Глава 5. Аллен

— Так, значит, — мистер Мэрион прочистил горло и облокотился о книжный стеллаж, скрестив руки на груди, — кто-то вероломно решил посетить наше вступительное испытание. Я ведь знал, что в университете много кто хочет подобраться к нам, готов подбросить такую крысу. Не думал, что такое вмешательство упадет именно на мою голову...

— Так, блять. Выгоните его. Вы же знаете, кого приглашали.

— Во-первых, я не знаю всех, кто должен был посетить собрание. Наша комиссия по отбору состояла из пяти человек. Каждый выбрал по одному кандидату. Я знаю лишь того, приглашение кому выслал лично, — на этих словах он загадочно улыбнулся.

— И кого же вы пригласили? — Изольд театрально воскликнул и в изумлении приподнял брови.

— Я не раскрою вам этого, — добрая улыбка превратилась в хитрую, даже злобную улыбку. — У меня есть возможность сделать ваше вступительное испытание более, так сказать, точным, достоверным и безошибочным. Вычислите его сами. Такую наглость надо наказывать. После этого вы станете полноправными членами нашего общества.

— И когда мы, условно, вычислим... — мягко начала Оливия, понимая, к чему он ведет. Внутри теплилась надежда, что она ошибается, но мистер Мэрион это разрушил:

— Убить. Вы должны его убить.

Все затаили дыхание и переглянулись. Кто-то из них — наглый предатель, подложенная свинья, крыса на корабле. И его надо убить. Безошибочно вычислить, а потом... зарезать. Отравить. Утопить. Заколоть. Задушить. Сделать что угодно, чтобы пульс этого человека перестал биться. И если сделать хотя бы маленький шаг в сторону, то случайно можно совершить серьезную ошибку, убив невиновного. Это не только повесит тяжелый груз на душу. Из-за этой оплошности все лишаться своего места в обществе «Друм».

— Так может мы это... — начал тихо Гава. — Найдем его за пределами библиотеки.

— Испытание не пройдено, — спокойно пояснил мистер Мэрион. — Как бы я не хотел всех вас выгнать вместе с недоброжелательным гостем, но двери библиотеки открыть не смогу. Они сами распахнуться после прохождения или проигрыша. Тут уже все зависит от вас.

— Блять, — протянула Аллен. Неприятные люди. Слишком напыщенные, слишком громкие, слишком болтливые. — И сколько нам здесь торчать?

— К слову, — голос подал Ричард, — мы ведь не успеем за ночь найти, ну, недоброжелателя. Так... завтра будут у всех вопросы, куда мы пропали.

— Для вас завтра не наступит, — мистер Мэрион забарабанил пальцами по стеллажу. — Я имею в виду, что время здесь эфемерно. Для вас могут пройти недели, месяцы, годы. Но как только вы выйдете за пределы библиотеки, то окажетесь в завтрашнем дне.

— Да пиздец...

— Раз вам предстоит пробыть здесь неопределенное время, то я должен объяснить некоторые правила и законы библиотеки. Это место, я бы сказал, впитывает вашу личность. — На этих словах Аллен недовольно закатила глаза. Кроме того, что она каждый день будет видеть этих неприятных людей, так еще и библиотека будет напоминать о них в самый неподходящий момент. — Характер, темперамент, увлечение и склонности. Поэтому здесь вы можете спокойно развиваться так, как вашей душе угодно, кроме...

— Библиотека отражает и вашу личность? — Изольд перебил мистера Мэриона. Брови вновь с иронией приподнялись, губы сложились в лисью ухмылку.

— Ищите несоответствия, — он не ответил на вопрос Изольда. — Только так вы сможете найти так называемого предателя.

Он поклонился и ушел из комнаты, оставив проход открытым. В каждом поселилась неуверенность, сомнения. Никому нельзя верить. Никому нельзя доверять.

Недоверие. Оно болезненно сжало сердце Аллен. Вдох сделать тяжело: в комнате повисла атмосфера враждебности. Каждый закопался далеко в свои мысли. И что теперь делать? Рано или поздно один должен убить другого.

Аллен обвела присутствующих испытующим взглядом. Из-за кого-то из них она застряла здесь. И всегда есть шанс, что кто-то сделает неверный шаг и убьет ее вместо настоящей крысы. На душа загудела еще больнее, когда взгляд замер на Оливии. Это будет не просто ножом в спину. Раскаленное красное железо с легкостью разрубит плоть, дотянувшись до самого сердца. Аллен только начала ей... доверять? И сразу после этого последует предательство?

