Глава 9. Ричард

Уже вовсю властвовала ночь. укрыв приют своим звездным покрывалом, она каждому ребенку на ушко нашептывала самые сладкие грезы. Комната сопит. Кто-то ворочается, кто-то через сон поправляет одеяло, кто-то крепко обнимает мягкую игрушку. Сквозь толщу тишины и умиротворения одна девочка услышала чьи-то шаги. Это были точно не воспитатели: они ходят грузно, переваливаясь с ноги на ногу. А сейчас кто-то тихо бежал, шлепая босыми ногами по полу.

Девочка аккуратно села на кровать, чтобы та не скрипнула, и сонно осмотрела комнату. Детские рисунки висят как обычно, шкафы закрыты, на кроватях спят другие дети. Лишь когда остатки сна дали слабину, девочка заметила, что одна кровать пустовала. Кто-то сбежал. Тут уже она полностью проснулась, подскочила и помчалась в сторону беглеца. В тиши дома она отчетливо слышала его топот.

Сердце колотится как бешеное. Страшно, что ее обнаружат воспитатели. Страшно, что наругают. Страшно, что с ребенком случится что-то плохое. Едва не споткнувшись о порог, девочка выбежала на внутренний дворик. Качели качались от ветра, в песочнице лежали забытые игрушки, а в беседке кто-то шмыгал носом.

— Ты чего? — тихо спросила девочка. Когда она подошла, то увидела шестилетнего мальчика, который прибыл в приют сегодня утром. Весь день он вел себя осторожно и отстраненно. Ни с кем не разговаривал, сидел поодаль, почти ничего не ел. Единственное, что он делал – играл с красной машинкой, которую привез с собой. Именно ее он сейчас грустно катает по лавочке.

Но от голоса незнакомки он вздрогнул. Оглянулся по сторонам, пытаясь понять, куда удобнее всего сбежать или спрятаться.

— Я волнуюсь за тебя. — Девочка села чуть поодаль, чтобы не пугать беглеца. — Тебе страшно?

Мальчик кивнул и шмыгнул носом.

— Я понимаю, каково это, — сказала девочка. Она подтянула ногу под себя и обняла за колено. — Без родных всегда страшно. Особенно в незнакомом месте. Но я удивлена, как ты сегодня держался. Я бы в первые минуты заревела.

Она ободряюще улыбнулась мальчику и спросила:

— Как тебя зовут?

— Оливер, — он сам подсел чуть ближе к девочке. Словно понемногу перестает ее бояться.

— У нас такие созвучные имена! Я Оливия. — Она подняла руку, приглашая Оливера обняться. Тот с опаской сел рядом, и Оливия положила руку через плечо. — Я очень хочу, чтобы ты чувствовал себя лучше. Я понимаю, что сейчас очень тяжело. Но поверь, здесь каждый готов помочь, если тебе понадобится. Каждый был такой ситуации, каждый понимает, каково тебе. Поэтому с радостью придет поддержать, ободрить...

— Спасибо... — он уткнулся в плечо Оливии.

Это был странный сон, в котором, почему-то, фигурировала маленькая Оливия. Библиотека удивляет все сильнее и сильнее. Уже даже не хочется ее называть именно так. Как и было указано в приглашении, это скорее академия. Самая настоящая, магическая.

Вчерашний день перевернул все вверх дном внутри Ричарда. Ему не верит Бруно. Тот единственный человек, которому хотелось открыться. Хотелось доверять. Но что осознавать еще болезненнее, так это то, что он хочет подставить. Ричард нервно сжал одеяло.

На что готов пойти Бруно? Подстроит такую ситуацию, чтобы выставить Ричарда приверженцем движения Монд? Или расскажет каждому по отдельности? Внутри все разрывается от обиды. В голове предстал самый негативный сценарий: Бруно скажет про то, что Ричард самозванец, а Изольд дополнит тем, что он еще и вор.

