Глава 4. Оливия

Чернокрылая ночь взвизгнула. Сверкнула молния в виде фонариков. Звук двух будильников, словно гром, пронзил комнату. Первый был буквально звуком сирены, второй же – романтичной и звонкой песней. Две девушки одновременно вскочили и уставились друг на друга.

— Доброе утро, Аллен, — весело шепнула Оливия одногруппнице. — А ты куда в такую темнотушку пойдешь?

— Бля... походу туда же, куда и ты... — Аллен разочарованно и устало потерла глаза. После достала из-под подушки уже потрепанное письмо. — «Друм», слышала же о таком? У тебя тоже, да?

— Как повезло, что мы пойдем к библиотеке вместе. — Оливия тихо подошла к шкафу, пытаясь не разбудить остальных соседок. — Честно, мне было бы страшненько идти туда одной.

— Не могу сказать того же...

Оливия грустно вздохнула, тряхнула головой и продолжила подбирать одежду для тайной ночной прогулки. Какие бы колкости Аллен не говорила, какими бы гадостями не обливала, но Оливия не собирается вестись и реагировать. Считает, что в такую мимолетную, но одновременно с этим прекрасную жизнь ни в коем случае нельзя пропускать негатив. Сделав очередной глубокий вдох, она достала понравившуюся одежду из шкафа и переоделась: небесно-голубая жилетка с облаками, молочная рубашка, такого же цвета легкая юбка, что была чуть выше колена, а на ноги натянула белые вязаные гольфы с помпончиками. Затем Оливия натянула на плечо белый рюкзачок с необходимыми вещами и повернулась к подруге.

— Я готова!

— А я нет. — Аллен методично наносила макияж. Внутри у Оливии словно что-то начало закипать: невероятно скучно ждать подругу каждое утро, пока она не накрасится как следует.

— Аллен, ты и без косметики прекрасна. У нас уже не так много времени, хорошая моя. — Она аккуратно выхватила кисть для макияжа из рук Аллен. — Может, ты возьмешь все с собой? Прошу...

— Блять! Оливия, ебаный рот, я почти закончила!

— Не кричи, — шикнула на нее Оливия, переведя взгляд на соседок. Спят. Это хорошо. Они уже получили статус главных сплетниц университета, поэтому о ночной прогулке на следующий день узнал бы каждый.

— Дай пять минут.

— Нам тогда придется бежать до библиотеки. Ну Аллен, ну пожалуйста.

Оливия повисла на локте подруги, опустившись на колени перед стулом. Щенячьим взглядом пронзает Аллен, вламывается с ноги в самое сердце.

— Ладно, пошли сейчас... — Она небрежно бросила кисть в косметичку и закинула ту в сумку.

— Ты очень готическая леди, — радостно прощебетала Оливия, оценив образ подруги. Она подхватила Аллен под локоть и вылетела из комнаты.

— Не трогай меня... — Она мягко оттолкнула Оливию от себя.

Противоположности притягиваются. Это не пустое утверждение. Словно солнечный луч в белом платье, который вечно пытается догнать Аллен и добавить чуть-чуть света в жизнь. Всегда пытается обнять, защекотать подругу! Но та, в свое время, не привыкла к такой чрезмерной радости. Вечно хмурая и недовольная, колючая и отстраненная, словно туча плывет только в темных цветах. Но Оливия прикладывает все усилия, чтобы с ней подружиться, ведь никто не может находится в полном одиночестве. Даже через самую черную тучу может пробится лучик света.

— Аллен! — воскликнула Оливия, как только они вышли на улицу. — А почему ты решила учиться на психолога, если так ненавидишь людей?

— Память.

— Что память?

— Я манипулирую памятью. — Какой бы Аллен ни была нелюдимой и отстраненной, но за неделю она понемногу начинает открываться. — Я могу что-то стереть. Что-то внушить.

— Ты хочешь помогать человечкам?