Пальцы резко сжали штаны, поцарапав кожу. Глаза устремились на потолок. Аллен почти не моргает, боясь, что из-за этого по щеке проскользнет позорная слеза слабости.

Никому. Она больше никому не откроет душу.

— Так ведь легко найти нашего, этого... недруга, — встав со своего места, произнес Гава. После он повернулся к Изольду и ткнул в него пальцем. — Я почти уверен, что это ты.

— Ты правильно подметил, что почти, — обвиняемый закатил глаза и цокнул. — Не знаю, как ты сделал такие умозаключения, но я не согласен с таким выводом.

— Не волнуйся, я могу рассказать, как я сделал такие умозаключения, — последнее слово Гава произнес по слогам, словно дразня Изольда. — Когда нам раздали письма, ты это... мое забрал, чтобы, как бы, «сравнить». Это в кавычках, конечно же. В этот момент ты мог подсмотреть, как у меня написано письмо, и сделать себе такое же.

Изольд скептически приподнял брови и посмотрел на Гаву, как на человека недалекого ума.

— Смысл мне это делать? Я человек чести. Если бы меня не пригласили, то...

— Бля, да-да, ты человек чести, ты достоин, — прервала его Аллен. — Просто покажи это ебаное письмо. Мы сравним почерк, подписи, печати. На словах ты можешь быть кем угодно.

Изольд без единой заминки достал аккуратно сложенное письмо из переднего кармана брюк, раскрыл его и протянул Гаве:

— Мне скрывать нечего.

К нему подскочила Оливия, чтобы тоже прочитать письмо Изольда. Спустя несколько секунд ее глаза расширились от удивления.

— Оно такое же, как и у меня, но тут подпись другая: «с уважением, мистер Мэрион». Тебе прям он лично его отдал? Вау! У меня просто от академии Друм. — Когда Оливия договорила, то сделала маленький шаг от Гавы, чуть сморщив лоб.

— У меня тоже от академии. — Гава приподнял брови и посмотрел на Изольда. — Даже правильно не смог подделать?

— Или ты что-то сделал такое, что аж сам мистер Мэрион пригласил тебя? — с восхищением предположила Оливия.

— Казус, — Изольд встал и забрал свое письмо из рук Гавы. После бросил презрительный взгляд на Оливию. — Если не верите, то мне плевать. Я не обязан вам ничего доказывать.

— Мы не должны делать поспешных выводов, mi amigos! — Бруно решил взять слово на себя. Стать лидером в этой маленькой группе, где каждый подозревает друг друга. — Возможно, он правда сделал что-то ого-го! Есть ли то, в чем мы можем быть уверены на сто процентов? Кто-то готов вступиться за своего кого-то?

— Я могу сказать, что верю Аллен! — Оливия радостно посмотрела на свою соседку по комнате, отчего та закатила глаза. — Мы вместе проснулись, вместе шли...

— Это слишком натянуто, — разрушил эту версию Изольд. — Она могла украсть твое письмо. И наоборот. К тому же, корреспонденцию мог доставить сообщник. Так что даже если вы видели письмо другого...

— А по почерку? — жалобно задала вопрос Оливия, стараясь держаться даже за маленькую струнку надежды.

— Тумор – место для людей со способностями. Вы уверены, что здесь нет такого человека, который с помощью силы не смог бы подделать почерк и подпись?

Своими словами он словно вновь нагнал на всех апатию. Нагло затоптал ногами все надежды.

— Тебе нравится это делать? — спросила Оливия. Аллен впервые видела в ее глазах пустоту. — Когда мы пытаемся найти что-то, за что можем зацепиться, ты в миг это разрушаешь.

— В таком деле главное быть беспристрастным правдорубом. Если мы будем верить в теорию, в которой мы рассмотрели лишь одну грань, то можем совершить грубую ошибку. Убьем не того человека, просто потому что что-то так глупо упустили.

— В его словах есть что-то... что-то, с чем я согласна, — высказалась Аллен. — Бля, я не хочу умирать только из-за того, что мы все поверим в хуйню.

— Вы слышали про Монд? — Словно гром среди ясного неба, комнату пронзил вопрос Ричарда, после которого все замолкли. Каждый устремил взгляд в его сторону, отчего тот смутился.

— Что-что? — презрительно переспросил Изольд.