Вор... вот надо было руке потянутся за блакнотом? Скорее всего он принадлежит Аллен, так часто она их теряет. А сейчас эта вещь лежит на полке. Как бы то ни было, но Ричард все равно не собирается читать содержимое. Совесть все еще не позволяет. Но как бы не было стыдно, заглянуть в записи хочется, хотя бы одним глазком. Чем дольше Ричард смотрит на блокнот, тем тяжелее становится. Это указание на то, что он – человек не самый лучший. Лжец. Клептоман. Одиночка на века.

Он схватился за голову. Подступала паника. Ричард старается дышать чаще, глубже. Только чтобы успокоится и ничего не взорвать.

Все обошлось: комната осталась в целостности и сохранности.

Но обида никуда не делась. Никуда не делось и разочарование в себе. Но Ричард попытался откинуть эти чувства максимально далеко, хотя бы на время. Чтобы было легче. Чтобы было безопаснее.

Он переоделся в неоново-желтую майку и классические штаны, а на ноги натянул носки с принтом с корги. Ричард только открыл дверь, чтобы выйти, но тут же захотел захлопнуть ее назад. В коридоре уже стоял Бруно. Паника вновь начала нарастать. Но Ричард переступил через себя и вышел из своей зоны безопасности.

— Доброе утро, Ричи! — Громко поприветствовал его Бруно, из-за чего тот чуть вздрогнул. Его будут бить? Обвинять?

— Доброе утро... — Ричард прикрыл дверь и облокотился о нее, нервно сжав майку в руках. — Ты не в духе...

— Конечно я не духе! — На лице Бруно не было лучезарной улыбки, как обычно. Но и нельзя сказать, что он в гневе. — Ричи!

— Я ничего не делал! — Он попятился в сторону.

— Я не про это, ты чего такой запуганный? Perdón, не хотел. Я разочарован в еде в этом месте!

— А... — У Ричарда с души упал невероятно огромный камень. — Почему? Мне кажется все очень даже вкусно.

— Этого мало! Ты понимаешь, что ты ешь? — После того, как Ричард неуверенно кивнул, Бруно продолжил свою разочарованную тираду: — Нет, ты не понимаешь. Кто ее готовит? Само это место? В таком случае это бездушная еда.

— Так любая еда бездушная... она ведь не живая. — Ричард вздрогнул, как только представил макароны «с душой».

— Mi amigo, ты что?! Еда с душой — это та, которую мама готовит со всей отдачей! Специально для любимой семьи, вкладывает в нее любовь. Понимаешь?

— Мама никогда не готовила у нас. Все делала прислуга.

— А... — Бруно глупо захлопал глазами. — В общем... это чувствуется. Слушай, Ричи, я же обещал научить тебя готовить. Как тебе идея сейчас что-то состряпать? Кухню я видел, поэтому проблем не возникнет.

— О, я был бы рад, — улыбнулся Ричард.

— Отлично! — Бруно проследовал в сторону кухни, Ричи же хвостиком отправился за ним. — Какое у тебя любимое блюдо?

— Не знаю... мне кажется, у меня такого нет.

— Как так? Что ты ел обычно?

— Наша горничная готовила здоровую, но такую пресную еду... самыми лучшими были те дни, когда она уходила в отпуск и на это недолгое время приходила другая девушка. На завтрак она всегда подавала что-то сладкое.

— А тебе обычно запрещали есть сладкое? — удивился Бруно.

— Обычно да. Потому что это вредно.

— Это вредно только в том случае, если ты ешь сладости тоннами и без остановки! Поверь, я знаю, о чем голову. Я ведь тоже поддерживаю здоровый образ жизни, ем полезную еду. Но она всегда вкусная.

— И сладости?

— Сладости я не ем... — Бруно на мгновение притих, после чего вновь весело продолжил: — Давай приготовим кесадилью с тыквой и сыром?

— Что такое кесадилья? — уточнил Ричард.

— Блюдо из тортильи с различной начинкой. Обычно могут туда класть мясо, колбаски, овощи. Но обязательный ингредиент — сыр. При нагревании он плавится и все скрепляет. У меня сегодня настроение на тыкву. Надеюсь, у тебя нет на нее аллергии?