Аллен неуверенно повела плечами.

— Скорее, овладеть этой хуйней лучше. Но раз меня пригласили в «Друм», значит я смогу освоить способность путем попроще.

— Я тоже выбрала это направление из-за способности. — Оливия заправила волосы за ухо. — Насылаю на человечков галлюцинации. Вот...

— Звучишь расстроено.

— Ты волнуешься обо мне?!

— Нет! Мне похуй. Я просто факт констоблядирую.

— Используй слова правильно, хорошая моя. — Оливия ткнула подругу в нос, отчего та вздрогнула. — Констатировала факт?

— Да. Именно так.

— А зачем ты осветляешь бровки? Это выглядит интересненько!

— Я не осветляю их. Они просто такие. И все. — Оливия только хотела задать вопрос, как Аллен негодующе воскликнула: — Бля, ну я не хочу находиться с другими там! Зачем позвали еще людей?

— Потому что они тоже достойны? — Оливия вопросительно приподняла брови. — Я, вот, достойна. Ты тоже!

— Нихуя. Не видела никого еще достойного здесь. Ты... тоже. Не верю, что ты что-то можешь.

— Ну, ты хотя бы попыталась тактично промолчать... — Плечи Оливии грустно опустились. Глубокий вдох.

— Так, это... Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, не?

— Так ты бы не врала. Просто не сказала бы правду. Вот и все.

— Вот видишь! Ты сама говоришь, что это правда.

Оливия ткнула Аллен в живот, после чего та хлопнула подругу по руке. Вскоре они обе громко захохотали, ведь маленькая перепалка переросла в большую веселую борьбу: кто кого перещекочет. Оливия, всячески извивалась, старательно пыталась добраться до живота подруги, но Аллен крепко схватила за руки, развернула, сгребла в объятия, а после сама защекотала ее.

— Все, хватит! — захихикала Оливия. — Я сдаюсь и принимаю поражение!

— Так бы сразу, блять, — ущипнув напоследок, Аллен отпустила ее. С лица не сходила искренняя улыбка.

— А ты сильная. Занимаешься спортом?

— Занималась. — Аллен устремила взгляд на темно-синие облака, которые медленно плыли по ночному небу. — Один год боксом занималась, немного фехтованием. На карате ходила.

— Ого, это супер. А почему бросила?

— А нахуй мне это надо...

На это Оливия решила не давать ответ. Поняла за эти несколько дней, которые они живут вместе, что ее мировоззрение сильно отличается от мировосприятия подруги. Развиваться, хвататься за любую возможность, соглашаться на любую авантюру, не терять ни минуты — по таким принципам живет Оливия. Аллен же непостоянна, что расстраивает. Бросает одно, не доводя до конца, начинает другое, а после бросает и второе дело. Как бы Оливия не поддерживала подругу, но та быстро опускает руки. Уже за это короткое время она пыталась рисовать и писать.

Невероятно, но они быстро нашли общий язык. Началось их общение на агрессивной ноте: с мата, что укоренился в речи Аллен. Но против лучезарного напора Оливии выстоять никак не смогла. Часто она просто обескураживала тем, что не велась на провокации, игнорировала резкие выпады. Парадоксально, но именно такое обезоруживающее поведение и сблизило.

До университета они дошли в тишине, каждая была погружена в свои мысли. Оливия представляла, кого же увидит возле библиотеки. Уверена, что там гордо будет стоять тот напыщенный парень. Изольд, который знает себе цену. Который понимает, что способен на многое. Который получил дар, а не проклятие. Грубый, резкий, но уверенный. Каким бы ужасным не был характер, но его отношением к самому себе нельзя не восхищаться.

