — обрадовалась Оливия. — Как дела? Чем планируешь заниматься сегодня?

— Выводить хуйню на чистую воду, — Аллен облокотилась о стол руками и нависла над Оливией и Изольдом. Цепким она взглядом словно пытается проанализировать, вдруг на самом деле самозванец – это кто-то из них.

— Звучишь грязно и похабно, — процедил Изольд, Оливия его тут же ткнула в бок пальцем.

— Не оскорбляй людей! — Она посмотрела на Аллен и мило улыбнулась, как бы извиняясь за Изольда. — Мы обсуждаем Монд, кстати.

— Потому что я не собираюсь тратить время на пустую болтовню. — Изольд закатил глаза.

— Тогда я присоединюсь к вам. — Аллен села напротив них и облокотила голову на руку. — Что вы думаете вообще по этому поводу?

— Если рассматривать каждого человека с точки зрения того, какова вероятность его принадлежности к Монду, — начал Изольд, — то мои подозрения больше всего падают на Бруно и Ричарда. Конечно, я предпочитаю подозревать каждого, даже вас. Но если рассматривать тех двоих, то Бруно чересчур много везде и со всеми. Он словно может таким образом собирать информацию. Ричард же единственный, кто знал об этом движении.

— Почему ты Оливию не подозреваешь? — спросила вдруг Аллен, из-за чего получила обидчивый взгляд от подруги. — Ее же тоже ахуеть много со всеми.

Изольд пожал плечами.

— Оливия не человек. — После этих слов Оливия дала ему легкий подзатыльник.

— Он сказал, что я плохой человек! — начала она жаловаться Аллен, взяв Изольда под руку.

— Я сказал, что невозможно быть хорошим человеком на все сто процентов. — Он попытался вырвать руку, но как только у него получилось освободиться из хватки Оливии, она тут же снова его схватила.

— Извинись, пожалуйста. Мне обидненько. — Оливия почти что легла на плечо Изольда и начала грустно смотреть на него снизу вверх.

— Почему ты так липнешь ко мне... — Изольд в миг встал из-за стола и отвернул голову. Может, Оливия этого не заметила, но Изольд смутился. Аллен даже взяла гордость за подругу, что она хотя бы как-то выбила этого напыщенного человека из равновесия.

— Не привык? — уточнила Аллен, после чего сделала театрально обеспокоенный вид: — Давай, Изольд. Расскажи нам про свое тяжелое детство. Про свои травмы. Мы видим, как тебе плохо, как тебе не по себе.

Изольд бросил на нее самый недовольный взгляд, который только мог.

— Тебя не любила мама? — Аллен пораженно вскинула брови.

— Как я посмотрю, ты любишь давить на людей, да?

— Надо рассмотреть каждую грань личности, не?

Он цокнул и замолк. Воцарилась атмосфера неловкости. Изольд стоял рядом со столом и громко дышал, пытаясь успокоиться, Оливия барабанила пальцами по столу, а Аллен максимально внимательно рассматривала потолок. По нему паутинкой пробежали небольшие трещинки.

— Я считаю, что Монд — срань полная, — взяла слово Аллен. — Как сказал Ричард, то они хотят, чтобы запретные знания о способностях были у всех.

— А почему ты считаешь, что это плохо? — удивленно спросила Оливия. — Это же хорошая возможность для всех таких людей научиться пользоваться способностями.

— Оливия, блять... мы – люди со сломанной судьбой. Нас ненавидят. Как думаешь, не захочет ли кто-то воспользоваться этим тайным знанием и не отомстить?

— Кстати, весьма грамотное замечание. Я даже поражен, что это вылилось именно из твоих уст, — поддержал ее Изольд. — Взять, например, человека, у которого есть способность манипулирования временем. Он же всех обычных людей вернет до состояния биологической жидкости.

— Я в ахуе... Изольд, ты правда умеешь думать о таком?

— Обычно не думаю, это ты плохо на меня влияешь, удались из комнаты. — Изольд закатил глаза.

— Не кончаешь – не берись. — Аллен никуда не ушла, но от скуки начала качаться на стуле.

— Но ведь есть много достойных людей, — продолжила эту тему Оливия, чтобы не успел развязаться конфликт. — Тогда можно было бы всех достойных людей научить. Почему так нельзя сделать?

— Жесткий отбор. — Изольд вновь сел рядом. — Общество Друм существует только в нашем университете. Сюда уж точно поступил не каждый человек со способностями. И из всего первого курса взяли только нас шестерых. И это при всем при том, что кого-то успели завербовать в Монд.

Оливия обняла Изольда за руку и почти что легла на его плечо. Тот же снова смутился и отвернул голову, но уже не сбежал. Аллен специально сделала вид, что ее вот-вот вырвет, просто чтобы это заметила подруга.

— Ты так уверенно говорила про месть, — нахмурилась Оливия. — А ты бы сама хотела кому-то отомстить?

— Не ебу, — честно призналась Аллен и бросила полный неприязнью взгляд на Изольда. — Не хотела бы это обсуждать.