Ричард пожал плечами.

— Горничная не готовила тыкву, потому что у нее была аллергия. Про себя я не знаю.

— А на что-то другое есть? — уточнил Бруно.

— Нет.

— Думаю, тогда на тыкву тоже нет! Короче, как повезет. Чуть что тут же должно быть что-то против аллергии, так что жить будешь.

Ричард немного удивился, как беспечно Бруно относится к безопасности. Но и был приятно поражен его отношением к здоровому образу жизни.

Но в то же время из недр души поднялось вязкое дурное недоверие. А если именно сейчас Бруно сделает что-то плохое? Как бы не было противно думать о нем в таком ключе, но в голову лезли самые гнилые сценарии. Они словно паразиты поселились в мозгу. Кажется, что еще чуть-чуть, и их черные щупальца начнут лезть из ушей.

А что, если Бруно отравит Ричарда? Или наоборот: отравится Бруно и скинет всю вину на обвиняемого. А возможно он отравит всех остальных, сказав, что это был Ричард.

Отравить, отравить, отравить!

— От тыквы можно отравиться? — невпопад спросил Ричард. Своим вопросом он поставил Бруно в ступор.

— Всем можно отравится. Но мы же не будем брать гнилые и испорченные продукты! Я вообще вот что считаю, — Бруно по-компанейски положил руку на плечо Ричи. — Сыр с плесенью хоть и считается дорогим изыском, но его едят одни мазохисты и Изольд! Он его вчера так уплетал!

От упоминания напыщенного аристократа Ричард усмехнулся.

Вскоре они дошли до кухни. Это было по-привычному просторное помещение. Обычно на таких готовят на шоу по типу «Адской кухни». Резной потолок, лакированное дерево, новейшие плиты. Ричард поражен. Даже у них дома не было так... дорого. Хотя деньги в семье были в излишке.

— Bien! Главное, чтобы были необходимые продукты. Ричи, — Бруно обернулся к нему, — будешь готовить сам. Я буду твоим учителем, руководителем и все подобное. Конечно, я помогу с некоторыми этапами, чтобы было быстрее.

Опасения выросли как на дрожжах. Он и вправду собирается его подставить.

— Ладно... — чуть пугливо согласился Ричард и подошел к холодильнику. — Так... что мне надо взять?

— В холодильнике надо найти саму тыкву и лук репчатый, смотри на нижних полках. Дальше нужен сыр. Бери либо сулугуни, либо моцареллу. Из холодильника это, вроде, все. Но ты можешь взять и чили, если любишь поострее.

Ричард поострее не любил, поэтому достал только сулугуни и мускатную тыкву. Она была такая маленькая, такая забавная. Может чуть больше килограмма. В это время Бруно нашел кумин и тортильи, достал соль, подсолнечное масло.

— Ну... — Бруно оценивающе посмотрел на тыкву. — Нам понадобится только половина. Сможешь сам почистить?

— Постараюсь... а как?

— Ножом, Ричи. Надо убрать кожуру и достать семечки с мякотью. Справишься? Справишься! Давай, mi amigo! Я пока займусь чем-нибудь другим.

Положив столь тяжелую задачу на плечи Ричарда, Бруно взял лук и начал его резать.

— Ты даже не плачешь? — немного удивленно спросил юный повар.

— Руки мокрые. Доска тоже. Так можно либо плакать меньше, либо не плакать вовсе. — Бруно отрезал нижнюю часть луковицы и начал резать основную часть на кубики. — Что думаешь об этом месте?

— А что мне надо думать? — Ричард разрезал тыкву на две половинки и начал пытаться убирать мякоть с семечками. Для удобства он решил взять ложку. — Страшно, что кто-то здесь...

— Из Монда? Да, это очень напрягает. Но я предпочитаю верить всем, нежели не доверять никому...

После этого они оба затихли и начали молча резать овощи.