Коридоры встретили девушек гнетущей тишиной, холод которой словно ощущается кожей. Не хотелось издать ни единого звука. Словно, нарушив молчание, произойдет нечто ужасное, необратимое. Упадет потолок? Нападут скульптуры? Или придет охранник и выгонит их с территории университета? Оливия посмотрела на Аллен, ища в ней поддержку. Та, закатив глаза и тихо вздохнув, кивнула и взяла за руку свою несмелую соседку. Нога в ногу, они направились к библиотеке. Теперь и тишина не такая звенящая, и статуи не такие пугающие, а путь до библиотеки кажется не ловушкой, а дорогой в светлое будущее.

— О, девочки, привет! — Вся таинственная и загадочная дымка вмиг развеялась, когда девушки подошли к библиотеке. Их громко и весело поприветствовали.

— И тебе приветик, Бруно! — Оливия отпустила Аллен и подошла к нему.

— Это же у тебя не девочки, а кто-то на «О» и кто-то на «А», — съязвил парень в черной одежде, стоявший чуть поодаль.

— Так ты не запомнил имя? Я Оливия, это Аллен! — Она ни на секунду не расстроилась.

— Прости, у меня уже все имена в голове перемешались! Это Гава, кстати, — Бруно указал на хмурого шутника.

В мыслях Оливии промелькнуло, что он чем-то похож на Аллен. Тоже в черной одежде и чем-то недоволен. Наверняка подружатся. Но сейчас они не намерены поддерживать беседу: оба отвернулись от людей, погрузившись в свои мысли.

— Привет, Изольд! — Как и ожидалось, он тоже тут.

— Я не собираюсь поддерживать пустые разговоры, — отмахнулся он, словно от назойливых мух.

— Ты похож на Железного Дровосека, кстати. — Бруно обратил внимание на руку напыщенного знакомого.

— Да, такой же бессердечный и пустой, — прыснув, поддержал ассоциацию Гава.

— Тогда решайте между собой, кто из вас Страшила, — парировал Изольд, не оставшись в долгу.

Громкие. Язвительные. Даже Оливия устала от их игры «кто кого обидит смешнее». Она села на пол, облокотившись о стену, и достала из рюкзачка блокнот. Личный дневник, в котором она записывает все мысли. Больше предпочитает выплескивать эмоции на бумагу, нежели на людей.

Темно, но это не мешает ручке смело скользить по бумаге.

«Сегодня нас пригласили... наверно, я бы назвала это пробным заседанием новичков общества «Друм». Хотя, не все мы новичками станем: кто-то окажется никем. Точнее даже подтвердит свой статус. Я воодушевлена, правда, но... вот правда цензурных слов иногда не находиться. Пиздец.

Я не выспалась! Я очень-очень хочу спать! Надеюсь, что мы здесь будем не очень долго. Уже представляю, как я счастливая лягу в свою теплую кроватку с мыслями, что я стала членом тайного общества...

Ой, а еще мне очень интересно, как библиотека выглядит внутри. Как она изменилось. В письме говорилось, что нас пригласила академия. То есть, та огромная библиотека превращается в еще более огромную академию по ночам! Это невероятно!

Но есть много минусов в... этом всем.

Аллен очень много ноет. Вот прям невероятно. Я не хочу быть платочкам или тряпочкой, в которую она вечно будет плакаться. Но при этом я же не могу просто сказать ей: «нет, Аллен, ты меня заебала». Это грубо, я бы не хотела, чтобы мне так говорили.

Она не любит людей. Она их ненавидит. Но тогда зачем она вообще пришла сюда? Она понимает, что если ее примут, то ей по-любому придется общаться с людьми? Она могла же спокойно не приходить сюда. Ходить на пары по психологии, игнорировать всех. Плюс если бы она не пришла сюда, мне было бы спокойнее и легче.

В «Друм» позвали еще и Бруно. Вот я не знаю, насколько это хорошо или плохо. С одной стороны, он веселый, добрый и отзывчивый. Он поможет, что бы я не попросила сделать. Но он громкий. Ужасно громкий. Я только подошла к библиотеке, а мне уже болит голова. Еще сильнее, чем обычно. И кружит...