— Серьезно? А что такое? — съязвил Изольд. — Беспокоит прошлое? Детские травмы?

— Бля... как я вижу, ты тоже любишь фразочки запоминать, — Аллен закатила глаза. — Возможно и беспокоит.

— А что тебя волнует? — тут же оживилась Оливия.

— Я в другой раз расскажу. Когда этой хуйни не будет, — она кивнула на Изольда, а после встала из-за стола. — Ладно, заебали. Оставлю вас. А то уже противно...

На это было не то, что противно смотреть. Еще и обидно. Ее саму никто не обнимал. Не ценил. И очень грустно, что ее, как казалось, подруга так холодно к ней относится.

Никто не понимает. Не принимает. Не ценит. Это осознание с новой силой надавило на Аллен. Как раньше в это тыкали родные напрямую, так теперь это косвенно делают все остальные. Дорога снова ведет куда-то далеко не только в мыслях, но и в самой библиотеке.

В какой-то момент самобичевания показалось, что шелест страниц начал трансформироваться в чей-то голос. Он шептал, пытался что-то донести, рассказать, ведь книги не могут ничего поведать через текст. С каждой секундой шепот становился все настойчивее и настойчивее. Он превратился в неразборчивый крик, из-за которого хотелось закрыть уши. Появилось желание убежать, перекричать его.

Аллен остановилась и осмотрелась. На каждой полке сами по себе громко захлопываются книги, переворачиваются страницы. Они будто пытаются что-то сказать ей через какофонию звуков, но Аллен не понимает ни слова.

— Да завалитесь! — крикнула она в никуда.

Реакцией на это стала упавшая книга, которая открылась где-то посередине. Только Аллен хотела захлопнуть ее и поставить на место, как на странице начали появляться слова. Слова! Их можно было прочесть! Буквы не бегали, а строки не превращались в волны в бушующем море.

«После долгих лет немого наблюдателя у меня появилась возможность вступить в диалог».

— Ты блять кто... хули я это вообще читаю?! — ошарашенно воскликнула Аллен. Она никогда бы не подумала, что ее собеседником станет книга.

«Я одновременно и путешествую по миру, даря кое-что людям, и разумом существую здесь. Увы, но коммуницировать я могу лишь через книги».

— Ты та херня, что мне приснилась? — Аллен нахмурилась. — Я не понимаю.

«Все видели мою смерть, но на деле я не умер».

— Подожди... — Она села по-турецки, положив книгу на колени. Пытается собрать все мысли воедино. — То есть ты – тот самый человек Тумор, который мне приснился? И ты раздал людям силы? А почему ты раньше ни с кем не разговаривал, раз охуеть как хотел?

«Ждал того человека, который первый обо мне узнает. Библиотека выбирает только достойного».

— Библиотека считает меня достойной? — Казалось, сердце остановилось. Голова немного закружилась, из-за чего слова в книге по привычному забегали. Сама библиотека считает ее... кем-то значимым. Кем-то, кто лучше других. Так не думали друзья, так не думали родители. Но так считает тот, кто даровал всем способности.

— И чего ты сидишь над книгами? — раздался голос за спиной. Аллен быстро захлопнула книгу. Обернувшись, она увидела Гаву.

— Хули пугаешь, дебил?!

— Я не виноват, что ты испугалась, — пожал он плечами. — В плане библиотека считает тебя достойной?

— То и значит! — Аллен поднялась с пола и, нахмурившись, начала буравить взглядом Гаву.

— Ты веришь в это только потому, что это сказало помещение? Серьезно?

— Ты думаешь я залупа из-под ногтя?! — вспылила Аллен.

— Просто не понимаю. Ты это думаешь только из-за того, что это сказал кто-то. Но почему не думаешь сама? А если бы я сказал, что ты говно, то что?

Аллен только открыла рот, чтобы вновь выдать гневную тираду, но остановилась. Ведь это правда, как бы не хотелось признавать. Она бы восприняла это очень серьезно.

— Почему тебе не плевать? — спросил Гава.

— А почему тебе не плевать? Нахуя ты мне это говоришь?

— Да просто... не думал, что ты от отчаяния начнешь, это... с предметами разговаривать.

Она крепче сжала книгу. По итогу было решено забрать ее с собой в комнату. Но внутри будто оборвалась одна струна. Только кто-то сказал, что она достойна, так сразу кто-то доказывает ей обратное. Аллен захотелось поскорее уйти. Задев Гаву плечом, она выскользнула из этого коридора.

Если возвращаться к Монду, то надо либо найти Бруно, либо Ричарда. Также появился новый вариант — спросить у самого Тумора про это движение.

Словно прочитав ее мысли, библиотека привела ее прямиком к Бруно. Он сидел в столовой и с недовольным лицом ел какую-то кашу. По оценке Аллен, с таким видом она должна была еще и пованивать.

— Чтоб ты подавился, — кинула она Бруно. От этого он даже поперхнулся. — Бля, не ожидала, что ты воспримешь мои слова так серьезно.