Возможно, это правда, что молния два раза в одно место не бьет, но нож в один и тот же палец — за милую металлическую душу. Как оказалось, чистить тыкву – то еще мучение. Ричард вовсе не умел обращаться с ножом, а тут овощ все норовит выскользнуть из рук. Для удобства Ричард разрезал эту часть на половинки и кое-как старался срезать кожуру, направляя нож от себя. Он боялся поранить не только себя, но и Бруно, который успел один раз увернуться от случайного выпада.

А если он потом всем расскажет, что Ричард на него нападал с ножом?

— Ну что ты? — Бруно уже давным-давно порезал и обжарил лук. — Когда почистишь тыкву, то порежь на кубики.

— Что ты думаешь обо мне? — вдруг спросил Ричард. Он начал резать первую часть.

— О тебе? Что ты ужас как не уверен в себе! Я не знаю, как тебя жизнь помотала, но думаю это надо исправить!

Умолчал. Умолчал про недоверие. Он тоже врет.

— У тебя большая семья? — вновь сменил тему Ричард. — Ты просто упоминал, что всегда готовил с мамой. Вот я и сделал вывод, вот...

— Sí! У меня две младшие сестры и старший брат. К тому же, к нам довольно часто приходят и другие родственники. Ты не представляешь, во что превращается наш дом во время праздников!

— Здорово... — Ричард начал нарезать вторую часть тыквы. Сердце снова словно сжимает огромная титановая рука зависти. Он тоже хочет здоровые отношения с семьей. Он тоже хочет так тепло отзываться о родственниках.

— Ты чего скис?

— Тоже хочу так... — признался Ричард. — Я бы не сказал, что у меня теплые отношения с родителями. Но младшую сестру я старался оберегать. Чтобы она не чувствовала того же, что и я.

Бруно хотел ободряюще приобнять своего друга, но Ричард сделал шаг в сторону. Ему неприятно, что его жалеет такой человек. Счастливый. Удачливый.

— Я дорезал тыкву, что дальше?

Вместо ответа Бруно набрал кастрюлю воды, посолил и поставил на плиту. Тоже задумался о своем. Наверно думает, какой его друг неудачник.

Ричард тщательно вымыл руки, после чего вытер руки вафельным полотенцем. Но когда он опустил взгляд на свои ладони, то замер. На ладонях начала шелушиться кожа. В голове вновь начала проигрываться картина из фильмов ужасов: как медленно облазит кожа, оголяя мышцы.

— Мне кажется у меня аллергия на тыкву, — он с тревогой посмотрел на Бруно и показал свои руки.

— В смысле?! — испугался тот, но как только увидел руки, то с облегчением выдохнул. — Ты меня напугал! Это не аллергия, а обычная реакция на сок тыквы. Скоро все нормально будет, не волнуйся! Натри пока что сыр на крупной терке.

Вода закипела, и Бруно закинул туда кубики тыквы. Как он сказал, надо подождать двадцать минут. Ричард же в это время нашел терку, взял сыр и начал аккуратно тереть, чтобы вновь не поранить руки.

— Ты же из Испании, да? — Как только Бруно кивнул, Ричард продолжил: — Почему ты переехал сюда?

— Я люблю путешествовать, — сказал он, помешивая тыкву. — И люблю изучать языки. Я же лингвист теперь, ха-ха! Так вот. Я хотел полностью окунуться в новую культуру, учиться за границей. Но из-за способности смог поступить только в Тумор. Но ты не подумай, я вообще не расстроен! Моя ведь главная цель выполнена.

— Здорово... я сюда переехал из Англии.

— Тоже захотел сменить обстановку?

— Нет... — Ричард грустно помотал головой. — После того, как моя способность проявилась, обо мне узнал весь город. Тыкали в меня пальцем, если видели, осуждали, перешептывались. Я и без этого редко выходил из дома, но из-за этого и вовсе перестал. Захотел уехать оттуда. И сепарироваться от семьи.

— Что у тебя за способность? Что у тебя за отношения с семьей? — поинтересовался Бруно.