Бруно не пройдет этот отбор. Он слишком беспечный, невнимательный... какое бы более точное определение дать... точно! Легкомысленный долбаеб. Ну ведь правда, кто имена забывает? Записал бы куда-нибудь, не знаю. Если твоя голова не способна запоминать минимальное количество информации, то зачем? Он выразил свое неуважение ко мне. Если ты такой тупой, то зачет поступать в высшее учебное заведение? Даже для таких отбросов, как мы...

Короче. Он громкий, бестолочь, но веселый и с ним интересно общаться.

Из справедливости: иногда Аллен... неплохая. С ней бывает весело.

Изольд — это отдельное произведение искусства. То самое говно, которое в музеях представляют как экспонат современного искусства. Он отвратительный, неприятный, гадкий, ужасный, идиотский, херовый, хуевый. Хуйня, хуйня, хуйня. Пародия на нормального человека... он злит сильнее всего. Раздражает. Как бы я хотела сказать это в лицо...

Но нормы морали никто не отменял.

Еще никто не отменял того, что его уж точно примут в общество...

Я не хочу провести с ним несколько лет бок о бок, ну нет, ну пожалуйста.

Гава тоже неприятный человек. Пахнет почти как Аллен. Тоже сигаретами, но тут еще и вперемешку с потом. Как это отвратительно... надеюсь, я его больше не увижу.

Как долго! мы еще кого-то ждем? Серьезно? Кто еще? Надеюсь...»

Словно прочитав написанное в дневнике, к двери подошел робкий парень. Он неуверенно переминался с ноги на ногу, устремив взгляд в пол. Кажется, Оливия его когда-то видела в коридоре. Всегда казался таким незаметным, а тут оказалось, что тоже является кандидатом в общество «Друм».

— О, Ричи, привет! — И вновь Бруно самый первый поприветствовал новоприбывшего. Значит, его зовут Ричард...

Оливия подняла голову на Аллен. Та кажется еще более раздраженной, чем обычно: скрестила руки, нервно трясет коленом, а глаза словно вот-вот сделают оборот в 360 градусов, так сильно они закатаны. Оливия потянула подругу за штанину и вопросительно кивнула. Аллен лишь отмахнулась.

— Ричард? — Оливия перевела взгляд на неуверенного парня. — Приветик, я Оливия! Не волнуйся так, все будет хорошо. Не знаю, что именно, но так будет. Скоро...

Не успела она договорить предложение, как тяжелые двери библиотеки с грохотом распахнулись. На проходе стоял знакомый библиотекарь, который здесь работает. Так он, как оказалось, тоже член тайного общества?

— Так, смотрите. У меня есть еще кое какие дела, поэтому я подойду позже, — он жестом пригласил студентов внутрь. — Сейчас вы все знакомитесь, кто еще не знаком. Я скоро к вам подойду.

Сухо бросив это, он скрылся в одном из коридоров, после чего его закрыл книжный стеллаж. Теперь все они находятся в маленькой комнате, стены которой – сплошные книжные полки. По периметру стоит три темно-коричневых кожаных дивана. Двери с шумом и скрипом захлопнулись сами по себе, как только последний человек вошел внутрь.

Изольд тихо сел на диванчик, поправив бело-зеленое хаери. Рядом с ним упала Оливия, из-за чего тот брезгливо отодвинулся.

— Познакомиться? — Изольд обвел всех презрительным взглядом. Бруно усадил Гаву на второй диван, хоть тот и сопротивлялся. Аллен вместе с Ричардом сели на третий, расположившись на противоположных его краях.

— Я Бруно Фернандэс! Вы меня уже все знаете. Это все.

— Это все? — Изольд недовольно посмотрел на того исподлобья. — Сильные стороны? Сила? Об этом рассказать не хочешь?