— Ну, Монд... — Пальцы начали нервно теребить одежду. — Я пару раз слышать, как про это шептались в коридорах. Это общество, точнее, даже движение, которое любят ставить, как бы сказать... в фаворит некоторые студенты. Противоположность общества «Друм». Ну, точнее, они идут против друмовцев. Говорят, что они занимаются бесполезным делом, пытаясь обучить только горсть из общей массы людей. Надо всем помогать, вот...

— Никогда такого не слышал, — Изольд задумчиво поднял взгляд вверх. — Но это вполне логично, что существует движение против общества. Такими людьми руководит зверская зависть.

— Так значит среди нас кто-то из Монда? — Аллен вновь обвела всех недоверчивым взглядом.

— Видимо, чтобы изнутри уничтожить «Друм». — Изольд встал со своего места и пошел к коридору. — Можете обсуждать это дальше. Строить бесполезные догадки и теории. Меня это не интересует. Уже...

Он скрылся в коридоре, оставив обстановку напряженнее прежней.

— Давайте держаться вместе! — Бруно подскочил и встал в проходе, чтобы никто не успел выйти, пока он не договорит. — Да, кто-то среди нас лишний. И что? Давайте действовать сообща! Так мы сможет следить друг за другом, подмечать подозрительные детали.

— Не ори... — Гава встал и подошел к Бруно. Пытается его аккуратно оттолкнуть, чтобы пройти дальше. — Я услышал. Настолько хорошо, что теперь уши болят. Дай пройти...

Бруно не стал его больше задерживать и пропустил вперед. Видимо, это все, что он хотел донести до остальных. Что надо быть друзьями? Что надо доверять друг другу? Тупо. Это невероятная глупость. Если подпустить к себе предателя слишком быстро, то он найдет все больные места, уязвимые точки. И в самый неподходящий момент он нажмет на них. Либо убьет, либо подставит перед остальными.

Аллен встряхнула головой. Хватит с нее разговоров. Она шустро проскользнула через Бруно и направилась вглубь библиотеки. Голова кипит от ненужных мыслей.

Чересчур много хаоса вперемешку с пустыми надеждами. Кто-то здесь лишний. Кто-то может убить ее саму. Кто-то на самом деле из движения Монд. И из-за этого «кого-то» Аллен застряла в этой библиотеке на неизвестное количество времени. В месте, которое отражает внутренний мир каждого.

В голове промелькнула мысль. А что, если на предателя укажет сама библиотека? Как бы не хотелось, но Аллен начала всматриваться. Это место должно подкидывать различные образы и вещи, которые можно связать с одногруппниками.

Извилистые узкие коридоры, которые освещены лишь небольшими искорками, ведут куда-то далеко. С каждым шагом становится все дискомфортнее и страшнее, растет желание просто взять и повернуть назад. Вскоре стало настолько узко, что Аллен пришлось повернутся боком. Сердце гудит так сильно, что кажется, вибрация отражается в книжные полки. Полный вдох сделать нельзя, а само дыхание сбивается.

Вскоре Аллен выкарабкалась из этой ловушки. Она осела на пол, облокотившись о книжный стеллаж, чтобы отдышаться.

«Зря сигареты не взяла», — промелькнуло в мыслях, как только она посмотрела на дрожащие пальцы. Сидя на полу, она осмотрелась.

Как оказалось, она вышла в просторный читальный зал, окутанный полумраком. Вместо ламп над столами парили облака молочного цвета, которые медленно покачиваются из стороны в сторону. Округлый потолок был высотой в четыре этажа. Он был витиевато расписан золотой краской. Эти линии словно медленно ползали по куполу, складываясь в различные мифологические сюжеты. Вот, например, они иллюстрирует то, как Геракл убивал немейского льва. Этот зал словно смесь внутренних миров Оливии и Изольда, где доброе и милое волшебство переплетается с изящной историей.

В голове вновь всплыл образ Оливии. С яркой искренней улыбкой, вечно хохочущая, назойливая оптимистка. Начиная с ног, ее обнимают темные путы сомнения и недоверия. «Доверяй, но проверяй» – слова, которые как никогда подходят. Аллен не вынесет быть одна. Придется общаться с Оливией просто потому, что остальные выглядят еще ненадежнее.

Она пальцем подцепила книгу с полки. Бордовая обложка без надписей, на которой изображен дракон. Что за сказки? Тоже под Оливию ставили? Но слишком уж толстая и тяжелая она для сказки. Тогда под Изольда? Открыв на середине, Аллен аж села прямо от удивления, склонившись над страницами. Буквы прыгали и плясали, размывались, волнами плыли от абзаца к абзацу.