— Способность... — Ричард на мгновение перестал натирать сыр и задумался. Если расскажет, то Бруно может этим плохо воспользоваться. Что будет, если он узнает про взрывы? Расскажет всем? Станет как и все остальные тыкать пальцем? Не мудрено, ведь у Ричарда самая разрушающая и опасная сила. Он продолжил натирать сыр. — Не важно. А мама просто давила много, чтобы музыкой занимался. Я говорил тебе, что она очень этого хотела. Но был жесткий контроль с ее стороны.

— Серьезно?! — удивленно воскликнул Бруно. — Что она такого делала?

— Смотрела, как я делаю домашнее задание. Отчитывала за малейшие ошибки. Следила за питанием, как я играю на инструментах, что одеваю, — с каждым словом он начинал тараторить все быстрее и быстрее. Как же давно он хотел выговориться. — Я не мог одевать того, что хочу, потому что она любит классический стиль. Я играл только классические произведения Моцарта, Баха и других. Я никогда не слышал рок или поп. Я даже не мог писать свою музыку. Только по ночам пытался создавать песни, но ничего не получалось, а я все равно не высыпался.

Он говорил до того, что воздух полностью закончился в легких, из-за чего начал задыхаться. Ричард сделал глубокий жадный вдох, от волнения сжал терку еще сильнее. Бруно подошел и ободряюще похлопал по спине.

— Это такой ужас! Не представляю даже, как ты держался там. Зато смотри позитивнее, прямо в счастливое будущее! Ты здесь можешь делать все, что захочешь! Писать песни, сочинять музыку!

Делать все, что захочется... он хочет много чего. Даже то, что порицается с точки зрения морали.

— Я закончил с сыром... что дальше?

Бруно вручил ему глубокую тарелку.

— Переложи сюда сыр, жареный лук и добавь немного кумина. Я сейчас разберусь с тыквой.

Бруно взял дуршлаг и опрокинул в него содержимое кастрюли – мягкие кубики тыквы, позволяя воде стечь. Затем, переложив размягченные кусочки в отдельную глубокую емкость, он взял миксер. Он загудел, и плотные дольки мгновенно превратились в однородное, ярко-оранжевое пюре. Как только смесь достигла идеальной консистенции, Бруно аккуратно перелил ее в основную емкость, куда Ричард уже успел поместить все остальные ингредиенты.

— Перемешай это все. Я пока разогрею сковородку. Если что, то не волнуйся, сегодня я сам все пожарю.

Ричард кивнул, взял вилку и начал перемешивать массу. Из-за того, что тыква была все еще горячая, сыр начал понемногу плавиться. В это время Бруно поставил сковородку на плиту.

— Что ты любишь готовить больше всего? — спросил Ричард, старательно перемешивая начинку.

— Да все, что угодно. — Бруно оперся о столешницу. — Но если быть честным, то я устаю готовить торты.

— Ты еще и кондитер?

— Точно нет. Просто пару раз готовил их на дни рождения сестер и мамы. Им нравится, но я... как бы это сказать... я просто не люблю, что надо ждать еще несколько часов до того, чтобы поесть. Ричи, — Бруно бросил взгляд в миску, — готово. Теперь положи две ложки начинки на половину кесадильи, размажь и накрой второй половиной.

— У тебя есть какие-нибудь подозрения... касаемо ситуации? — аккуратно спросил Ричард, набирая ложку начинки.

— Что это за вопросы такие?

— Просто интересно, кто что думает... — Он в миг смутился. Быстро сформировал первую кесадилью.

— Конечно, подозрения есть, — подтвердил Бруно. — Но правда, я бы не хотел это обсуждать. Я буду верить всем, но некоторым – с осторожностью.

Сразу стало понятно, почему. Потому что не доверяет именно ему. Подозревает именно его. И хочет подставить. На протяжении всего процесса готовки эта мысль отравляла разум. Он поник, и Бруно это заметил. Но ничего не сказал. Только сам глубже погрузился в свои размышления.