— А сильные стороны тебе за... — только начала негодовать Аллен, как Бруно начал выкладывать все про себя, ни на секунду не смутившись:

— Если так надо, то окей. Я читаю мысли, но вот это, — он указал на что-то на подобие слухового аппарата, — не дает этого делать сейчас. Так что можете не беспокоится!

— Ты ограничиваешь себя? — фыркнул Изольд.

— Да, ограничиваю. Знаешь, тяжело не сойти с ума, когда отовсюду в твою голову въедаются чужие мысли. Плюс я здесь, чтобы... управлять этим, no?

— А еще прочтением мыслей ты нарушаешь это... личное пространство, — подхватил Гава. — Так у тебя есть сильные стороны вообще?

— Так общительность! Коммуникация — самое важное!

— А еще интеллект которого...

— Так, Гава! Бери слово! — Бруно по-компанейски хлопнул его по плечу, из-за чего тот чуть согнулся.

Гава обвел взглядом комнату, задерживаясь на несколько секунд на каждом лице. Словно надеялся, что кто-то иной возьмет инициативу вместо него и представится. Но нет. Все ждали его слов. Тяжело вздохнув, он заговорил:

— Гава Смит. Я, это... души вижу мертвых. Призраков. Слышу их. Вот...

— Охуенно. А сколько здесь призраков? — Аллен тут же оживилась. Если гадания и вызов мертвых раньше казались далеким развлечением, то теперь до них рукой подать.

Что-то внутри Оливии начало переворачиваться. Неприятное ядовитое чувство ростком пробилось через оптимизм и радость.

— А я знаю? — Гава поправил очки. — Они не дают мне не видеть, не слышать их.

— А засыпаешь ты тоже с ними?

— Засыпаю я с бедами и проблемами. Вот она, кстати, самая главная проблема. Хуже любого мертвого, — он ткнул пальцем в Изольда. Тот закатил глаза.

— Я так понимаю, каких либо сильных сторон, даже еле заметных, у тебя нет, — едко ответил Изольд. — Изольд Хоггарт. Я оживляю скульптуры. — На этих словах он стал тише, почесал медную руку. — Сильны...

— Да похуй, — его нагло прервала Аллен. Изольд цокнул и отвернул от нее голову. — Только выебываться и умеешь... дар-хуяр, все дела. Знаем. Я Аллен Миллер.

— И? Что умеешь? — Изольд нервно стучит пальцем по подлокотнику дивана.

— А нахуй говорить это? Еще и вопрос дебильный задал про сильные стороны. Я на собеседовании?

— У тебя их нет? — усмехнулся Гава.

— Кому надо, тот сам их увидит. Например, их заметили в «Друм».

— Я Оливия Каспер, — она решила прервать перепалку. — Умею влиять на восприятие мозга, так сказать. Вот. Я чувствую себя словно в первом классе, где мы, как детишки, рассказываем о себе. Но это интересненько, я не говорю, что это плохо! Вот, как-то так. И у нас остался один человечек!

Оливия с улыбкой посмотрела на Ричарда, пытаясь тем самым поддержать его. Тот несколько секунд помялся и попытался как можно увереннее представиться:

— Я Ричард Астор. Извините, но я не хотел бы раскрывать способность...

— Не важно. Все? Мы все представились, — Изольд с облегчением выдохнул.

Словно услышав его слова, книжный стеллаж вновь с грохотом отодвинулся и в комнату шагнул библиотекарь.

— Итак. Еще раз извиняюсь, что пришлось вас покинуть на некоторое время, — он вежливо поклонился. — Мистер Мэрион. Меня назначили вашим куратором и экскурсоводом. Попросили провести отбор. Так что...

Он осмотрел студентов и тут же замолк. Оливии показалось, что в его глазах промелькнул испуг.

— Почему вас шестеро?

— Кого пригласили, те и...

— Я приглашал пятеро.