— Вас что-то смущает, мисс Миллер? — Над ней уже навис мистер Мэрион, который подошел настолько незаметно и беззвучно, что Аллен выругалась от испуга.

— Что с книгами?

— А что с книгами? — удивился куратор. Нагнувшись над книгой, он понимающе протянул: — А-а-а. Неужели вы думаете, что мы оставим вам столь ценные знания, когда здесь бродит невесть кто? Если бы мистер Хоггарт не перебил меня, то вы бы узнали об этом раньше.

— То есть эта хуйня чтобы крыса не прочитала?

— Верно. Мы не можем так рисковать. Но если вы что-то напишите, то сможете это перечитать, так что не волнуйтесь.

Мистер Мэрион подмигнул и скрылся так же тихо, как и появился. Аллен сжала книгу в руках. Как же теперь хочется ее порвать. Но понимает, что, если она это сделает, то потом порвут ее. Это может сделать как мистер Мэрион за порчу имущества, так и остальные, посчитав, что она та самая крыса. Аллен с силой запихнула книгу назад на полку, из-за чего та содрогнулась. Казалось, еще чуть-чуть, и она упадет. Но все обошлось. Лишь что-то тихо шлепнулось с верхней полки.

Пачка сигарет. Дешевые, но это лучше, чем ничего. Аллен закинула их в сумочку, встала, и пошла осматривать библиотеку дальше. По пути она пальцами проводит по корешкам книг. Кожаные переплеты сменялись картонными, затем – бархатными и льняными. Под пальцами проносятся не только книги, но и печаль неисполненной мечты. Когда-то Аллен пыталась писать. Полгода она потратила на создание первого романа, но он так и не был закончен. Вся мотивация в миг разрушилась из-за знакомой, которая опубликовала книгу первее. Это было доказательством того, что издание – вершина, до которой Аллен никогда не доползет. Если оглядеться вокруг, то ее окружает столько творческих людей! И среди всех этих алмазов, Аллен – самородок, который ничем не отличается. Это угнетает. Невероятно тянет на пучины сомнений.

— Аллен! — Не успела она полностью утонуть в пучине самокопания, как Оливия подхватила под руку и тихо защебетала: — Что ты думаешь? Я думаю, вот, что хочу верить только тебе!

— Схуяли? — Аллен мягко оттолкнула ее от себя.

— Потому что я тебе и без этого верила, — Оливия ловко пропустила колкость мимо ушей. — Мне правда страшно. Ладно, может, и не так сильно, но тревожненько ужас как. Я верю только в то, что ты меня не обманываешь.

Закатив глаза, Аллен взяла Оливию под руку. Как бы не хотелось этого признавать, но она сама тоже может верить только своей соседке. Пока что. Пока она не ударит лицом в грязь.

— Там облака, кстати, — Аллен указала пальцем на волшебные парящие светильники над столами. — Эта хуйня ведь из твоей души.

— О, какие миленькие! — воскликнула Оливия и повела Аллен в сторону дальней левой двери. — Я тебе сейчас кое-что классное покажу! Там столько всего! Кстати, я тоже видела кое-что, что похоже на тебя.

— Будку?

— Ты нормальная? — Оливия ошарашенно посмотрела на Аллен. — Это слишком самокритично, не смей больше думать о таком! Я видела куст черных роз с длинными шипами. Там такой восхитительный садик. Но туда мы потом пойдем. В общем, мне кажется, что в нем есть цветы из каждой души.

— И почему ты решила, что именно мне соответствуют черные розы?

— Они редкие. Экзотические. Очень красивые, но такие шипастые! Я считаю, что это соответствует тебе.

Аллен фыркнула, но внутри ей стало приятно от такой ассоциации.

— А незабудки там были? — Спросила Аллен, на что Оливия кивнула. — Значит, вот, что под тебя растили.

— Мне мама тоже говорила, что я ассоциируюсь у нее с незабудкой. — Оливия толкнула тяжелую двухметровую дверь, после чего девушки вошли в новое помещение.