— Я просто не ожидал! — воскликнул он. — Ты пришла позавтракать? Или ты уже ела?

— И не уже, и не хочу. — Аллен закатила глаза.

— Серьезно? Ты вообще ничего не ела?! Так, я сейчас...

— Нет! — перебила она Бруно и села напротив. — Я хочу поговорить с тобой. Ты вчера готовил вместе с Ричардом. Ничего не заметил странного в нем? Может, он что-то сказал странное? Например, про Монд или по типу того.

— Он часто спрашивал, что я думаю о нем и кого я подозреваю. Словно чего-то боялся.

— Я сегодня сказанула ему, что предполагаю, что Монд – что-то хорошее. Так Ричард охуеть как оживился!

— Думаешь, что самозванец именно он? — Бруно нахмурился.

— Ну да! А кто еще? Пока что все остальные ведут себя нормально. Но Изольд тоже подозревает Ричарда. И тебя тоже, кстати.

— В этом я не сомневался.

— Бруно! — В голову Аллен пришла просто прекраснейшая мысль. — Сможешь некоторое время постоять на шухере?

— Что ты хочешь сделать? — Он напрягся. Как никак, но он не хочет быть замешанным в грязных махинациях.

— Хочу осмотреть комнату Ричарда.

— Нет! — Он ударил по столу кулаком мгновенно вскочил с места. — Нельзя врываться в чужие комнаты!

— Не ори хотя бы! Бруно, ты правда нихуя не понимаешь? Если мы не начнем действовать, то кто знаешь, что Ричард начнет делать? Надо сделать первый шаг первыми. Слушай, нельзя в жизни делать только хорошее в убыток себе! К тому же, если ты не согласен, то ты делаешь хуево мне. Потому что тогда я сделаю это одна, понял?

— Ладно-ладно... Только сделай это быстрее, окей?

— Я верила в твою способность быть таким покладистым, погнали. — Не дожидаясь Бруно она помчалась к личным комнатам.

— Аллен! — Он вскоре нагнал ее. — Только слишком сильно не ройся в его вещах, прошу.

— А если я тогда пропущу что-то? Вдруг у него есть личный дневник, где написано, например: «В Монде мне сказали хуйнуть всех, но я хочу поиграться»?

— Я не собираюсь верить в это!

— Почему ты видишь так много хорошего в людях? Они же полное говно. Гадкие, противные. Осуждают, гнобят, иногда бьют.

— А почему ты видишь в людях только плохое? — Бросил встречный вопрос Бруно. — Моя семья меня поддерживала, любила. Если бы не они, я не знаю, где бы сейчас был. А они просто превосходные люди! Я люблю верить в других.

— Рада, что у тебя так, — прыснула Аллен. — Меня родители, если что, не любили. А после того, как проявилась способность, так все стало еще хуевее.

— Аллен... — Бруно на мгновение притих. — Поделишься?

— Да там хуйня, — она махнула рукой. — Они почему-то... не знаю, как сказать. Думали, что я должна все уметь сразу. Идеально.

Она ни с кем не делилась своими переживаниями. Даже с бывшими друзьями. Но после того, как она стала одинока... очень захотелось выговориться. Даже зная то, что потом она пожалеет за свои слова.

— Я играла на гитаре, скрипке, фортепиано, даже на флейте. Я занималась карате, боксом, фехтованием. Я рисовала и лепила, писала и... я в общем, делала все. Но я не могу ничего. Нихуя не получается! И я все бросила! — Глаза вновь намокли.

— Зачем? — Бруно положил руку ей на плечо. Аллен не ответила. — Прошу, не прекращай творить. Делай то, что тебе нравится.

— Я люблю писать стихи. Я пытаюсь это делать...

— Покажешь?

— Нет! Иди нахуй! — Она гневно сбросила его руку с плеча.

Вскоре показались личные комнаты кандидатов. Аллен взялась за ручку в покои Ричарда и обернулась к Бруно.

— Мы уже пришли. Стой и следи, чтобы Ричард не пришел. Если он появится, заговаривай его и уводи. Ори, как ты делаешь это обычно. Чтобы я услышала!

Дав ему указания и не позволив вставить и слова, Аллен потянула дверь на себя и вошла в комнату Ричарда. Помещение было тусклым, но не настолько, как ее собственное. Все убрано, аккуратно лежит на своих местах. Нет ни пылинки. Хотя, из справедливости, ее не было и в комнате Аллен. Отчего-то она вовсе не летала в личных комнатах.

Взгляд ухватился за книгу, которая лежала на кровати. Она выделялась, ведь все остальные стояли на полках. Аллен сжала книгу Тумора сильнее и посмотрела, что же читает Ричард.

На обложке было написано: «Монд — полная история движения». Аллен начала листать книгу, мельком читая текст. Сначала подумалось, что именно из этой книги Ричард и узнал все. Но потом пришло осознание.

Он пришел на первое собрание кандидатов с пустыми руками. Значит, эта книга из библиотеки. Так почему в ней текст не прыгает и не скачет? Почему Аллен может все прочитать?