Ричард молча, механически доделал остальные кесадильи, а Бруно начал их жарить на раскаленной сухой сковороде. Между ними словно повисло невысказанное, но уже очевидное напряжение. Ричард обижен, а Бруно ничего не понимал. Каждый в своих мыслях, каждый со своими подозрениями.

Спустя несколько минут все было готово. Бруно вновь надел маску веселого и задорного парня и по-компанейски похлопал Ричарда по плечу.

— Отличная работа, mi amigo! Я, если что, не хотел сказать чего-то не того, окей? Просто я люблю думать один. Мне так легче.

— Ничего страшного, правда, — Ричард выдавил легкую улыбку.

Они сели за стол, накрытый кружевной белой скатертью. Наконец-то наступило время завтрака. Как только Ричард сделал первый укус, то все вкусовые рецепторы захватил вкус кумина. Показалось, что ненароком юный повар добавил чересчур много этой приправы. А сама тыква...

— Я понял, — сказал Ричард, как только доел первую кесадилью.

— Что ты понял?

— Что я не люблю тыкву, — заметив грустное лицо Бруно, он тут же добавил: — Но готовить мне очень понравилось! Научи меня еще чему-нибудь завтра.

— Я только за! Я тогда доем все остальное, если ты больше не будешь? Я ужасно проголодался!

— Хорошо... я тогда пойду? — предложил Ричард и встал из-за стола. Уже не мог находиться рядом с Бруно. Он только хотел что-то сказать, но в конечном итоге молча кивнул.

Ричард отправился бродить по библиотеке. На мысли словно налипла паутина, в которой огромный паук недоверия ловил негативные выводы. Ничего странного сегодня не было. Бруно не попытался его задеть, подставить. Ничего подобного. Или он делал все настолько ловко и умело, что Ричард не заметил?

Все равно неприятно. Он искренне верил, что Бруно можно довериться. Но это была ошибка. Неужели даже среди своих он одинок? Там, где его должны принимать — не принимают. Там, где не должны осуждать — осуждают.

На голову упала тяжелая пыльная книга. Кажется, что из-за нее теперь на макушке останется такая же огромная шишка, как и в мультфильмах. Только Ричард хотел поставить ее назад на полку, как прочитал название: «Монд — полная история движения».

Это невероятная удача, что такая книга попала в руки именно Ричарду. В глазах сверкнул интерес. На всякий случай он осмотрелся по сторонам и только после этого забрал книгу и помчался в комнату.

Было чувство, что его кто-то преследует. Вдруг это мистер Мэрион? Может быть, он уже прознал, что Ричард нашел ценную информацию. Но он настроен серьезно. Если раньше это казалось глупой ложью, то теперь Монд воспринимается как что-то... что находится очень близко.

Как только Ричард добрался до комнаты, он захлопнул дверь, упал на кровать и открыл книгу на первой попавшейся странице:

«Обрело свою популярность в последние двадцать лет. До этого были лишь точечные противостояния обществу «Друм», преимущественно неудачные. Со временем люди начали кооперироваться. Первым лидером движения стал Артур Фуко. Первоначально он сам был участником общества «Друм», но их политика ему никогда не нравилась. Поэтому Фуко под предлогом «устранить недоброжелателей» начал выискивать приверженцев движения, но он их не устранял, и объединял. Когда собралось около тридцати человек, Артур Фуко дал название их группировке — Монд, что с французского означает «Мир».

Цели движения Монд. Артур Фуко хотел, чтобы каждый человек со способностями умел ими пользоваться в полной мере. Ему был противен тот факт, что и без того изолированных и непринятых людей еще сильнее изолируют. «Друм» утверждает, что из особенных людей некоторые особенные лишь по ошибке».

Внутри начинало все кипеть. Кажется, что внутри стало так горячо от гнева, что кровь просто выпарится. Ричард прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы успокоится. Ему теперь до дрожи неприятно. Обидно за людей, которых посчитали отбросами среди отбросов. Гадко, что заветный Друм придерживается такой политики. И немного жаль, что Ричард согласился на вступление сюда, а не примкнул к движению.