В лицо тут же ударил яркий свет, от которого уже успели отвыкнуть глаза. Витражные окна возвышались от пола до самого потолка. Рамы были окутаны виноградными ветвями. По комнате расставлены музыкальные инструменты так, как будто ребенок раскидал свои игрушки. Не было четкой иерархии того, как они должны были быть расположены. Аллен отпустила Оливию и побрела к фортепиано. В голове всплыла картина вчерашнего дня, как Ричард играл для нее. Она помотала головой, стараясь стряхнуть с себя это глупое воспоминание. Указательный палец медленно нажал на клавишу, после чего по комнате раздался басистый звук.

— Акустика ахуеть просто... — пробормотала Аллен. — И чем классное это место?

Оливия подошла к фортепиано и пожала плечами.

— Я просто подумала, как было бы здорово, если бы здесь играл оркестр. Представь, не знаю... Лунную сонату, которая будет играть. И не просто играть. Звуки будут отражаться от стен, застревать в лозах. Плыть от души к душе...

— Звучит поэтично, — поддакнула Аллен. Даже не захотелось разрушить этот маленький мирок какой-нибудь колкой фразой.

Внезапно двери сзади заскрипели. Девушки обернулись, и увидели сгорбившуюся фигуру в черной одежде. Гава. Аллен нагнулась над ухом Оливии и тихо прошептала:

— Давай толкнем его в мыльную воду когда-нибудь. — На это предложение Оливия кивнула, отчего Аллен удивленно приподняла брови. — А ты, оказывается, плохая девочка, способная согласится на такое.

— Цыц, опусти свои красивые белые бровки, — Оливия улыбнулась и ткнула Аллен в лоб. После повернулась к Гаве и радостно помахала ему.

— И чего вы тут? — Он подошел к девушкам. Те, в свою очередь, сделали шаг назад.

— Смотрим, хуи пинаем, — ответила Аллен и нажала на клавишу фортепиано.

— А, ага... нет сигареты?

— Только если у тебя будет зажигалка.

— Я пойду уже, — улыбка с лица Оливии исчезла. Бросив ребятам звонкое прощание, она выпорхнула из комнаты. Это нетипичное поведение для нее. Надо с ней в будущем еще раз поговорить.

— Зажигалка... — Гава похлопал по штанам. После из заднего кармана он достал ее и протянул Аллен. — Вот.

Она взяла зажигалку, затем достала из сумки сигареты и зажгла одну. После протянула одну Гаве.

— Самые дешевые? — он недовольно простонал, но все равно взял и зажег ее.

— Ну, блять, какие нашла, — она выдула облако дыма, которое тут же приняло причудливую форму. Оно словно жило своей жизнью несколько секунд, пока полностью не исчезло.

— Музыку любишь? — он окинул взглядом комнату.

— Играла немного. А так ненавижу...

— Звучишь неуверенно, — Гава выдохнул дымное облако в сторону. — Какой ужасный запах... словно на похоронах.

— Почему именно оттуда? — Аллен удивленно приподняла брови.

— Когда бабушку хоронили, то ее брат курил такие же.

— Ой, бля... а призрака ты ее не видел?

Гава прикусил сигарету. После затушил ее об фортепиано. Аллен ни на минуту не задумалась о том, насколько этот вопрос был морально недопустим.

— Это ужасный вопрос. — Пальцы несколько раз быстро нажали на одну клавишу, словно пытаясь таким образом снять напряжение и гнев.

— Ну прости, раз обиделся, — Аллен фыркнула и закатила глаза. — Серьезно, я не задумалась.

— Потом поговорим, если найдешь где-нибудь мозги в баночке, — Гава покинул комнату, захлопнув двери чересчур громко.

Она снова одна. Выдохнув очередное облако дыма, она села на пол, облокотившись о фортепиано. Облако, в свою очередь, словно пытается насмехаться над ней: извивается, грозит сигаретным пальчиком. Аллен взмахнула ногой, разбив этот надменный дым.

Возможно, это даже хорошо, что Гава обиделся. Это значит, что он больше не будет говорить с ней. Осталось так же довести и всех остальных. Кроме Оливии. Да, с ней тяжело. Но она единственная, кто не отталкивает Аллен за ее выпады и нападки. Единственная, кто терпит ее. Если раньше она была в обществе из таких же грубых людей, которые потеряли смысл в жизни, то в университете стало тяжелее.

Но вчера в ступор ввел еще и Ричард. Аллен пыталась отбросить его от себя колкими словами, матами и оскорблениями, но он все равно упорно старался с ней поговорить. Даже зачем-то еще и сел играть на...

Фортепиано. Словно от ошпаренного, Аллен резко отпрянула. Она не привыкла. Просто не привыкла к такому...